Чтение онлайн

– Что нам делать со всем этим… Неужто делить справедливо?

– Ничего не нужно делать! – тут же дал уверенный ответ Морис Бин из темноты, затем добавил: – Всё необратимо невозвратное давно реализовано…

Сосед главаря склонился чуть в бок, к боссу и кивком указав в сторону Мориса «со знанием дела» прошептал:

– Если ничего не нужно делать – он будет самым богатым из нас.

После данного замечания внезапно все вдруг засуетились и повскакивали с мест опрокидывая громоздкие деревянные стулья на осколки. Не из-за замечания. Началась ожидаемая облава. Банду выследили рейнджеры, так все подумали.

Мигом схватившись за револьверы и винчестеры бандиты беспорядочно начали покидать помещение. Огоньки замерцали во тьме, словно стая светлячков в темноте ночного леса. Доски пола задрожали от топота, стекло зазвенело. Бычий череп слетел со ржавого железнодорожного костыля вбитого в ветошь между брёвен разбив вдребезги стоявшую под ним на полу глиняную греческую амфору, расписанную сценой боя Аякса с Гектором за тело Патрокла, её посетители невежественно использовали в качестве плевательницы. Отвратная коричневая жижа с ароматным запахом табака медленно растеклась по полу между осколками и глиняными черепками.

Морис Бин отбросил дырявую корзину, отпрыгнул в сторону и протаранил головой пендельтюр. Пендельтюрам на диком западе к такому не привыкать. Перед падением, в полёте он успел выхватить огромный револьвер из штанов и разрядить барабан, попадая по трухлявым наспех сколоченным и покосившимся могильным крестам, разрывая их в мелкие чёрные щепки и пыль.

В темноте, за безымянными могилами с невысокими насыпями мелькали вооружённые томагавками, копьями и луками человеческие фигуры в доспехах испанских конкистадоров, от кирас и шлемов которых в темноте выбивая искры эффектно рикошетили сплющенные и помятые свинцовые пули.

Ударившись о землю Морис Бин вдруг почувствовал острый укол боли в правом боку. Медленно поднявшись на ноги, превозмогая резь, сжав свободной рукой область под рёбрами, как после лёгкой пробежки – не прерывая стрельбу уже из второго револьвера он попятился в сторону своей лошади привязанной к горящему кресту воспламенённому от выбитой искры срикошетившей пули.

Время в пространстве вдруг перестало существовать, по ощущениям. Морис перешагивал и спотыкался об уже необъяснимым образом насквозь проткнутые стрелами, скальпированные, запытанные и изуродованные тела «товарищей», которые минуту назад ещё перешёптывались, курили, играли покер и договаривались: как, где и кого «кинуть». Он узнавал тех, кому в роковой час не удалось спастись бегством ещё при неудачном налёте, их же он узнавал ещё в помещении салуна. Двое без одежды, ещё живые болтались подвешенные на сухом дереве возле сруба за оттянутые лоскуты кожи на груди. Веки их срезаны, суставы раздроблены палицей или обухом костяного топора. Наподобие праздничных украшений на тела подвесили охотничьи луки и ритуальные томагавки украшенные орлиными перьями и собачьими хвостами. Этакие кровавые ловцы снов. Стоны со всех сторон сливались в единый ужасающий гул напоминающий работу двигателя парового механизма.

Кто-то, судя по всему главарь банды – схватил Мориса за штанину и потянул на себя. Морис разглядел отблеск лунного света на оголённом черепе и залитых кровью вылезших из орбит от боли и ужаса белках глазных яблок. Тело разорвано на уровне пояса пополам, со спины кожа обнажая позвоночник срезана, за туловищем волочатся запылённые внутренности. Живой мертвец протяжно простонал:

– За тобой пришёл Ангел Греха…

Морис Бин нажал на спусковой крючок предварительно отведя дулом револьвера вцепившуюся в чёрные ковбойские штаны руку, затем отринул тело с вдобавок разорванной кистью и мощным ударом сапога размозжил мягкую голову о выступающий из земли острый камень, словно сушёную тыкву наполненную малиновым джемом с мякотью.

– Кто тогда я?! – вслух задал Морис адресованный самому себе вопрос, кривя лицо и стряхивая оставшуюся на звёздочке шпоры извилину. Скрипучий голос его не дрогнул, но он сам хотел за всеми приходить.

С яркой грибовидной вспышкой в пустынной местности вдруг резко и неожиданно рассвело. Сруб, дерево, «конкистадоры», трупы товарищей и могильные кресты магическим образом превратились в пепел и залу на глазах ковбоя, не осталось даже слова… Декорации в одно мгновение видоизменились, как в кукольном театре. Уцелел лишь мрачный ковбой в чёрном одеянии возле пепелища со своей гнедой лошадью стоявшей уже на ржавом железнодорожном пути уходящим за горизонт, в сторону вздыбившихся вдали манящих горных вершин густо поросших елями, заснеженных отныне даже летом.

Ковбой запрыгнул на верного волосатого друга, ударил окровавленными шпорами изо всех сил под бока и лошадь помчалась во весь опор в никуда, сходу, без предварительного перехода на рысь для разогрева, по железной дороге, периодически запинаясь о рыхлые шпалы – в сторону эрегированного кончика солнца с дрожью только показавшегося из-за гор.

В дороге на мгновение исказилось пространство и путь скитальцу перегородил глубокий каньон с бурной рекой на дне. Железная дорога резко оборвалась, словно после динамитного подрыва. Опытный всадник успел сбавить ход, остановился на краю и посмотрел вниз придерживая рукой в перчатке стрелка (без пальцев) свою любимую чёрную ковбойскую шляпу в стиле гамблер, не спешиваясь.

На дне реки громоздился полузатонувший, забурившийся в ил скотобойником, смятый гармошкой от удара ржавый локомотив модели одной из первых разновидностей. Груда уцелевших вагонов внутри полностью выпотрошена несущимися бурными пенными потоками беспощадной реки Стикс.

Перепрыгнуть пропасть оказалось невозможно, даже верхом на лошади, с разгона, в тяжёлом кошмаре. Но старый беспечный ковбой всё же рискнул и попытался…

Брезжил утренний рассвет.

На одеяле украшенном зелёными и коричневыми ромбовидными узорами, с зигзагообразными линиями, сотканном индианкой из племени Навахо – проступило и плавно затемнённым кругом увеличилось тёмное неприятное пятно.

В холодном поту, в полудрёме ковбой с дрожью еле приподнял тяжёлые морщинистые веки обозрев сквозь узкие дрожащие щёлочки мутные продолговатые геометрические фигуры хаотично разрозненные в тёмном пространстве.

Часть воспалённого мозга всё ещё сопротивляется течению внутри кабины затопленного ржавого локомотива увязшего в иле бурной реки. Другая часть размышляет о строительстве казино посреди пустыни для всех, даже для бедноты не имеющей возможности позволить себе развлечься на плавучем казино-пароходе. Гениальная мысль с полным пробуждением сменится насущными и мгновенными проблемами, коих хоть бесконечно отбавляй, останется лишь чувство упущенного важного и это к лучшему, в будущем мысль возможно внезапно вернётся снова сопровождаемая эффектом deja vu, главное не хватать её сиюминутно, в таком случае вероятнее всего она окажется абсолютной и никчёмной глупостью.

…Пелена постепенно рассеялась. Отныне, за окном перед собой ковбой отчётливо зрит подозрительное багровое свечение сушащее кожу. Справа от окна, в кресле стоящем в тёмном углу – размытая человеческая фигура сторожа-мертвеца закостеневшего в уродливой противоестественной позе.

Аккуратно, притворяясь спящим, дабы случайно не потревожить зло в кресле ковбой аналитически обвёл комнату контрольным взглядом. Подтвердилось первое пришедшее на анализирующую часть ума. Геометрические фигуры наваленные друг на друга – это гробы.

Шевеля уже навсегда опалёнными порохом пальцами он упирается в деревянные препятствия. Слегка поскребя нестрижеными ведьминскими когтями для разметки игральных карт по неотёсанным сосновым доскам и посадив пару заноз подтвердился ещё один мрачный прогноз. Он сам находится в гробу. Благо, что в открытом, не заколоченном и не зарытом.

Пазл в голове вдруг, не прибегая к сложной логике самовольно сложился. Свечение за окном – это адское пламя, нет, это не окно, а ворота в огненный круг ада, в котором грешников пытают раскалённой сталью голые черти поросшие волосами ниже пояса, от пупа и до самых копыт. Это означает лишь одно, что он ещё в лимбе, как положено, это хорошо, хотя и из чистилища никто пока не возвращался на его памяти. Человек в кресле – это он сам. Злой двойник из потустороннего мира, молодая копия себя самого…