Чтение онлайн

Ковбой мысленно, по возможности, берёт себя в руки, пытается приподняться, дабы выхватить револьвер и со львиным рёвом красиво разрядить барабан в демона. Демон такое поведение высоко оценит, начнёт сотрудничать, договариваться и составлять контракты. Но, к сожалению, тело, как на зло не поддаётся рассудочным мозговым командам. Паралитический эффект овоща сковал мускулы, суставы и даже голосовые связки.

Ненасытная слепая смерть в драной чёрной мантии с капюшоном сгорбившись уже нагло разгуливает по комнате с атрибутом власти: ржавой косой наперевес, примотанной к старинному винчестеру пеньковой верёвкой с болтающейся висельной петлёй. Она плавно лавирует между грудами настежь распахнутых гробов, словно напивающих хором гениально написанный великим композитором реквием.

Ковбой не просто интуитивно ощущает присутствие потустороннего, истинного зла и власти, он отчётливо слышит невообразимо отвратительное посапывающее дыхание с холодком, сквозь щёлки на обтянутом мумифицированной плотью черепе с высохшими глазами, внутри которого вместо мозга чавкая копошатся могильные насекомые.

Неизменный спутник смерти – мохнатая мелкая тварь, с мордочкой напоминающей лицо педанта. Посредник между смертью и дьяволом, передающий тайные записки и собирающий подписи. Детскими человеческими ручками оно вскарабкивается на гроб, едва не опрокидывая, садится на грудь ковбоя и скалясь, обнажая острые зубки мерзко хихикает. Неестественной для миниатюрного существа тяжестью «оно» напрочь перекрывает свободу последнего ковбойского издыхания…

В столярной мастерской гробовщика разразился бурлящий неистовый вопль первобытного ужаса в момент пробудивший второго исследователя потусторонних мрачных миров, скрючившегося в трухлявом зелёном кресле, в неудобной странной позе.

По ночам и ранним утром всему населению города отчётливо слышен докучающий вой койотов на луну, неподалёку и пыхтение, перестук и грохот на железнодорожной станции. Слышно даже, как вагоны сначала трогаются назад, поочерёдно, затем двигаются вперёд, за паровозом, толчками. Бездельникам и мечтателям особенно любо пробудиться под паровой гудок и колокол, если не нужно рано утром срочно покидать постель и имеется возможность понежиться, наслаждаясь помимо увольнения одной из самых уютных бесплатных человеческих радостей, особенно, если ещё дождь покрапывает по крыше, но, к сожалению осадки выпадают в здешних краях крайне редко и лишь в определённые сезоны. Возможно именно поэтому, или по личным соображениям первая мысль Генри Джонса была такова: «Состав с грохотом сошёл с рельсов».

Проснувшись и вникнув в суть источника безумия происходящего помощник шерифа не смог сдержать смешок и широченную улыбку, обнажающую поблескивающие в свечении рассвета идеально ровные, но желтоватые зубы с крепкой от природы эмалью.

Сразу, как только стихло он привстал с кресла, немного сгорбившись и разминая затёкшую спину и хрустя позвонками медленно подкрался к ускоряющему дыхательный ритм голому ковбою в гробу, покрытому мокрым пледом.

Рёв ужаса на мгновение раздался вновь, усиленный, но скоро оборвался.

Генри нежно положил мозолистую ладонь на голое костлявое плечо запачканное засохшей кровью и стараясь казаться развязным начал разговор неожиданно выдвинув странное философское изречение:

– Любому человеку великой судьбы необходима личностная трагедия. Не стыдитесь позора.

Таинственный субъект уже воспринимался Джонсом как старый приятель или уставший работяга. Возможно оттого, что он чувствовал превосходство над голым человеком в уязвимом положении на смертном одре.

Ковбой не разделил дружеских чувств простонав сперва нечто невнятное, на непонятном наречии, видимо по въевшейся привычке. Затем опомнился и вымолвил уже на человеческом языке, с ноткой жалости:

– Ты кто, нахуй, вообще такой?!

В это мгновение ковбой первый и последний раз выглядел как столетний сентиментальный дед. После чего, практически моментально глаза его выпучились и налились багрянцем, от дикой ярости. Он вдруг почти полностью пришёл в себя и к своим природным свойствам таким образом, затем грубо отринул плечом заботливую обветренную руку и рефлекторно попытался вцепиться когтями в выпирающий в его сторону дрыгающий кадык, но скорчился от острой боли в боку и покорно обмяк.

Очнувшись после потери сознания, комы или эфирного наркоза обычно мужчина в первую очередь убеждается в наличии гениталий, есть такое правило. Ковбой же, отлежавшись после приступа внезапной бездумной ярости первым делом выставил перед лицом и осмотрел орудия убийства: свои лапы и проверил чувствительность кончиков пальцев (важнейшие участки кожи стрелков). Затем аккуратно ощупал все остальные уязвимые члены. Отсутствие уха и одежды его не взволновало ни на йоту. Взволновала лишь респектабельность и безоружность.

– Если хотя бы одна салунная шлюха узнает причину моего, как ты успел необдуманно выразиться: «позора», или о том, что позор имел место в моей жизни, если узнает, что я, как вонючая старуха… ревел и обоссался! Поверь, я то выясню… и вырву твой уродский кадык, засуну его тебе в жопу и заставлю высрать ртом на собственные ладони! – проревел ковбой покрываясь новыми капельками пота и после недолгой молчаливой паузы смягчённо добавил: – Я тебе не любой. Со мной в споре истина не рождается. Намотай на ус.

Голос ковбоя звучал не как у нормального человека, он был неестественно скрежещущий и грозный, что уже является симптомом психической ненормальности, но в данном случае прозвучал гармонично с обликом и даже задавал личностный стиль, а ещё он в процессе речи из последних сил наслаждался родным языком, на котором видел сны, каждым словом.

Высказывание про великую судьбу ему пришлось по душе, так как он реальный человек с судьбой и в этом нет никаких сомнений.

– Я крепко спал, как убитый, ничего не слышал, даже вой койотов, а мои глаза были плотно закрыты, настежь.

Повисла очередная неловкая пауза…

Помощник шерифа молча указал кивком на глиняную ёмкость и жестяную банку с криво вырезанным и отогнутым назад верхом, стоящие на соседнем гробу, с подозрительно плотно заколоченной крышкой… Ковбой чуть приподнялся, опёрся на локоть левой руки, восполнил потерю жидкости в организме и отведал неразогретых бобов без посторонней помощи вывалив их из банки прямиком в себя и заглотил всё не пережёвывая, затем снова откинулся на спину и немного поёрзал, полежал молча тяжело дыша через рот и задал вопрос о важном и по делу, уже спокойным, живым и взвешенным тоном:

– Назови имена и род деятельности всех тех, кто меня обокрал.

– Мы порядочные граждане с глубокими принципами, правда с суевериями… Лошадь я самолично отвёл в конюшню, вам осталось лишь оплатить услуги конюхов. Грязную одежду забрала жена гробовщика, в стирку. Остальное в офисе шерифа округа, а звать его Билл Карсон.

– Шериф, значит. Вот кого предстоит убить в первую очередь.

– Не переживайте, я всё раздобуду. Билл нормальный мужик, у меня с ним дружественные связи и не только.