Чтение онлайн

Гробовщик не отходил от шерифа ни на шаг и разумеется уже окликнул жену, на случай сложного спора.

Билл подошёл к заветному гробу, прищурился, подвигал усами из стороны в сторону, пригнулся, пристально всмотрелся, вынул плакат, развернул и вульгарно перекинув языком окурок под усами с одной стороны рта на другую – невнятно спросил семейную пару кроша пепел на плед:

– Присутствует схожесть? Вглядитесь пристально, пожалуйста.

Гробовщик с подоспевшей женой приблизились почти вплотную к плакату сделав вид, что сосредоточенно всматриваются в нарисованное от руки изображение, а сами изучали лишь цифры, прикидывая в уме: как принять участие в дележе награды, как и сколько можно присудить себе и, как аккуратно напомнить шерифу о старой школе плакатной этики, от которой они устали, но по которой все они время от времени осторожно придавались ностальгии.

– По лицу трудно опознавать, – задумалась жена гробовщика.

– Тогда по какому месту, на твой опытный взгляд – не трудно? – ехидно спросил Билл Карсон довольный подковыркой.

Жена гробовщика сперва засмущалась, но выкрутилась перед недалёким мужем:

– Лица быстро стареют из-за сухого климата, нашего рабочего образа жизни и беспросветной бедности… Мистер шериф, бизнес хиреет, сейчас уже редко кто-то умирает, сами знаете, эшафот пустует, максимум раз в две недели пополнение и то от болезни печени. Такими темпами и гробы подешевеют. Даже ковбой на волоске повис, а подыхать не хочет. Уверена на все сто – именно эта обмякшая сука на вашем драном плакате!

– Как грубо. А ты что думаешь, Горн? – спросил Билл обращаясь к гробовщику, со смешком добавив: – Наверняка ведь твоё мнение не сильно отличается.

Взгляд женщины грозно сверкнул, со значением.

– У меня-с своя версия и своё мнение. Вы мне, бандита подселили! – сказал хозяин, глянул на жену и продолжил фальшивить: – Вдруг он меня придушил бы ночью подушкой, схватил бы винчестер, дабы порешить с особой жестокостью любимую жену, отрезал бы ей обвисшие сиськи и пошёл бы в город всех стрелять напропалую. Я требую… сами знаете чего требую, справедливости-с! Вообщем – это наверняка он.

Жена легонько толкнула мужа в бок локтем.

– Сходство-с очевидное, стопудово он!

– Вам лишь бы похоронить человека, да поживее и не думая о последствиях и, что важнее – о законностях. Не я один должен заботиться о таких вещах, государство начинается именно с вас, да-да. Имейте терпение, никто на диком западе ещё не пережил каловую стрелу squaw в животе, спросите специалиста, он сейчас в салуне напротив, если мне не верите, – Билл взялся за ус, отдохнул и продолжил, но уже с ноткой специальной хитрости: – Умереть не ответив перед законом, пока я законный шериф – невозможно. Не ответив по закону – легально получить награду нельзя. Не получив награду – нереально поделиться денежками с добрыми друзьями с ответственной гражданской позицией. Всё под контролем. Судья, маршал и лучший фотограф мёртвых тел уже в пути, так что займитесь делом, наведите марафет. Скоро о нас узнают сами газеты и наши имена попадут в государственные архивы! Время играет в пользу умных и против дураков.

Шериф вышел из мастерской демонстративно хлопнув дверью и неспешно зашагал в сторону станции и стоянки извозчиков, продолжая традиционный дежурно-карательный обход.

Погода неторопливо менялась, томно, словно написание исторического романа. Дождь может оказаться смертельным для его слабых лёгких. Нужно в укрытие.

Своевременно закончив беспечный обход Билл Карсон опустошённый вернулся в пустой офис, дабы сидя и облокотившись на стол вздремнуть, по-шерифски, наслаждаясь стуком капель по крыше.

Спустя некоторое время он вдруг зафиксировал краем глаза беспорядок в офисе, плевательница в углу лежала на боку, опрокинутая, что неестественно и хулиганство он не терпит, а ещё он обнаружил на своём письменном столе кое-что и кое-что не обнаружил…

Как только, не считая дряблого тела ковбоя в гробу и смерти с «фашиной» и приспешником все покинули мастерскую, предварительно надёжно заперев дверь на ключ – к гробовщику домой, в соседнюю пристройку, украдкой, мимо прилавка прошмыгнул в дальнюю комнату Генри Джонс с драной, плотно набитой кожаной седельной сумкой накинутой на правое плечо. В свободной руке, между пальцами он перекатывал монету номиналом в один песо.

Одет помощник шерифа в рабочее время не как принято, а в стиле бандита собирающегося ограбить дилижанс, даже на шею зачем-то повязал красный платок, напомадил волосы бриолином и даже отрастил щетину, насколько возможно. Создавалось впечатление, что он вышел прямиком из ателье, где ему профессиональные портные специально подбирали гардероб, ради должного сиюминутного эффекта. На груди его уже не было значка, а патронташ с кобурой на месте, но на это никто не обращал внимания, все привыкли. Значения его обновлённой наружности ни прохожие, ни сам гробовщик особо не придали, ему вообще никогда никто не придавал значения. Данное свойство выждало свой звёздный час и впервые сыграло на руку обладателю.

Погода к этому времени, как уже помянуто – чудом постепенно начала меняться. Стало пасмурно, небо посерело, уже слегка покрапывало по крышам, дорожную пыль на всеобщую радость наконец плотно прибило, от этого божественно посвежело. Собирался долгожданный спасительный от засухи ливень. На горизонте уже беззвучно сверкали яркие вспышки молний, словно не к добру. Ветряной флюгер на железнодорожной станции впервые за время затяжной засухи ржаво заскрипел и перешёл в активную фазу своей функции.

– Джонс-младший, выпей с нами! – радостно выкрикнула жена гробовщика с глиняным стаканом кукурузного ликёра в протянутой руке.

В полумраке грезилось, что женщина стоит с поднятой вверх ногой.

Подобранный наряд даровал Генри уверенность и мнимую власть, гораздо более значительную, чем шерифскую. Свободную власть. В этот момент он в образе плохого парня думал о своём первом беспредельном преступлении ради преступления, но понимая, что самое худшее из всего, что он мог плохого совершить для этих жалких людей без настоящего, будущего и даже прошлого – это ничего. Ничего он и не сделал им. Лишь улыбнулся и пафосно спросил подбрасывая вверх большим пальцем огромную старинную монету:

– За прибыль небось пьёте?!

– За прибыль-с, за что же ещё можно пить днём, ну и за дождь разумеется, физически опасно нарушать традиции… Что принёс?

– Еда для пациента, всякие причиндалы и один песо.

Жена засмущалась, но невербальным общением приняла условный сигнал.

«Бабы чуют прибыль… особенно тупые. Моя версия абсолютно верна, отныне безоговорочно. Билл взял «служителей смерти» в долю, а меня не взял, но это уже не важно, я всё решил и я не обидчивый», – подумал Генри.

Затем он произнёс, испортив всем настроение, но предав чувство значимости:

– Пить в рабочее время и в нервном ожидании важных представителей власти запрещено законом. Ждём судью.

– Но… дождь-с…

Помощник шерифа перебил:

– Не всё, что происходит на диком западе – к худшему. Грядут большие перемены, даже в судьбах простых работяг, таких как мы. Почти нагрянули, вот-вот и скоро все разбогатеем. Ну, а теперь мне нужно поработать, пойду дальше караулить ковбоя. Дайте уже ключ от мастерской, скорее и не мешайте, мне нужно подготовить важный юридический доклад судье Доусону.