Чтение онлайн

– Я не стану тебя учить тому, что ты там пишешь в присутствии, - сказал

он, - а если нужно, то спрошу у тебя. А ты так уверен, что понимаешь всю эту

грамоту о лесе. Она трудна. Счел ли ты деревья?

– Как счесть деревья?
– смеясь, сказал Степан Аркадьич, все желая

вывести приятеля из его дурного расположения духа. - Сочесть пески, лучи

планет хотя и мог бы ум высокий...

– Ну да, а ум высокий Рябинина может. И ни один купец не купит не

считая, если ему не отдают даром, как ты. Твой лес я знаю. Я каждый год там

бываю на охоте, и твой лес стоит пятьсот рублей чистыми деньгами, а он тебе

дал двести в рассрочку. Значит, ты ему подарил тысяч тридцать.

– Ну, полно увлекаться, - жалостно сказал Степан Аркадьич, - отчего же

никто не давал?

– Оттого, что у него стачки с купцами; он дал отступного. Я со всеми

ими имел дела, я их знаю. Ведь это не купцы, а барышники. Он и не пойдет на

дело, где ему предстоит десять, пятнадцать процентов, а он ждет, чтобы

купить за двадцать копеек рубль.

– Ну, полно! Ты не в духе.

– Нисколько, - мрачно сказал Левин, когда они подъезжали к дому.

У крыльца уже стояла туго обтянутая железом и кожей тележка с туго

запряженною широкими гужами сытою лошадью. В тележке сидел туго налитой

кровью и туго подпоясанный приказчик, служивший кучером Рябинину. Сам

Рябинин был уже в доме и встретил приятелей в передней. Рябинин был высокий,

худощавый человек средних лет, с усами и бритым выдающимся подбородком и

выпуклыми мутными глазами. Он был одет в длиннополый синий сюртук с

пуговицами ниже зада и в высоких, сморщенных на щиколках и прямых на икрах

сапогах, сверх которых были надеты большие калоши. Он округло вытер платком

свое лицо и, запахнув сюртук, который и без того держался очень хорошо, с

улыбкой приветствовал вошедших, протягивая Степану Аркадьичу руку, как бы

желая поймать что-то.

– А вот и вы приехали, - сказал Степан Аркадьич, подавая ему руку. -

Прекрасно.

– Не осмелился ослушаться приказаний вашего сиятельства, хоть слишком

дурна дорога. Положительно всю дорогу пешком шел, но явился в срок.

Константин Дмитрич, мое почтение, - обратился он к Левину, стараясь поймать

и его руку. Но Левин, нахмурившись, делал вид, что не замечает его руки, и

вынимал вальдшнепов.
– Изволили потешаться охотой? Это какие, значит, птицы

будут?
– прибавил Рябинин, презрительно глядя на вальдшнепов, - вкус,

значит, имеют. - И он неодобрительно покачал головой, как бы сильно

сомневаясь в том, чтоб эта овчинка стоила выделки.

– Хочешь в кабинет? - мрачно хмурясь, сказал Левин по-французски

Степану Аркадьичу.
– Пройдите в кабинет, вы там переговорите.

– Очень можно, куда угодно-с, - с презрительным достоинством сказал

Рябинин, как бы желая дать почувствовать, что для других могут быть

затруднения, как и с кем обойтись, но для него никогда и ни в чем не может

быть затруднений.

Войдя в кабинет, Рябинин осмотрелся по привычке, как бы отыскивая

образ, но, найдя его, не перекрестился. Он оглядел шкафы и полки с книгами и

с тем же сомнением, как и насчет вальдшнепов, презрительно улыбнулся и

неодобрительно покачал головой, никак уже не допуская, чтоб эта овчинка

могла стоить выделки.

– Что ж, привезли деньги?
– спросил Облонский.
– Садитесь.

– Мы за деньгами не постоим. Повидаться, переговорить приехал.

– О чем же переговорить? Да вы садитесь.

– Это можно, - сказал Рябинин, садясь и самым мучительным для себя

образом облокачиваясь на спинку кресла.
– Уступить надо, князь. Грех будет.

А деньги готовы окончательно, до одной копейки. За деньгами остановки не

бывает.

Левин, ставивший между тем ружье в шкаф, уже выходил из двери, но,

услыхав слова купца, остановился.

– Задаром лес взяли, - сказал он.
– Поздно он ко мне приехал, а то я бы

цену назначил.

Рябинин встал и молча с улыбкой поглядел снизу вверх на Левина.

– Оченно скупы, Константин Дмитрич, - сказал он с улыбкой, обращаясь к

Степану Аркадьичу, - окончательно ничего не укупишь. Торговал пшеницу,

хорошие деньги давал.

– Зачем мне вам свое даром давать? Я ведь не на земле нашел и не украл.

– Помилуйте, по нынешнему времю воровать положительно невозможно. Все

окончательно по нынешнему времю гласное судопроизводство, все нынче

благородно; а не то что воровать. Мы говорили по чести. Дорого кладут за

лес, расчетов не сведешь. Прошу уступить хоть малость.

– Да кончено у вас дело или нет? Если кончено, нечего торговаться, а

если не кончено, - сказал Левин, - я покупаю лес.

Улыбка вдруг исчезла с лица Рябинина. Ястребиное, хищное и жесткое

выражение установилось на нем. Он быстрыми костлявыми пальцами расстегнул

сюртук, открыв рубаху навыпуск, медные пуговицы жилета и цепочку часов, и

быстро достал толстый старый бумажник.

– Пожалуйте, лес мой, - проговорил он, быстро перекрестившись и

протягивая руку.
– Возьми деньги, мой лес. Вот как Рябинин торгует, а не

гроши считать, - заговорил он, хмурясь и размахивая бумажником.

– Я бы на твоем месте не торопился, - сказал Левин.

– Помилуй, - с удивлением сказал Облонский, - ведь я слово дал.

Левин вышел из комнаты, хлопнув дверью. Рябинин, глядя на дверь, с

улыбкой покачал головой.