Чтение онлайн

— К ним прибывают новые силы. И быстро, — она водила пальчиком вдоль иллюзии.

— Это отряды из Долины. Вы как раз вовремя прибыли. Завтра бы они уже пошли на полноценный приступ, если бы вы не испугали их. Теперь они вынуждены задержаться…

— Враг не будет задерживаться! — Старейшина Жальян, с которым мы познакомились накануне, резко рубанул ребром ладони воздух. Он вообще был экспрессивной персоной… — Вы все сделали глупость, продемонстрировав силу. Нужно было подпустить их к стенам, отразить первую волну, втянуть в бой, а уже затем наносить ошеломительные потери! Тогда бы вы выиграли больше времени на их логистике! А сейчас что? Они переработают планы, потом снова пойдут приступом. И подтянут больше сил! Кровью будут поливать каждую меру земли, каждый пройденный локоть! Но ждать они не станут! Они же не идиоты! Раул, о чем ты думал?!

— О том, что у меня нет резервов! — резко выдохнул мужчина. — Любой приступ, любая схватка, любые потери — даже десять к одному моему ученику — это слабость, которая очень быстро выльется в прорыв. А ни один прорыв мы тут не удержим!

— Почему? — молчавший до того Ортинум явно о чем-то тяжело думал.

— Потому что, — в разговор вступил куда более рассудительный Мерал, — у нас нет солдат. Практически нет.

— Стены же кто-то защищает? Я видела большое количество людей, разве нет? — Кларна не поняла ответа. А вот я начал догадываться.

— Нет, — Раул устало прикрыл глаза. — Я служил в армии Доминации. Вернулся под сень Владыки Мертала только шесть лет назад. И имею военный опыт, — так вот почему именно он командует обороной?.. — В Доминации разделяют понятия солдата, воина и ополченеца — это нетождественные определения. Воины в основном сражаются на стороне Союза Полисов, своих бойцов Доминация относит к классу солдат, а неподготовленные вооруженные силы называет ополченцами. Это немного непривычные для уха, но устоявшиеся понятия в целом. Так вот, солдаты с точки зрения военной теории Доминации Железного Лотоса — это подготовленные и обученные бойцы, способные действовать системно в качестве членов более крупного воинского формирования — соединения. Воины — подготовленные опытные бойцы с высоким боевым духом и значительным уровнем владения оружием, навыками ведения боя. В основном это профессиональные наемники и усиленные солдаты Союза Полисов из их знати и её свиты, когда их растят с детства, накачивают нахххадскими настойками и жестко тренируют. Дисциплина обычно хромает, но патрицианские всадники все еще являются самой грозной силой на поле боя в условиях открытого пространства. Я сталкивался с ними на просторах ливаранских пустошех. Дисциплина, подготовленные офицеры и стрелковое оружие Доминации или даже пороховые пушки недостаточно эффективны для сражений с монстрами под два с лишним метра, покрытыми с ног до головы прекрасной сталью и машущими своими кувалдами, мечами или алебардами. Когда они врываются в строй, остаются только кровь и куски тел. Сражаться с ними получается только с помощью залпов ядер, шрапнели и плотных копейных построений в пять-семь рядов. Да и то — только лоб в лоб. Ну и огнеметы, куда без них. Наконец, к ополчению относят вооруженную силу без существенного обучения, боевого опыта, стандартизированного вооружения. Союз использует в основном воинов и ополчение. И регулярно несет огромные потери, но прекрасно их восполняет. Доминация полагается на профессиональную армию и солдат. Ополчение собирается только в случае обороны городов. Для этого все взрослые мужчины дважды в год проходят учебные сборы по пять дней, а юноши обязаны владеть копьем и щитом на минимальном уровне.

— И к чему это все? — Кларна не понимала.

— К тому, что у нас тут именно ополчение. Ученики, адепты и слуги, которые не умеют сражаться нормально. Зарезать свинью в сарае каждый из них в состоянии. Глотку человеку перерезать — тоже могут. А вот противостоять обученной машине смерти или плотному построению, работающему под грамотным управлением — нет. На стенах равно распределены двенадцать отрядов по двадцать человек — каждым управляет офицер, прошедший службу в войсках Доминации или походивший наемником в Союзе. В отряды я собрал наиболее подготовленных людей с хорошим вооружением. Они должны встречать штурмующих первыми. Есть резервная когорта — тридцать шесть опытных бойцов, послуживших наемниками. Их я буду использовать для контрудара по первому появившемуся прорыву. Все остальные люди на стенах — это ученики, адепты и слуги с различным вооружением, уровнем подготовки и с не самым высоким боевым духом. Все они вооружены как застрельщики и стрелки, имеют защитное снаряжение, какое нашли, оружие ближнего боя. И все они будут помогать отразить любой прорыв на стены. Но я уверен, словно сам Мертал отправил мне откровение, что если профессиональные бойцы не справятся с прорывом, то остальные либо побегут, когда их начнут массово резать, либо просто не устоят. Штурмовые группы Доминации состоят из рук — пятерок бойцов в тяжелом снаряжении. Они врываются на стены, сейчас еще перед тем кидают гранаты. Отмороженные на всю голову. Доминация обкатывает новую тактику последние три года — делает шрапнельный залп по верху стен, когда атакующие начинаю взбираться по лестницам. Кого-то из своих обычно накрывает, часть лестниц ломается, но главное — освободить пространство для штурмовиков. Когда штурмовая группа врывается на стену, она пытается оттеснить защитников как можно дальше от лестницы. Доспехи тяжелые, практически без уязвимостей. Они могут даже прыгать вперед и падать вместе с защитниками. Колют короткими металлическими пиками. Задача одна — дать за спиной накопиться хоть какому-то числу нормально вооруженных союзников. Дальше Доминация создает пехотный строй со щитами и укороченными пиками. И начинает продавливать защитников. Нет ни единого шанса, что наши силы выдержат такое давление. Поэтому шанс у нас один: не дать им закрепиться. Если штурм сил Союза отбить мы еще в состоянии, то полноценную атаку Доминации — нет. Но самое главное, мне неким заменять людей на стенах. Если бы мы отбили любой их штурм, командуй я крепостью Союза, то я бы просто сменил защитников, уплотнил бы, где надо, оборону, подвел бы резервы, отошел бы в критической ситуации внутрь укреплений и устроил бы местные арьергардные бои, благо, что нам есть, куда отступать. Но у нас просто некем заменять погибших и раненых. Для врагов нет разницы, выиграют ли они первым приступом или умоются кровью и отойдут. Потому что, даже меняя в каждом штурме десяток своих к одному нашему бойцу, через три-четыре дня они просто лишат нас людей для обмена.

Наступила тягостная тишина. Казавшееся мне недавно вполне терпимым положение защитников заиграло новыми красками. А ведь и вправду — в той толпе все были вооружены и разодеты разномастно. Да, доспех какой-никакой был у всех, примитивные стальные прутья опять же, повязанные вдоль конечностей — самая простая защита из всех возможных, тоже мелькала, набитые плотным войлоком стеганки… Но если все эти люди не обладают боевым опытом и навыками действий в качестве боевых групп, то они не отличаются ничем от хорошо вооруженного ополчения Шумера. А те, в отличие от профессиональных солдат и стражников, во время той же волны с куклусами умудрялись проигрывать схватки с двукратным собственным численным превосходством. И даже трехкратным. Это при том, что куклусов не назовешь особо умными и хитрыми противниками. Хотя ладно, я придираюсь к людям. Когда я был на той войне подмастерьем, то едва ли куклусы мне казались слабыми или примитивными. Но все же мне кажется вполне очевидным результат столкновения толпы крестьян и вчетверо меньшего отряда профессиональных солдат. Просто сейчас крестьяне на стене. Условные “крестьяне”, конечно.

Так или иначе, а положение грустное. Откровенно говоря, я бы тут… Гм…

— Может, начать перекапывать ущелье за нами и вывести туда профессиональные отряды и мелкие пушки? — все недоуменно посмотрели на меня. — Что? Все равно нас тут рано или поздно прорвут. Профессиональных бойцов мы лишимся. Полноценных арьергардных боев не устроим — бегущих со стен ополченцев опытные солдаты будут резать, словно скот. Ну так и зачем все это? Максимальную эффективность ополчение может показать именно на стенах в качестве застрельщиков и толпы в выгодном положении. Плюс мы — маги. У вас в Ковенанте ведь есть и боевые колдуны, если я правильно помню. Они тоже могут какие-то заклинания применять… Один-два дня, пока не размочалят стену артиллерией, мы точно продержимся. Первую волну штурма будет отбивать Ортинум. Дальше на атакующих будет литься плотный поток стрел, дротиков, камней. Плюс — выстрелы тяжелых орудий и заклинания. Если где-то будет локальный прорыв, я постараюсь его ликвидировать. И резервную когорту оставим. К моменту, когда мы лишимся стены и основной массы защитников, противнику придется вести тяжелый бой в узком ущелье против подготовленных солдат с легкими орудиями и магической поддержкой. Если будут подкатывать свою артиллерию, то мы просто отступим дальше — на следующее укрепление. А оборонять предыдущее оставим ополченцев, которые сохранятся после падения основной Крепости.

Глаза Кларны округлились. Ну да, я предложил фактически использовать всех неподготовленных людей до последнего в качестве мяса. Скорее всего, после такой вот компании не выжил бы вообще никто. И даже профессионалы переживут её практически с нулевым шансом. Зато с точки выигрыша времени это было наиболее оптимально. С учетом наличия меня для боев на стенах и Ортинума в качестве массовой ударной силы, Доминация и Союз могли бы рассчитывать на гарантированное взятие стен только после частичного разрушения их артиллерией. Большого выигрыша в этих условиях профессионалы не давали, зато в узком ущелье и во встречных боях во внутреннем дворе крепости они были стократ полезнее неподготовленной толпы.

— Это… Интересный вариант. Я его обдумаю, — Раул кивнул чему-то своему. Жальян посмотрел на меня с прищуром. С уважением, да, но еще — как один опасный хищник смотрит на другого. Теплотой и любовью к ближнему там и не пахло. Я же просто пожал плечами. Мы в этом мире, чтобы помочь освободиться местному архидемону. Тут уж не до сантиментов. И нет никакой разницы, умрут ли его последователи на стенах или в своих постелях от старости.

— Ты не сможешь быть везде и всюду, когда начнется штурм, — Ортинум нахмурился, повернув голову ко мне. Для всех остальных это выглядело как опасение о переоценке мной своих силы. Для меня же — прямой приказ. Я смог бы. Но командир буквально сказал мне “не быть везде и всюду”. Не телепортироваться то есть. И двойников не использовать.

— Разумеется, — я кивнул головой. — Но я смог бы летать с надвратной башни к самым тяжелым участкам. Это не хуже профессиональных отрядов солдат.

— Полет требует много сил.

— Не на сотню метров, — я пожал плечами. Такие расстояния я вполне осиливал и когда был учеником в бегах.

— Хорошо, — командир, задумавшись, кивнул.

— Я еще не согласился с этим планом. Я тут командую.

— Мы и не утвердили его, Старейшина Раул, — Ортинум пожал плечами. — Последнее слово за вами.

Ночью же в свете сиреневых магических искр, подвешенных колдунами в воздухе, закипела работа. Со стен демонтировали легкие орудия, спускали некоторые на веревках, перед стеной разбирали деревянные постройки, копали ров. За ним примерно в сотне метров еще один, за которым насыпали земляной вал. Глубина была небольшая — около двух метров. Ширина второго примерно такая же, первого — на метр больше. Но эти укрепления, обороняемые профессионалами, должны были дать завтра или послезавтра, а может, если очень повезет, и через несколько дней, время и возможность спастись бегущим ополченцам. Я в это время либо тревожно спал, либо дежурил — мы взяли дежурства по-очереди, чтобы всегда оставался кто-то, способный разбудить остальных.

— Это Лира. Вы не представлены, — Старейшина Жальян подвел ко мне ту самую женщину. На миг перед глазами вновь мелькнули воспоминания о Ливратмали. Обучение контролю потоков жизненной силы через внутренние токи маны, мои сложности и неуспехи, связанные с этим, очередные косые взгляды за “бездарность”, вечера, проведенные в компании внучки Гальди, когда мы болтали об учебе, жизни и прочем. Вероятно, в то время я нашел в ней способ удовлетворения потребности в общении. Никогда не считал, что так уж нуждаюсь в социуме, но тем не менее…