Чтение онлайн

Так вот, возвращаясь к классификации. Тьма — это хорошо. Но она и в вампирах многих есть, и в некоторой нежити. Даже Черные Маги — они тоже обращаются к Тьме, и многие ей пропитываются. Но они все не демоны. Почему же? Потому что Тьма — это очень приставучая и всепроникающая субстанция. Если смертные с какого-то перепугу пожелают колонизировать темный мир, то рано или поздно они сами или их потомки пропитаются Тьмой. Да и эволюцию никто не отменял. Её законы плюс-минус универсальны для множества миров. И жизнь иногда зарождается даже среди непроглядной тьмы. Только вот она всегда демоническая. Можно ли считать переполненного Тьмой смертного демоном? А оскверненных Тьмой духов? Скорее нет, чем да.

Возникает нюанс. Демоны живут за счет чужих душ. Так принято считать. В Шумере не так уж и хорошо разбираются в этом, но я все же уже давно вышел кругозором за пределы стен Гильдии Шестидесяти Знаний. Демоны поглощают души. Они могут быть индивидуальными — принадлежать только конкретному демону. Располагаться исключительно в его внутренней тьме. Но тогда они быстро сгорают. Это подход выходцев из темных миров, где царит полная анархия, безвластие. Либо подход одиночек. В остальных же случаях в темном мире формируется более сложная система коллективного контроля душ. Она позволяет выжимать из них максимум, сохраняя оболочки кратно больше по времени.

За примерами далеко ходить не нужно — это Такульту Лэнга или банк Душ Паргорона. Каждый устроен по-разному. Такульту делится лишь между архидемонами, делая их невероятно могущественными даже в жутко плачевных условиях загнившего и слабого Лэнга. Я искал информацию об этом темном мире на Парифате. И кое-что нашел. Именно благодаря особенностям Такульту — когда система коллективного хранения душ принадлежит исключительно архидемонам — Лэнг и загнулся до нынешнего убожества столь быстро. Раньше все души, получаемые Лэнгом, разделялись на налоги, идущие в Такульту, и крохи, остававшиеся другим демонам. Когда Лэнг был запредельно могущественен — это не было проблемой. Но когда Мардук его отрезал от внешних колоний и запечатал, возникла интересная ситуация. Архидемоны не так уж и утратили в силе с тех пор, тем более, что большинство умирающих в Лэнге, включая обычных демонов, обычно попадает в Такульту, а вот все остальные — они быстро теряли души. Новых не поступало. Процесс не мгновенный, но в масштабах мира потери существенные. Результат — резкое ослабление Лэнга и скатывание его в безвестность.

Возвращаясь к демонам — далеко не все они могут поглощать души сами. Только при помощи таких вот коллективных систем. Счета в Банке Душ Паргорона, к примеру. И можно ли считать их демонами? А если, чисто технически, смертный, пропитавшийся Тьмой, обретет Счет в Банке Душ?.. Для этого нужна оформленная внутренняя Тьма?.. Хотя я не уверен, что такое возможно. Но все же. Так что, касательно всевозможных пропитавшихся Тьмой существ, смертных существ, лишенных бессмертного начала, но живущих в демонических мирах, непонятных лишенных разума животных и растений, сформировавших подобие бессмертного начала из комка Тьмы или тех же полудемонов, к которым относят всех подряд от потомков демонов и смертных до смертных, обладающих по каким-то причинам биологическим телом демона и Тьмой, но не имеющих её в достаточной концентрации и не оформивших её в восьмую оболочку… Или потомков демонов, которым просто не хватило концентрации Тьмы, чтобы стать подобным родителям — тех, кто жил и давал потомство не в Темных мирах, как вариант… Вот все эти непонятные товарищи — по ним есть вопросы. Не совсем понятно, как их воспринимать.

Классификация ЭКЧ здесь мне пока нравилась больше всего. Нулевой круг — те, кто пропитался тьмой, но не имеет её оформленной. Первый круг — оформившаяся внутренняя Тьма и наличие демонической силы — особой формы воздействия на мироздание за счет воли и внутренней первостихии. Третий круг — разумность и способность поглощать души, а не только прану, мясо и другие частицы. Пусть и через коллективную систему темного мира. Четвертый и пятый круги — по совокупности признаков, частью из которых нужно обладать. Один из самых важных — способность поглощать души напрямую. Без посредника в виде коллективной системы хранения. Поглощать и использовать. Это уже отличие высших демонов от обычных в шумерской классификации…

Про эти вещи можно еще очень долго рассуждать, но главное — в моей голове такая система закрепилась прочно. Просто как более логичная.

***

— …Встань! — голос был надтреснут и дал в конце петуха.

На мальчишку было жалко смотреть. Альфира поморщилась. Будучи аристократкой, она не особо любила грязь и убожество. Разумеется, видела она такие вещи постоянно. Рабы в конце концов… Но за появление в непотребном виде они всегда получали плетей. Став же магессой, она и вовсе перестала относиться к слугам с хоть каким-то пиететом. Раньше убийство слуги было для нее сложным моральным решением: пусть рабы иногда и требовали смерти своей ничтожностью и неуклюжестью, но они все же стоили денег. Отец выделял дочери приличное содержание, но не настолько большое, чтобы реализовать все свои желания. Но после получения звания подмастерья перед ней открылись все богатства рода. А трупы и вовсе выносились раз в несколько дней. Кто-то месяц мог продержаться… Зависело от настроения юной магессы. Разве что война с куклусами стала существенным исключением.

Внук Йена между тем таки все же справился с задачей. Усталость, злость, наказания и страх сделали свое дело. Зомби неуклюже поднялся. Шатался, да. Был довольно неприятен на вид, движения нечеткие… Они словно бы отражали слабую волю начинающего некроманта. Но все же — это было впечатляюще для ребенка. Сколько ему? Лет десять?.. Впрочем, Альфире было плевать. Ей не особо давалось искусство читать ауры, она даже всматриваться не хотела. Пусть и стала мастером, но… Зачем утруждать себя в самом-то деле?

Старый договор с вонючим стариком-демонологом был заключен давно, еще до рождения сопляка. Позже Йен его дополнил. Платой стали его богатства и старая работа, которую магистр не без сожаления закончил и отдал Альфире. Точнее — не без изжоги и злости, сожаления там были условные. Скорее куча тяжелейшей чернючей злобы. Но да не важно. Шесть раз по двенадцать. Целое и красивое число. Семьдесят два кольца, звенящих на цепях браслета, который Альфира уже сама превратила в ожерелье, зацепив застежки цепочки на концы шнура-оберега. И в каждое звено браслета продето кольцо. В каждое кольцо заточен дух теней. В основном гончие, но есть и другие. И каждая из сущностей может выбраться на час раз в семьдесят два дня, дабы исполнить любой приказ. Можно их держать и дольше, но жестокие чары Йена не сумеют заставить этих тварей использовать собственные силы — Альфире придется тратить ману на то, чтобы удерживать создания в покорности. Но и это не все. Можно разрушить кольцо, отдав один-единственный приказ. И Тварь будет его выполнять. Покуда не пройдет двенадцать лет или покуда не закончится её жизнь… А потом изжуется реальностью и отправится на план теней. Семьдесят два черных духа теней, каждый из которых достигает большой силы ночью, наибольшей в новолуние и запредельной — во время затмения. Было, ради чего соглашаться. Технически во время затмения солнца Альфира могла бы и архимагу задать трепку. Ну… Один раз, выпустив сразу всех духов и надеясь, что восьми минут хватит, чтобы прикончить чародея такой силы. Теневые гончие и прочая свита — это не полноценные демоны. Их можно разить огнем, можно разить энергетическим мечом, молниями… Скорее всего, большинство архимагов с ними и во время Затмения справились бы. Но вот магистры — точно нет. Йен создал поистине шедевр. Если бы вонючий раб, ставший по недоразумению магистром, не убил его, то старик мог бы и до архимага дорасти. Наверное… С виду жизнь в нем едва теплилась, но Альфира знала маленькую тайну их рода. Йен мог бы еще многие десятилетия поддерживать свое сморщенное тело живым и сильным. Требовались только жертвы и соблюдение условий клятвы. Касательно же его малолетнего внука…

Лэнг не имел права его убивать. Пока не наступит шестнадцатый год. Потом за нарушения клятв мальчишку спокойно заберут эмиссары темного мира. Если найдут, конечно. Но они найдут. Однако к Тиглату это не относилось. Альфира терпеть не могла этого мага… Ненавидела. Немного. Думать только о нем было глупо: летели года, память подстерлась, раздражение подутихло. Но он в конце концов убил её жениха, подорвал авторитет её рода, когда отцу не удалось добиться его казни. А недавно вернулся, словно ничего и не было. И стал магистром. Заодно прикончил их важного союзника. Магистры неподсудны энам, магистры подсудны только совету старейшин или императору. И суду Гильдии. А там, как выяснилось, у Тиглата есть друзья. Он словно бы играючи вернулся в империю, убил могущественного демонолога, принял магистерское звание, после чего убрался на Парифат. Пока все, кто мог бы заинтересоваться им, собрались… Ублюдка и след простыл, а сделать ему теперь было что-то сложно. Альфира, конечно, могла бы вызвать его на дуэль и убить… Ему такой фокус могут и не простить — бешеные маги никому не нужны. А вот ей простят. Связи, влияние… Но главное — законный повод. Только вот, стоило бы признаться самой себе, она боялась. Боялась проиграть. Йен проиграл. Хоран проиграл. Гази проиграл, когда Тиглат еще даже чарами толком пользоваться не умел. На что бывший раб сейчас способен? В Новолуние еще можно попробовать: семьдесят два демонических духа и могущественный мастер Гильдии Шестидесяти Знаний — это страшная сила. Но вот даже простой ночью, которую освещает месяц, Альфира бы не решилась. Только от безысходности. И именно поэтому злость в ней просыпалась с новой силой. Её подстегивала опаска, страх. Простят, не простят — это будет потом, а Тиглат вполне мог её прикончить, если вдруг пожелает. И это пугало. Пальцы невольно смыкались на шее, перебирая тяжелое ожерелье.

Но ему быть на Парифате еще год с лишним, а это большое время. Йен не ошибся во внуке. Талант к некромантии у него был. И какой! Страх — не лучший стимул для мага, но что поделать. Время ограничено. Альфира учила просто. Окружила сопляка немертвыми слугами, заставляла командовать ими. Он должен был поверить, что может им приказывать, что может ими управлять. Если слуги не подчинялись приказам, то молния быстро заставляла забыть неуверенность. Сон, еда, иссушающая жара, боль… Как только юнец освоил первые манипуляции с маной — все методы пошли в дело, все стимулы. Ради одного — заставить его сейчас поднять это чертово тело. Без заклинаний. Без всего.

У молодого ученика Альфиры была одна особенность — при перенапряжении у него из носа начинала лить кровь. Плохой вариант. Куда лучше были бы тошнота, позывы в туалет, рвота, боль… У всех по-разному. Но что поделать… Она лишь надеялась, что это пройдет как можно быстрее. Плохо, когда чародей оставляет свою кровь где попало.

Вот и сейчас — измученный мальчишка с пересохшими губами и бледным грязным лицом зло смотрел на зомби, поднявшегося по его приказу. Злоба — это лучше страха. Пусть даже она и вызвана им. Страх порождает злобу, злость порождает гнев, гнев порождает усилие, волю. Воля творит волшебство. Пусть боится молний и наказаний, пусть страдает от голода и жажды. Когда ты сам на грани, то можешь прыгнуть дальше, можешь отчаяться и пойти на то, на что раньше бы не пошел. Снимаешь ограничения. Вот результат. Зомби. Неплохо же…