Чтение онлайн

Так что мысли в моей голове витали, в целевой результат оформлялись, но вот выделить главное — кого же я хочу видеть в качестве сердца своего будущего живого артефакта, я так и не смог.

Можно было бы пойти более прямым и понятным путем: накопитель, множество чар, лучшая проводимость… Идеальный мощный инструмент. Но он не сочетал в себе всех моих знаний и способностей, а в таком случае… Имеет ли он вообще смысл?..

События приняли новый оборот, когда ко мне во дворец явились посланники из Гуабы. Этот город уже откровенно достал, но выгонять их причин не было, так что я приказал управляющему, известившему меня о них, привести гостей ко мне.

Агаст довольно прилежно сидел на коленях, пытаясь призвать воду, воплотить ее… Когда ученик начинает хоть на каплю чувствовать ману, а у него это получилось, учитель старается развить это чувство. Заставить с ее помощью сделать хоть что-то. Подросток не слишком-то умело управлял энергией, несмотря на обучение в Храме. Да и Мирун поднатаскал, судя по всему. У них обоих были феноменальные способности к управлению водой. Практически как у Шамшудина с его телекинезом. Но бесконечно гонять воду я заставлять Агаста не хотел. Вот призвать или создать ее — однозначно полезное дело. Что он, что Мирун пользовались храмовым подходом, когда жизненная сила смешивалась с маной. В Шумере это назвали бы бредом… Все равно что кровь впрыснуть в лимфатическую систему, чтобы добиться каких-то полезных результатов. Ну так и сама магия для человека суть тот же бред. Все равно что задницу пытаться использовать для рождения детей. А мы ведь используем! Магию, в смысле. Так что храмовые методы вполне себе имели право на жизнь, водой они облегчали управление, но чистая мана давала много больше свободы, буквально сквозь волю воплощая фантазию. Ведь это в сущности и есть суть волшебства. Так что Агаст сидел и старательно представлял воду, мокрые руки… Я не менталист, не знаю точно, что он там представлял. Но мыслями должен был тянуться к океану внизу. Маной я с ним время от времени делился. Как минимум она тратилась. Что уже было хорошим знаком.

— Мир тебе и светлого света Шамаша в грядущие дни, абгаль…

— Мир вам. Садитесь и пропустите вежливую часть. Зачем представители эна Гуабы, его руки, ноги, глаза и уши, его глас и его воля явились сюда? — я повернулся к вошедшим мужчинам. Их было двое, они не слишком уверенно себя чувствовали, но, судя по аурам, даже не обиделись и не оскорбились. Как любопытно…

— Эн мертв, абгаль, — старший, пройдя несколько шагов вперед, сел на плетеное кресло передо мной. Младший не стал занимать позицию рядом… Не с отцом. Дядя? Кто-то такой. Не слишком дальний родственник. Вместо того, чтобы сесть, второй посетитель занял место за плечом старшего товарища.

— Мертв?.. — я приподнял брови. — Не слишком везет энам Гуабы на этом веку. И что же? Кто его убил? Судя по тому, как вы переглядываетесь, у вас тот же вопрос, правильно? И вы решили уточнить, не я ли это?

— Прости наше любопытство, абгаль Тиглат. Но у нашего города с тобой… сложные отношения, — аккуратно выдавил переговорщик. Я же, не сразу поняв, но таки осознав подтекст, усмехнулся. Стоило только отправить этих дрянных купцов под зачарованный купол на несколько дней — и сразу такие вежливые стали, аккуратные… Сложные у нас отношения, да.

— Мне плевать на нового эна. Я даже не помню, как его зовут… Звали, — я махнул рукой рабыне, которая тихо подошла и наполнила мой кубок охлажденным ягодным настоем. Гостям принесли кувшины с холодным пивом и трубочками для питья. — И у меня не было причин его убивать, в отличие от Машды.

— Мы ничуть не сомневаемся в твоих словах, мудрый, но…

— Но?.. — подбодрил я его.

— Но в таком случае может ли город просить тебя о помощи в этом деле? — я пару секунд глупо таращился на мужчину. Ну как — я с умным видом задумчиво молчал. Прошли те времена, когда я явно показывал свою растерянность. Но себя я ощущал все же скорее дураком, чем мудрецом. — А почему меня? У города нет городского мага? В Гуабе вроде бы живет достаточно мудрецов и помимо меня? Я вообще в Гуабе не живу!

— Либатхаша Урукская сказала, что предпочла бы видеть именно тебя, Тиглат из Вавилона, в качестве товарища по Гильдии, который мог бы ей помочь. Мудрый Миш’Эрра, городской маг Гуабы, помогает ей в этом деле. Некромантов в городе нет…

— У вас же был один?.. Или два… Я на дуэли с ним дрался. Как же его…

— Он в путешествии, абгаль.

— И вам нужно допросить труп эна, — я закатил глаза к потолку.

— Не совсем…

— Да говори ты уже прямо! Что там за такое дело, что ты мнешься! Ты же государственный муж!

— Труп эна сбежал, — наконец выдал мой визави.

— Как это сбежал?.. — я удивленно посмотрел на собеседника. — У вас же нет в городе некромантов? Сам сказал.

— В этом-то и вся проблема.

— Отрыжка Пазузу… Рассказывай с самого начала!

— Достопочтимая Либатхаша, — я приветственно кивнул, когда мы спустились с колесницы. Штука дорогая, делали мне ее долго, но управляющий, надо отдать ему должное, позаботился о ее наличии, так что в грязь лицом я не ударил. Порталом тоже можно было бы переместиться, но самому. Таскать за собой посланников Гуабы я не хотел, много чести. Это же все равно, что на летающую колесницу их взять или еще как… Обойдутся. Так что отправились на конях.

— Научился вежливости? — женщина приподняла бровь.

— Научилась язвить? — я открыто усмехнулся. Померившись взглядами, мы покачали головами. Это была ничья. А главное — шаг к добрососедству. — Это дом эна?

— Да. После смерти Машды, — некоторые присутствующие на меня покосились, но ничего не сказали. Мы стояли перед зданием на улице, недалеко перешептывались сановники города, старейшины из тех, кто соблаговолил прийти. Купцы видные, опять же. Но нас с Либахташей эта толпа зажимать не смела. Нас почтительно обходили и от нас держали дистанцию шагов пять-семь. Это радовало, — многое переменилось. Его брат эном не стал, тут жил представитель другой семьи. Они тоже родственники, но через двоюродную тетю. Там такое родство, что вспоминать даже сложно. Не один род, а кровь далека.

— Власть, политики, бюрократы… Ничего не меняется, — я хмыкнул. — Мне рассказали, что видели бледное свечение ночью, исходившее от дома. Затем вроде как вопли, крики и кто-то заметил эна? Он был в доме? А как же внутренний двор? Кто вообще мог его увидеть внутри?..

Вопросы были оправданы: внутренний двор был естественной преградой для разных любителей подглядывать в окна. Дом эна, как ни крути, богат. И тут есть изгородь, есть деревья внутри, ягодные кусты, цветы. И уже за всем этим стоит дом.

Пространства в огороженной части Гуабы не столь уж много. Обычно шумерские города строились по принципу сердцевины и посада. Маленькая крепость, внутри которой размещались стражники, самые богатые и влиятельные люди города, дворец, один или несколько, главный храм или храмы — зависит от того, какой культ доминировал в конкретном поселении и какой бог являлся прямым покровителем города. А вокруг стен этой малой крепости уже располагался посад — множество домов и домиков, огородов, небольшие поля, сады. Кто во что горазд. Если скопление домашней птицы внутри стен центральной крепости было делом редким, то за их пределами — вполне себе частое явление. Как и другой скот, и много что еще. Иногда бывало так, что посад делился на внутренний и внешний. Это происходило обычно, если у части жителей посада были деньги, которые они решались скинуть вместе и потратить на возведение дополнительных укреплений. Часто при поддержке и самых богатых людей из крепости. В конце концов, смысл в защите своих домов был всегда. А история показывала, что даже в центральных районах Шумера война — дело обыденное. Либо города промеж собой, либо кто-то третий придет и устроит резню. Последняя такая случилась при мне: спасибо нашему бывшему Верховному-ренегату, двенадцать о двенадцати раз проклятому Ку-Клусу. Потому жители даже самой защищенной части никогда не были против пожертвовать сикль-другой на дополнительный периметр стен, пусть даже для них он не был так важен, как для тех, кто жил за пределами крепости.

В Гуабе не просто присутствовало это разделение, но даже и некоторые отдельные части внешнего фасада имели свои стены, создавая мелкие крепостицы или что-то вроде огороженных поселков-кварталов, «вросших» в город. Обычно такие «кварталы» занимал отдельный Эмеш или пара родственных родов.

Дом эна располагался как раз во внутреннем посаде. То есть не внутри самой главной крепости города. Объяснялось это просто, я полагаю: в самом центре Гуабы было просто-напросто тесно. А вот внутренний посад уже позволял иметь двор и сад. Чем-то этот дом мне напомнил старое жилище Арамея из Кусы… Ли’Катта… Боги, как давно это все было!..