Чтение онлайн

В такой ситуации дело принимает щекотливый оборот. В частности, самый ближайший эквивалент — когда раб получает благословение божества, подтвержденное храмом и жрецами. В истории вроде бы был какой-то такой случай… Один. Что-то лет… Да Пазузу знает, сколько назад в Уруке… Или в Кише. Смысл в том, что ни один глава рода не захочет изгонять такого человека. Юридически же такой раб становится частью рода, но не кровным родственником. Это сложно… Еще теоретически, согласно традициям, он становится кем-то вроде некровного усыновленного родича. Но усыновленного не текущим главой, а всем родом. В целом — та же ситуация, как если бы усыновил прошлый глава рода, ныне покойный. Эквивалентные случаи. В момент обретения свободы или позже такой человек мог бы отказаться от семьи и основать новый род. Законы были бы на его стороне. Я тоже мог. Мог бы.

Но не захотел. Ни раньше, ни позже. Изгнать меня из рода Йен не мог бы при всем желании. Мне же положение такого рода было в высшей степени удобно: я в теории мог бы претендовать на все имущество всех членов рода, когда их вырежу. Включая, кстати, и дворец Йена, руины которого мне фактически отошли после убийства Сайама. Кроме того, для моей мести это был вариант очень удачный: из вражды мага, бывшего раба, со старой уважаемой семьей наши взаимоотношения становились внутрисемейным делом. И я формально не становился безродным выскочкой, хоть в Гильдии с этим и было попроще, чем у знати. Йен же, помимо того, что изгнать меня юридически просто не мог, еще бы и в репутации потерял преизрядно. Магов и жрецов из рода не изгоняют. Это буквально невозможно. Таких случаев просто нет. Вообще. Классический пример — известный на всю Гильдию случай вражды Креола и Троя. Оба родственники, ведущие свой род от одного основателя. Правда понять, кто там старший в роду теперь, наверное, уже вряд ли получится.

Кто-то вообще выделяет потомков Алкеалола Урского в отдельную семью. У того было двое сыновей: Креол и Гишбар. У Креола родился Креол младший, у Гишбара — никто: тот умер подмастерьем, помогая всю жизнь отцу. Семья известная. Отец Алкеалола — архимаг Ур-Намен, его отец — архимаг Кируру, а тот — сын архимага Синликенна. Собственно, последний и является основателем всего рода. И их вражда — Креола и Троя — она внутрисемейная. Даже сам Император не вправе её прерывать. И только шумерский обычай считать Эмеш по древнейшему общему предку мужского пола, которого можно проследить, и не позволяет отдельным ветвям Синликенна разойтись друг от друга окончательно.

Когда я подписывал договор с Лэнгом на убийство оставшихся кровных потомков из Эмеш Кель’Таля, я в том числе подписывался именно как член того же рода. Это было важно. Но на меня договор не распространялся. Ни мой, ни Кель’Таля. Я же не был его кровным потоком. Теоретически. Однако я, будучи ослепленным собственной бумажкой и жадностью, не проверил один момент. Могла ли женщина из числа дочерей или внучек Кель’Таля быть моим предком, перейдя в другой род в прошлом? Если так, тогда ситуация выходила прескверная: я попадал под действие договора Кель’Таля, сам же в своем договоре с Лэнгом дополнительно признав себя частью этого Эмеш, подтвердив права Лэнга на кровных потомков Кель’Таля из его рода, включая и себя. Но это была всего лишь версия из разряда безумных теорий. Однако она объясняла мое беспокойство и требовала проверки. Именно поэтому терять лишнее время я не собирался: лишнего у меня не было. И именно поэтому вместо того, чтобы слушать стоны Инни’Надин в своих объятиях вечером, я буду, видимо, таскаться по Вавилону. Пора сорвать с прошлого покров тайны.

Скомкано попрощавшись и сославшись на срочные дела, я открыл портал к воротам своего дворца. Девушка безропотно пошла за мной: брачный обряд Либатхаша все же нам провела, благо занял он несколько минут, а жертвенную птицу найти оказалось несложно. С того момента новая жена полностью принадлежала мне. Кстати и повод проверить старшую жену прекрасный. Как ни крути, но договор у нас с джиньей обоюдный, а не полностью рабский. Там есть и пункты о том, чего я не имею права делать, и о том, что я обязан предоставить ей… Свое жилье и ману только, правда. Ману джинья брала из домашней пирамидки, а жилье и так было. Пункт буквально подразумевал, что она имеет право жить там же, где живу я. Именно поэтому «свое» — мое, то есть — жилье, а не просто дом или дворец. Так что в шумерской специфике она все же была скорее женой, а не наложницей. Правда обряда перед лицом богов мы не проводили… Но озвучивать этот нюанс не стоит: довольно странно было бы, если бы мой намечающийся гарем возглавляла бы та же Инни’Надин.

— Это моя новая жена, — сказал я джинье, представляя девушку заодно и окружающим — управляющему в первую очередь. — Разместите ее. Дайте отдельные покои в женской части… Это Наалия бинт Сайах. Она старшая женщина в этом дворце. И ее слово для тебя закон после моего.

— Я поняла…

— Я уйду на день. Может быть — на несколько, — я повернул голову к управляющему. — Очень срочное дело.

— Конечно, господин.

Шепотом произнеся «Киансид», что существенно помогло сосредоточиться на пирамидке и накопителях, я зачерпнул маны, открыв портал в даль, одарившую внутренний двор вырвавшимся порывом холодного ветра, заставившего все ткани, наряды женщин трепыхаться. Шаг вперед, и вот я уже падаю в небе. К счастью, я заранее начитал заклинание полета — экзотические формы самоубийства пока что интересны мне не были.

Осмотревшись с воздуха, я четко сориентировался по знакомым окрестностям. Знаменитая скала вон — она как раз хорошо видна из императорского дворца… Вавилон. Чуть-чуть промахнулся с перемещением. Долечу минут за пять-десять. И в этом огромнейшем городе целью моей будет вполне конкретный дом. Место, где гостей сейчас, наверное, не ждут. Но где их вынуждены будут принять. Или сдохнуть. Хотя ладно… Убивать всех подряд направо и налево мне не стоит. На что уж могущественен был тот же Эскетинг — и его прикончили за подобные прегрешения. Он, правда, убил мага, а не обычного человека. Да и обвинение было скорее формальным. В Гильдии достаточно регулярно — раз в лет десять — кто-то кого-то убивает. Но все же. Злобный нрав и нрав бешенной псины похожи. Не стоит давать окружающим повод путать одно с другим.

Преодолев еще около пяти километров, я завис над городом, пытаясь понять, куда дальше. Воспоминания были очень смутные. да и город с того времени сильно изменился. Найду ли я вообще нужных людей сходу? Или придется обращаться за помощью?.. К счастью, здесь человек-скорпион или еще какой демон мне не нужны: хватит и визита к эну. Тот попросит денег или услугу, а затем подскажет нужное место или запряжет кого-нибудь… Пазузу… Надеюсь, нужные мне люди пережили войну с куклусами. Как-то я не особо интересовался. Хотя биологического отца на улицах города я же встречал?.. А до войны или после?.. Вроде бы уже после… ладно, не суть.

Удивительно, но именно нужный мне квартал во время войны уничтожен не был. Его восстановили жители и планировка не особо изменилась. Спустя целых двадцать минут зависания в воздухе я все же его узнал более-менее. И медленно стал спускаться туда. Люди внизу оборачивались, показывали пальцами. Я привлек много внимания. Не сказать, что зрелище летающего человека такое уж редкое: маги иногда летают над Вавилоном — столица все же. Но не все умеют это делать и не все любят. Так что и не ежедневное это дело. А многие и вовсе пришли в город из окрестных деревень, других городов — проездом. Над их домами кто-то хорошо если раз в жизни пролетит. Или наоборот — плохо. Магов в Шумере не так много, а летает иногда всякое.

Опустившись на сбитую и спрессованную тысячами ног и копыт до состояния камня пыль улицы, размокающую, наверное, только после дождя, которого город явно не видел уже пару недель, я огляделся. Да. Знакомый квартал. Многое поменялось, но я еще узнаю эти места. Мне… Туда, за угол. Вперед.

Пройдя несколько домов, я остановился перед знакомыми воротами. А богато родственники стали жить. Богато… Хотя мы не родственники уже. Но все равно. Петли кузнечные — вон какие. Бронза. Это очень недешевое удовольствие. Да и забор раньше заканчивался здесь. А теперь двор разросся на несколько соседних домов. После опустошения, учиненного куклусами, кто-то явно скупил соседские участки. Или занял их самовольно: хозяева могли просто не иметь возможности возразить из царства мертвых. Возможно еще, что это не моя бывшая семья заняла землю соседей, а они заняли нашу. Ну… Не нашу. Я прав на нее не имею. Но это вряд ли: тогда бы и въезд был в другом месте.

Я подошел к воротам и громко постучал извлеченным из инвентаря посохом по бронзовому набалдашнику. Звук разнесся по окрестностям. Створки даже слегка зашатались: я не особо сдерживал силы, но и врываться на чужой двор не стоит: вежливость.

Серии из трех ударов пришлось повторить трижды, прежде чем соседний вход, явно для простых смертных, открылся. выпустив наружу старика и ребенка. Даже так? У них на входе тоже дежурят самый старый и самый молодой? Хотя вряд ли. Старик скорее всего сидел, а ребенок прибежал. Целых двух рабов только для такого дела содержать все же нерационально. Традиция — это хорошо, но не настолько они богаты… Наверное.