Антика. 100 шедевров о любви. Том 3
Шрифт:
Креонт
Так должен поступить я? Вправду так?Корифей
Да, государь, не медля. Божьи Кары Стремительно виновных настигают,Креонт
Ах, трудно побороть души упорство, Но с Неизвестным в спор вступать – безумье.Корифей
За дело, царь – не доверяй другим!Креонт
Пойду немедленно. Скорее, слуги! И те, что здесь, и прочие: секиры Возьмите, и вперед – на скорбный холм. И я, – коль так решил теперь, – то узел Сам затянув, – сам развяжу его. Боюсь, что лучше доживать нам век свой, Храня давно завещанный закон.Уходит вместе со слугами по направленью к полю.
Стасим Пятый
Хор
Строфа I
Многозванный [45] , краса и любовь Кадмейской девы, Зевса семя, молнии сын! Тобой Италия полна [46] , Ты Элевсина славишь Луг святой, народов приют, На лоне Деметры сияя. Ты в нашей живешь земле, Где вакханки поют, Брег влажнит Исмена струя, И сев взошел змеиный [47] .45
Многозванный… – Начинающийся здесь стасим по своему тону и назначению соответствует гипорхеме.
46
Тобой Италия полна… – Южное и западное побережье Италии с давних времен было опоясано древнегреческими колониями, а в середине 40-х годов V в., незадолго до постановки «Антигоны», на месте разоренного г. Сибариса по инициативе Перикла был заложен новый город Фурии. Греческие переселенцы привезли с собой, естественно, и культуру винограда и виноделие, покровителем которых являлся Дионис.
47
…Сев… змеиный. – Богатыри, выросшие из зубов дракона, убитого Кадмом. См. ЭК. 1534 и прим.
Антистрофа I
Средь багрового дыма, поверх скалы двуглавой, Где журчит Касталии ключ [48] , Под звон кимвалов реешь ты В нимф хороводе горных. В плющ убрал ты Нисы услон [49] , В лоз винных и пурпур и зелень — И все ж ты стремишься к нам, Чтоб при крике твоих Слуг бессмертных снова познать Веселье стогн фиванских.48
…Скалы двуглавой… – Парнаса; …Касталии ключ… – Протекает у ее подножия близ Дельфов.
49
…Нисы услон. – Под названием Нисы было известно свыше десятка гор на территории Греции, Малой Азии, Индии и Африки. Здесь имеется в виду Ниса на о-ве Евбее, откуда бог переправляется в расположенную через пролив Беотию.
Строфа II
Бог, взлюбивший Фивы, Где родила тебя мать, Молнией сраженная, — О, гряди! Болен град: тяжек недуг! Ты очистить властен его. С высот Парнасских чистой стопой к нам гряди, Презри гнев рокочущих волн пролива!Антистрофа II
В твою честь пылает Алмазных звезд хоровод; Ты ночных веселий царь! О, явись! Светлый бог, Зевса дитя! Пусть наш град вакханок твоих Неистовый восторг огласит в тьме ночной, Твою славя честь, Дионис-владыка!Эксод
Со стороны поля показывается Вестник – слуга Креонта.
Вестник
Соседи дома Кадмова! по правде Мы не должны ни горькой, ни счастливой Жизнь человека называть – до смерти. Вот счастья баловень – вот горя сын — И что ж? Случайность манием единым Того низвергнет, этого возвысит, А как – того не скажет и пророк. Доселе думал я: чья жизнь завидней Креонтовой! Он город от врагов Освободил, он в блеске самодержца Им управлял, среди детей цветущих. А ныне – все погибло. Ведь когда Свет радости угас для человека — Он не живой уж, он – бродячий труп. Сбирай в чертог свой все богатства мира, Венчай чело властителя венцом: Коль радости лишен ты – за величье И тени дыма [50] я не дам твое.50
Тень дыма – в древнегреческом поговорочное выражение, обозначающее ничтожную малость. Ср. Ф. 946.
Корифей
Каким же горем взыскан царский дом?Вестник
Кто умер… а живой – виновник смерти.Корифей
О, кто убийца, кто убитый? Молви!Вестник
Смерть принял Гемон – от своей руки.Корифей
Своей, сказал ты? Сына, иль отца?Вестник
Он сам себя убил, отцу в укор.Корифей
О вещий старец! Правду молвил ты.Вестник
Пока свершилось все, как он сказал.Корифей
Но вот царица Евридика здесь. Несчастная! Случайность ли из дома Ее к нам вызвала? Иль весть о сыне Коснулась слуха чуткого ее?Евридика
(выходя из дворца)
Да, граждане, я слышала ее. В путь собралась я, чтоб Палладе грозной Смиренной дань молитвы принести. И только дверь я притянула, чтобы Засовы сдвинуть – как в мой слух стрелою Вонзилось слово горя моего. Упала навзничь я; прислужниц руки Беспамятную подхватили. Ныне Я вышла к вам; молю, скажите все. Удар не первый от судьбы терплю я.Вестник
Царица дорогая, все я видел И все, как есть, по правде расскажу. К чему утайкой робкой вызывать Ближайшей обличение минуты? Надежно ведь лишь истина стоит. Слуга царя, последовал за ним я На край долины, где лежал в позоре Труп Полиника; псами был жестоко Истерзан он. С молитвой мы воззвали К царю теней и к девственной Гекате [51] , Распутий бдительной богине, гнев свой Чтоб милостиво отпустили нам. Затем, омыв в струях купели чистой Все то, что от царевича осталось, На свежих отпрысках маслины дикой Мы упокоили в огне его. Крутой насыпав холм земли родимой Покойнику, мы поспешили дальше, В могильный терем, где на ложе камня Невеста Ада жениха ждала. Вдруг, издали еще, один из нас Услышал громкий вопль – из той гробницы Заброшенной он доносился. Тотчас Обратно устремился он к царю. Прибавил шагу тот. Вторично вопль Раздался, жалкий и протяжный. Вскрикнул Несчастный царь: «О боги! Что за звуки? Недоброе вещает сердце мне! О безотрадный путь! То голос сына Ласкает слух мне – лаской смертоносной! Бегите, слуги [52] ! В устье подземелья Раздвиньте камни и скорей взгляните, Не Гемона ль то голос был, иль боги Меня морочат». Так сказал он нам, Едва живой от страха. Мы приказ Исполнили. И вот, в глуби гробницы Пред нами оба – Гемон, Антигона. Она висит, повязки крепкотканной Петлею шею нежную обвив; Он, как прильнул к ее груди, так держит Ее в объятьях, проклиная свадьбы Подземной ужас, и надежды гибель, И суд суровый своего отца. За нами и Креонт его увидел — И с криком раздирающим к нему Помчался в склеп. «Несчастный, – возопил он, — Зачем ты здесь? Иль помрачен твой разум? Какой безумья вихрь тебя принес? Дитя мое, богами заклинаю, Оставь могилу!» Гемон дикий взор В него вперил и, меч за рукоятку Схвативши, замахнулся на него. Царь отступил, и в воздухе повис Отце убийственный удар. Тогда лишь Пришел в себя он – и в порыве новом Отчаянья, внезапно в грудь свою Свои меч вонзил… Еще сознанья искра В нем тлела, видно: слабою рукою Лежащий труп невесты обнял он, Прильнул к устам – и, испуская дух, Умершей девы бледную ланиту Румянцем жаркой крови обагрил. Труп возле трупа – так они лежали; Союз их брачный Ад благословил. Да будет же их участь всем наукой, Что неразумье – злейшее из зол. Евридика, выслушав, молча уходит во дворец. Корифей Что это значит? В гробовом молчанье Ушла царица: это ли – ответ?51
К царю теней и к девственной Гекате… – Креонт провинился перед владыкой царства мертвых тем, что не отдал принадлежащего тому покойника (ср. 1070), а перед покровительницей перекрестков Гекатой («распутий бдительной богиней») – тем, что разносимые хищными зверями и птицами куски мертвой плоти осквернили дороги и придорожные алтари (ср. 1016–1018).
52
Бегите, слуги! – В дальнейшем рассказе Вестника не все понятно и с точки зрения археологии, и с точки зрения значения отдельных слов. Поэтому Доу предполагает между 1216 и 1220 три лакуны. См. Studies. V. 2. Р. 117–119. Зелинский представлял себе дело таким образом, что слуги Креонта сдвинули в сторону камень, закрывавший вершину купольной гробницы, и увидели сверху повесившуюся Антигону и прильнувшего к ней Гемона. Догнавший их Креонт, увидев эту картину, бросился вниз и через дверь, ведущую в дромос (коридор, соединяющий вход с круглым залом, перекрытым куполом) и уже выломанную Гемоном, побежал в глубь гробницы, где и произошли остальные события. При этом, правда, остается непонятным, почему Креонт не сразу обнаружил выломанную дверь, чтобы войти в склеп, и может ли слово «устье» обозначать верх купола, а не вход в гробницу на уровне земли? Другое объяснение исходит из того, что Креонт велел слугам отодвинуть камни, которыми был завален вход в склеп, и по дромосу достичь круглого зала, – тогда устьем более естественно будет названо то место, где дромос вливается в зал. Конечно, при этом возникнут другие вопросы: как удалось Гемону проникнуть в склеп, если раздвинуть камни под силу только нескольким людям, и что мог различить Креонт и слуги почти в кромешной темноте (света, проникавшего из дромоса, было явно недостаточно, чтобы осветить глубину склепа)? Но эти вопросы, вероятно, мало волновали аудиторию Софокла.
Вестник
Дивлюсь и я; но все ж меня ласкает Надежды луч: знать, не велит душа При всем народе о несчастье сына Плач поднимать; ей хочется скорее В кругу домашних сердце облегчить. Она разумна – не поступит криво [53] .Корифей
Не знаю. Мне ее уход немой Сильнее грудь щемит, чем если б в крике Она безумном горе излила.53
…Не поступит криво. – Ближе к оригиналу: «не совершит ошибки», «не поддастся заблуждению».