Антика. 100 шедевров о любви. Том 3
Шрифт:
Исмена
Но я тебя отговорить пыталась.Антигона
Кто прав из нас, пускай рассудят люди.Исмена
Но в этом деле обе мы виновны.Антигона
Нет. Ты жива, моя ж душа давно Мертва; умерших чтит моя забота.Креонт
Ума решились эти девы, вижу: Одна – теперь, другая – с малых лет.Исмена
Да, государь, ты прав; врожденный разум Со счастьем вместе покидает нас.Креонт
Впрямь, коли ты со злой влечешься к злу!Исмена
Мне жизнь не в жизнь с ней розно, государь.Креонт
Не говори ты «с ней»! Ее уж нет.Исмена
И ты казнить решил невесту сына?Креонт
Есть для посева и другие нивы!Исмена
Нет, коли все давно сговорено!Креонт
Дурной жены я сыну не желаю.Исмена
О Гемон [16] , как не дорог ты отцу!Креонт
Его женитьба – не твоя забота.Исмена
И сына ты лишишь такой невесты?Креонт
Лишу не я: разлучница здесь смерть!Корифей
Как видно, казни ей не избежать.16
О Гемон… – Ркп. традиция отдает этот стих и 574 Исмене; в первопечатном издании Альда Мануция ст. 572 был отдан Антигоне, и так поступают с тех пор многие издатели, движимые романтическими представлениями о любви Гемона и Антигоны; между тем, сама Антигона на протяжении трагедии об этом ни слова не говорит и, на наш взгляд, нет оснований менять ркп. атрибуцию реплик ни в 572, ни в 574 который отдают то хору, то все той же Антигоне. См. подробнее: Ярхо В. Н. Трагедия Софокла «Антигона». С. 77 сл.
Креонт
Ты понял верно. Но довольно. Стража! Домой их уведите… Да, еще: Двух женщин этих под охраной верной Держать, свободы не давать отнюдь: И смельчаки не презирают бегства, Коль сознают, что смерть недалека.Стража уводит Антигону и Исмену.
Креонт остается на орхестре.
Стасим Второй
Хор
Строфа I
Блаженны вы, люди, чей век бедой не тронут! Если ж дом твой дрогнул от божьего гнева, Смена жизней лишь приумножит наследье кары. Мятежится за валом вал, Точно лютых вьюг разгул Подводный ад на гладь лазурных волн извлек. На свет ил дна всплывает черный, Страждет скал прибрежных кряж, Протяжным стоном вою бури вторя.Антистрофа I
Я вижу растущую в роде Лабдакидов, За бедой беду в череде поколений; Не искупит жертва сыновняя [17] отчих бедствий, — Сам бог в погибель дом ведет. Рос последний в нем цветок, Последний свет он лил на весь Эдипа дом. Увы! Серп бога тьмы подземной Срезать и его готов: Безумье речи, – разума затменье.Строфа II
17
Не искупит жертва сыновняя… – Такой перевод имеет в виду скорее всего гибель обоих сыновей Эдипа, наиболее близкую по времени к событиям, изображаемым в трагедии. В оригинале – более общая мысль: каждое предыдущее поколение не освобождает от бед следующее за ним.
Антистрофа II
Надежд сонм обольщает ум, Но одним он бывает в пользу, Другим – на беду легкообманной страсти. Грядешь ты, не чуя зла, — И в ярый огонь ступишь негаданно. Видно, недаром предкам Мудрость внушила слово: Благодать во зле мы видим, Когда ослепленный ум В гибель бог ввергает; Недолго нам ждать: близко Беда ходит.Эписодий Третий
Со стороны города появляется Гемон.
Корифей
Но я Гемона вижу; в гнезде он твоем Стал единственным ныне [18] … Как тускл его взор! Знать, о доле невесты проведал жених; Знать, не сладко с надеждой прощаться!Креонт
Узнаем вскоре сами без пророков. Мой сын, ужель ты гневен на отца, Про приговор решительный невесте Узнав? Иль, что бы я ни делал, прочен Сыновнего почтения завет?18
Стал единственным ныне… – Старший сын Креонта Мегарей погиб раньше (см. 1303) при осаде Фив. У Эсхила (Сем. 474–477) он назван среди защитников Фив и предсказывается его смерть, к которой Эсхил, впрочем, больше не возвращается. Еврипид (Финик. 930—1018) выводит первенца Креонта под именем Менекея и повествует о его самопожертвовании ради спасения родного города.
Гемон
Отец, я твой; ты путь мне указуешь Решеньем благостным, и путь тот – мой. Не так мне дорог брак мой, чтоб заветам Твоим благим его я предпочел.Креонт
Ты прав, мой милый. Пред отцовской волей Все остальное отступать должно. Затем и молим мы богов о детях, Чтоб супостатов наших отражали И другу честь умели воздавать. А кто и в сыне не нашел опоры — Что скажем мы о нем? Не ясно ль всем, Что для себя он лишь кручину создал И смех злорадный для врагов своих? Нет, нет, дитя! Не допусти, чтоб нега Твой ясный разум обуяла; женской Не покоряйся прелести, мой сын! Кто с лиходейкой делит ложе – верь мне, Морозом веет от таких объятий! Нет горше язвы, чем негодный друг. Отринь и ты ее, презренья полный: Она нам – враг. Пускай во тьме подземной Себе другого ищет жениха! Я уличил ее уликой явной В том, что она, одна из сонма граждан, Ослушалась приказа моего; Лжецом не стану я пред сонмом граждан [19] : Пойми меня, мой долг – ее казнить. И пусть взывает к родственному Зевсу [20] : Когда в родстве я зародиться дам Крамоле тайной – вне родства бесспорно Еще пышнее расцветет она. Нет. Кто в кругу домашних безупречен, Тот и гражданский долг исполнит свято; Напротив, кто в безумном самомненье Законы попирает, кто властям Свою навязывает волю – мною Такой гордец отвержен навсегда. Кого народ начальником поставил, Того и волю исполняй – и в малом, И в справедливом деле, и в ином [21] . Кто так настроен [22] , тот – уверен я — Во власти так же тверд, как в подчиненье. Он в буре брани на посту пребудет, Соратник доблестный и справедливый. А безначалье – худшее из зол. Оно народы губит, им отрава В глубь дома вносится, союзной рати В позорном бегстве узы рвет оно. Но где надежно воинство – его там Ряды блюдет готовность послушанья. Храни же свято стяг законной власти, Не подчиняя женщине ума. Уж если пасть нам суждено – от мужа Падем, не в женской прелести сетях!19
…Из сонма граждан… пред сонмом граждан… – Попытка переводчика передать перекликающиеся между собой в оригинале в начале 656 и – в конце следующего стиха.
20
…К родственному Зевсу… – В оригинале , «покровителю кровнородственных связей».
21
И в справедливом деле, и в ином. – Креонт требует от своих подданных повиновения и справедливому, и несправедливому приказу. Между тем, древние греки считали такого рода нерассуждающую покорность уделом раба, а не свободного человека. Ср. поговорку:
22
Кто так настроен… – Доу принимает конъектуру Зайдлера, предложившего перенести эти стихи после 662, – этим и в самом деле достигается усиление положительной характеристики хорошего гражданина, которой затем противопоставляется описание свойств плохого, с точки зрения Креонта, подданного. Однако с сомнениями Доу в подлинности 666 сл. и 672–680 едва ли можно согласиться. Во-первых, пропали бы очень важные для образа Креонта претензии на непогрешимость его приказов (666 сл.); во-вторых, нарушилось бы равенство в объеме между речами Креонта и Гемона и как следствие – симметрия в построении всей сцены. Сейчас два монолога занимают соответственно 42 и 41 стих, – почти столько же, сколько и следующая за ними стихомифия (726–765=40 стихов). К каждому из этих отрезков примыкают по два триметра, произносимые корифеем; перед монологом Креонта – 13 стихов, после реплики корифея, заключающей стихомифию, – тоже 13. Атетеза, предлагаемая Доу, разрушает эту очевидную симметрию (13: 42: 2: 41: 2: 40: 2: 13).
Корифей
Нам мнится, если возраст нам не враг, Твоими разум говорит устами.Гемон
Ах, разум, разум… Да, отец мой, высший То дар богов для смертных, спору нет; И что неправ ты – это доказать Не в силах я – и не хочу быть в силах. Но прав, быть может, также и другой? Поверь, отец: что делает народ, Что говорит и чем он недоволен, Мне лучше видно. Страх простолюдину Твой взор внушает [23] , прерывает речи, Что неугодны слуху твоему. А я, в тени, и вижу все, и слышу. Я слышу, да, как все ее жалеют, Все говорят: «Ужель погибнет та, Что гибели всех менее достойна? — Ужель за подвиг столь прекрасный – кару Столь жалостную понесет она? — Ту, что, родного брата в луже крови Найдя, непогребенным не снесла, Не потерпела, чтоб от псов голодных Он поруганье принял и от птиц — Ее ль златым мы не почтим венком?» Так глухо бродит темная молва. Отец! Ведь мне всего добра на свете Дороже благоденствие твое. И быть не может иначе: ведь слава Цветущего отца – величье сына, Как и отцу отраден сына блеск. Не будь же однодумен: не считай, Что правда только в том, что ты сказал. Кто лишь в себе высокий разум видит, Иль чары слова, иль души величье — Тот часто вдруг оказывался пуст. Ты – человек, и как бы ни был мудр ты, — Позора нет познать и уступить. Когда поток весенних вод избыток Стремит в долину – гибкие лишь лозы Его выносят, а деревьев силу Он, с корнем вырывая, истребляет. Когда моряк натянет корабельный Канат и не захочет отпустить — Не миновать ладье перевернуться. Нет, уступи, смири свой гордый дух! Дозволь и мне, хоть я и молод, словом Тебя правдивым вразумить, отец: Всех совершенней я того считаю, Кто сам в себе клад мудрости хранит. Но он немногим достается; прочим — И доброму совету внять хвала. Корифей Полезно обоюдное ученье, Коль доля правды у обоих есть.23
Страх простолюдину Твой взор внушает… – Ср. ЦЭ. 597 сл. После этого стиха Доу вслед за Диндорфом, постулирует лакуну в 1-й стих, поскольку в оригинале переход от 690 к 691 создает известные трудности грамматического порядка. Зелинский, как видно, либо не признавал этих трудностей (как Джебб и многие другие издатели), либо счел возможным обойти их в переводе.