Однажды фуфло полюбило туфтус роскошной и пышной фигурой,фуфло повалило туфту на тахтуи занялось пылкой халтурой.Зачем печалиться напрасно,словами горестно шурша?У толстых тоже очень частобывает тонкая душа.Не видел я нигде в печати,но это знают все студенты:про непорочное зачатиемиф сочинили импотенты.Думаю об этом без конца,наглый неотесанный ублюдок:если мы — подобие Творца,то у Бога должен быть желудок.В годы, что прослыли беззаботными(время только начало свой бег),ангелы потрахались с животными —вышел первобытный человек.Уже давно мы не атлеты,и плоть полнеет оголтело,теперь некрупные предметыя ловко прячу в складках тела.Держусь ничуть не победительно,весьма беспафосно звучу,меня при встрече снисходительноублюдки треплют по плечу.В немыслимом количестве томовмусолится одна и та же шутка —что связано брожение умовс бурчанием народного желудка.Моя пожизненная аураперед утечкой из пространствав неделю похорон и траурапронижет воздух духом пьянства.Всему учился между прочим,но знаю слов я курс обменный,и собеседник я не очень.но соболтатель я отменный.Хотя везде пространство есть,но от себя нам не убресть.Ведь любой от восторга дурея,сам упал бы в кольцо твоих рук —что ж ты жадно глядишь на евреяв стороне от веселых подруг?Конечно, всюду ложь и фальшь,тоска, абсурд и бред,но к водке рубят сельдь на фарш,а к мясу — винегрет.Всякий нес ко мне боль и занозы,кто судьбе проигрался в рулетку,и весьма крокодиловы слезыо мою осушались жилетку.Время тянется уныло,но меняться не устало:раньше все мерзее было,а теперь — мерзее стало.Кто книжно, а кто по наитию,но с чувством неясного страхаоднажды приходишь к открытиюсообщества духа и паха.Идеей тонкой и заветнойбогат мой разум проницательный:страсть не бывает безответной —ответ бывает отрицательный.Бурлит российский передел,кипят азарт и спесь,а кто сажал и кто сидел —уже неважно здесь.Когда близка пора маразма,как говорил мудрец Эразм,любое бегство от соблазнаесть больший грех,чем сам соблазн.Плачет баба потому,что увяло тело,а давала не тому,под кого хотела.Художнику дано благословлять —не более того, хоть и не менее,а если не художник он, а блядь,то блядство и его благословение.Я храню душевное спокойствие,ибо все, что больно,то нормально,а любое наше удовольствие —либо вредно, либо аморально.Жила была на свете дева,и было дел у ней немало:что на себя она надела,потом везде она снимала.Людей давно уже делю —по слову, тону, жесту, взгляду —на тех, кому я сам налью,и тех, с кем рядом пить не сяду.Я живу в тишине и покое,стал отшельник, монах и бирюк,но на улицах вижу такое,что душа моя рвется из брюк.Мир совершенствуется так —не по годам, а по неделям, —что мелкотравчатый бардакбольшим становится борделем.Разгул наук сейчас таков.что зуд ученого азартавот-вот наладит мужиковрожать детей восьмого марта.Старение — тяжкое бедствие,к закату умнееют мужчины,но пакостно мне это следствиеот пакостной этой причины.Я думаю украдкой и тайком,насколько легче жить на склоне лет,и спать как хорошо со стариком:и вроде бы он есть, и вроде нет.За глину, что вместе месили,за долю в убогом кускеподвержен еврей из Россиитяжелой славянской тоске.Угрюмо замыкаюсь я, когданапившаяся нелюдь и ублюдкимне дружбу предлагают навсегдаи души облегчают, как желудки.Куражится в мозгу моем винов извилинах обоих полушарий,здоровье для того нам и дано,чтоб мы его со вкусом разрушали.Конечно, это горестно и грустно,однако это факты говорят:евреи правят миром так искусно,что сами себе пакости творят.Характер мира — символический,но как мы смыслы ни толкуй,а символ истинно фаллическийи безусловный — только хуй.