Не зря читал я книги,дух мой рос,дает сейчас мой разум безразмерныйна самый заковыристый вопрос —ответ молниеносный и неверный.Совершенно обычных детеймы с женой, слава богу, родители,пролагателей новых путейпусть рожают и терпят любители.В обед я рюмку водки пью под суп,и к ночи — до бровей уже налит,а те, кто на меня имеет зуб,гадают, почему он так болит.На некоторой стадии подпитиявсе видится ясней, и потомустановятся понятными события,загадочные трезвому уму.Финал кино: стоит кольцомдесяток близких над мужчиной,а я меж них лежу с лицом,чуть опечаленным кончиной.Политики весьма, конечно, разны,и разные блины они пекут,но пахнут одинаково миазмы,которые из кухонь их текут.В российской опереттеисторическойтеперь уже боюсь я не солистов,а слипшихся слюнойпатриотическойхористов и проснувшихся статистов.Подумав, я бываю поражен,какие фраера мы и пижоны:ведь как бы мы любили наших жен,когда б они чужие были жены!Господь безжалостно свиреп,но стихотворцам, если нищи,дает перо, вино и хлеб,а ближе к ночи девок ищет.Я не пророк, не жрец, не воин,однако есть во мне харизма,и за беспечность я достоинапостольства от похуизма.Старик не просто жить устал,но более того:ему воздвигли пьедестал —он ебнулся с него.Заметил я порок врожденныйу многих творческих людей:кипит их разум поврежденныйот явно свихнутых идей.Я принес из синагогивечной мудрости слова:если на ночь вымыть ноги,утром чище голова.Ешьте много, ешьте мало,но являйте гуманизми не суйте что попалов безответный организм.Весьма, конечно, старость ощутима,но ценным я рецептом обеспечен:изношенной душе необходимаполивка алкоголем каждый вечер.Кипят амбиции, апломбы,пекутся пакты и процессы,и тихо-тихо всюду бомбылежат, как спящие принцессы.Пока течет и длится срок,меняя краски увядания,мой незначительный мирокмне интересней мироздания.Повсюду, где случалось поселиться —а были очень разные места, —встречал я одинаковые лица,их явно Бог лепил, когда устал.Только что вставая с четверенек,мы уже кусаем удила,многие готовы ради денегделать даже добрые дела.Про подлинно серьезные утратыжалеть имеют право лишь кастраты.Не зря из мужиков сочится стони жалобы, что жребий их жесток:застенчивый досвадебный бутонв махровый распускается цветок.Ища свой мир в себе, а не вовне,чуть менее полощешься в гавне.Давно про эту знал бедумой дух молчащий:весна бывает раз в году,а осень — чаще.Не раз наблюдал я,как быстро девица,когда уже нету одежды на ней,от Божьего ока спеша заслониться,свою наготу прикрывает моей.Когда от тепла диктатурыэпоха кишит саранчой,бумажные стены культурыгорят или пахнут мочой.Дорога к совершенству нелегка,и нет у просветления предела;пойду-ка я приму еще пивка,оно уже вполне захолодело.Цветы на полянах обильней растути сохнут от горя враги,когда мы играем совместный этюдв четыре руки и ноги.На выставках тешится публикавысокой эстетикой разницы,смакуя, что дырка от бублика —иная, чем дырка от задницы.Зачемтолпимся мы у винной бочки?Затем,чтоб не пропасть поодиночке.Нет, на бегство я не уповал,цепи я не рвал, не грыз, не резал,я чихал на цепи и плевал,и проела ржавчина железо.А верю я всему покамест:наступит светлая пора,детей в семью приносит аист,вожди желают нам добра.Покоем и бездельем дорожа,стремлюсь, чтоб суета текла не густо,к тому же голова тогда свежа,как только что политая капуста.Пускай витийствует припадочнолюбой, кто мыслями томим,а у меня ума достаточно,чтоб я не пользовался им.О мраке разговорили лазури,в какие кружевалюбовь ни кутай,но женщина,когда ее разули —значительноподатливей обутой.А жалко мне, что я не генералс душою, как незыблемый гранит,я столько бы сражений проиграл,что стал бы легендарно знаменит.Свалился мне на голову кирпич,я думаю о нем без осуждения:он, жертвуя собой, хотел постичьэстетику свободного падения.