Что может ярко утешительнымнам послужить под старость лет?Наверно, гордость, что в слабительномсовсем нужды пока что нет.Я кошусь на жизнь веселым глазом,радуюсь всему и от всего;годы увеличили мой разум,но весьма ослабили его.Как я пишу легко и мудро!Как сочен звук у строк тугих!Какая жалость, что наутроя перечитываю их!Вчера я бежал запломбировать зуб,и смех меня брал на бегу:всю жизнь я таскаю мой будущий трупи рьяно его берегу.Не жаворонок я и не сова,и жалок в этом смысле жребий мой,с утра забита чушью голова,а к вечеру набита ерундой.Я не люблю зеркал — я сытпо горло зрелищем их порчи:какой-то мятый сукин сыниз них мне рожи гнусно корчит.Святой непогрешимостью светясьот пяток до лысеющей макушки,от возраста в невинность возвратясь,становятся ханжами потаскушки.Моих друзей ласкают Музы,менять лежанку их не тянет,они солидны, как арбузы:растет живот и кончик вянет.Стало тише мое жилье,стало меньше напитка в чаше,это годы берут свое,а у нас отнимают наше.Увы, я слаб весьма по этой части,в душе есть уязвимый уголок:я так люблю хвалу, что был бы счастливпри случае прочесть мой некролог.Умру за рубежом или в отчизне,с диагнозом не справятся врачи;я умер от злокачественной жизни,какую с наслаждением влачил.В последний путь немногое несут:тюрьму души, вознесшейся высоко,желаний и надежд пустой сосуд,посуду из-под жизненного сока.
Том второй
Не в силах жить я
коллективно:
по воле тягостного рока
мне с идиотами — противно,
а среди умных — одиноко.
Живя легко и сиротливо,
блажен, как пальма
на болоте,
еврей славянского разлива,
антисемит без крайней
плоти.
Глава 1
ОТ ЖЕНЩИНА: ОНА ГРУСТИТ,
ЧТО ЗЕРКАЛО ЕЕ ТОЛСТИТ
Природа женская лихаи много мужеской сильней,но что у бабы вне греха,то от лукавого у ней.Смотрит с гвоздика портретна кручину вдовию.А миленка больше нет —скинулся в Жидовию.Добро со злом природой смешаны,как тьма ночей со светом дней;чем больше ангельского в женщине,тем гуще дьявольское в ней.Была и я любима,теперь тоскую дома,течет прохожий мимо,никем я не ебома.Душа болит, свербит и мается.и глухо в теле канителится,если никто не покушаетсяна целомудрие владелицы.Старушка — воплощенное приличие,но в память, что была она лиха,похоже ее сморщенное личикона спекшееся яблоко греха.Все переменилось бы кругом,если бы везде вокруг и рядомженщины раскинули умом,как сейчас раскидывают задом.Мечты питая и надежды,девицы скачут из одежды;а погодя — опять в одежде,но умудреннее, чем прежде.Носишь радостную мордуи не знаешь, что позор —при таких широких бедрахтакой узкий кругозор.Улетел мой ясный соколбасурмана воевать,а на мне ночует свекор,чтоб не стала блядовать.Родясь из коконов на свет,мы совершаем круг в природе,и бабочки преклонных летопять на гусениц походят.Ребро Адаму вырезать пришлось,и женщину Господь из кости создал;ребро была единственная кость,лишенная какого-либо мозга.Есть бабы — храмы: строг фасад,чиста невинность красок свежих:а позади — дремучий сад,притон прохожих и проезжих.Послабленье народу вредит,ухудшаются нравы столичные.Одеваются девки в кредит,раздеваются за наличные.Она была собой прекрасна,и ей владел любой подлец;она была на все согласна,и даже — на худой конец.Ключ к женщине — восторги фимиам,ей больше ничего от нас не надо,и стоит нам упасть к ее ногам,как женщина, вздохнув, ложится рядом.У женщин юбки все короче;коленных чашечек стриптизнапоминает ближе к ночи,что существует весь сервиз.Мой миленький дружокне дует в свой рожок,и будут у дружказа это два рожка.Я евреям не даю,я в ладу с эпохою.Я их сразу узнаю —по носу и по хую.Ты, подружка дорогая,зря такая робкая:лично я хотя худая,но ужасно ебкая.Трепещет юной девы сердценад платьев красочными кучами:во что одеться, чтоб раздетьсякак можно счастливей при случае?