Много раз, будто кашу намасливал,книги мыслями я начинял,а цитаты из умерших классиковпо невежеству сам сочинял.Я чтенью — жизнь отдал. Душа в огне,глаза слепит сочувственная влага.И в жизни пригодилось это мне,как в тундре — туалетная бумага.Будь сам собой. Смешны и жалкипотуги выдуманным быть;ничуть не стыдно — петь фиалкии зад от курицы любить.Я пришел к тебе с приветом,я прочел твои тетради:в прошлом веке неким Фетомбыл ты жутко обокраден.Так долго гнул он горб и бедно ел,что, вдруг узду удачи ухватив,настолько от успеха охуел,что носит как берет презерватив.Я прочел твою книгу. Большая.Ты вложил туда всю свою силу.И цитаты ее украшают,как цветы украшают могилу.Обожая талант свой и сложность,так томится он жаждой дерзнуть,что обидна ему невозможностьсамому себе жопу лизнуть.Увы, но я не деликатени вечно с наглостью циничнойинтересуюсь формой пятенна нимбах святости различной.Я потому на свете прожил,не зная горестей и бед,что, не жалея искры Божьей,себе варил на ней обед.Поет пропитания ради певец,услужающий власти,но глуп тот клиент, кто у блядидоподлинной требует страсти.С тех пор, как мир страниц возник,везде всегда одно и то же:на переплеты лучших книгуходит авторская кожа.Все смешалось: рожает девица,либералы бормочут про плети,у аскетов блудливые лица,а блудницы сидят на диете.Умрет он от страха и смуты.боится он всех и всего.испуган с той самой минуты,в какую зачали его.Сызмальства сгибаясьнад страницами,все на свете помнил он и знал,только засорился эрудициеймыслеиспускательный канал.Во мне талант врачами признан,во мне ночами дух не спити застарелым рифматизмомв суставах умственных скрипит.Оставит мелочь смерть-старухаот наших жизней скоротечных:плоды ума, консервы духа,поживу крыс библиотечных.
Глава 5
ПРИЧУДЛИВЕЕ НЕТ НА СВЕТЕ ПОВЕСТИ,
ЧЕМ ПОВЕСТЬ О ПРИЧУДАХ
РУССКОЙ СОВЕСТИ
Имея, что друзьям сказать.мы мыслим — значит, существуем;а кто зовет меня дерзать,пускай кирпич расколет хуем.Питая к простоте вражду,подвергнув каждый шаг учету,мы даже малую нуждусправляем по большому счету.Руководясь одним рассудком,заметишь вряд ли, как не вдругдуша срастается с желудкоми жопе делается друг.Сломав березу иль осину, подумай —что оставишь сыну?Что будет сын тогда ломать?Остановись, ебена мать!От желчи мир изнемогает,планета печенью больна,гавно гавном гавно ругает,не вылезая из гавна.Засрав дворцы до вида хижини жизнь ценя как чью-то милость,палач гуляет с тем, кто выжил,и оба пьют за справедливость.Когда мила родная сторона,которой возлелеян и воспитан,то к ложке ежедневного гавнаотносишься почти что с аппетитом.Раньше каждый бежал на подмогу,если колокол звал вечевой;отзовется сейчас на тревогутолько каждый пузырь мочевой.Добро — это талант и ремеслостерпеть и пораженья и потери:добро, одолевающее зло, —как Моцарт, отравляющий Сальери.По обе стороны моралидобра и зла жрецы и жрицытак безобразно много срали,что скрыли контуры границы.Мне, Господь, неудобно просить,но коль ясен Тебе человек,помоги мне понять и проститьмоих близких, друзей и коллег.Даже пьесы на краю,даже несколько за краеммы играем роль своюдаже тем, что не играем.Возможность лестью в душу влезтьникак нельзя назвать растлением,мы бескорыстно ценим лестьза совпаденье с нашим мнением.Пылко имитируя наивность,но не ослабляя хватки прыткой,ты похож на девичью невинность,наскоро прихваченную ниткой.Свихнулась природа у нас в зоосадеот липкого глаза лихих сторожей,и стали расти безопасности радиколючки вовнутрь у наших ежей.Забавен русской жизни колорит,сложившийся за несколько веков:с Россией ее совесть говоритпосредством иностранных языков.