Назад оглянешься — досадаберет за прошлые года,что не со всех деревьев садапоел запретного плода.От акта близости захватывает дух сильнее,чем от шиллеровских двух.Готов я без утайки и кокетствапризнаться даже Страшному суду,что баб любил с мальчишествадо детства,в которое по старости впаду.Я в молодости книгам посвящалинтимные досуги жизни личнойи часто с упоеньем посещалодной библиотеки дом публичный.Когда тепло, и тьма, и море,и под рукой крутая талия,то с неизбежностью и вскоредолжно случиться и так далее.Как давит стариковская перинаи душит стариковская фуфайкав часы, когда танцует балеринаи ножку бьет о ножку, негодяйка.Случайно встретившись в адус отпетой шлюхой, мной воспетой,вернусь я на сковороду уже,возможно, с сигаретой.
Глава 9
ДАВНО ПОРА, ЕБЕНА МАТЬ,
УМОМ РОССИЮ ПОНИМАТЬ!
Я государство вижу статуей:мужчина в бронзе, полный властности,под фиговым листочком спрятаногромный орган безопасности.Растет лосось в саду на грядке,потек вином заглохший пруд;в российской жизни все в порядке;два педераста дочку ждут.На наш барак пошли столбысвободы, равенства и братства;все, что сработали рабы,всегда работает на рабство.Не тиражируй, друг мой, слухов,компрометирующих власть;ведь у недремлющего ухавнизу не хер висит, а пасть.Открыв сомкнуты негой взоры,Россия вышла в неглиженавстречу утренней Авроры,готовой к выстрелу уже.День Конституции напомнил мнеусопшей бабушки портрет:портрет висит в парадной комнате,а бабушки давно уж нет.Россия — странный садоводи всю планету поражает,верша свой цикл наоборот:сперва растит, потом сажает.Всю жизнь философ похотливостремился истине вдогон;штаны марксизма снять не в силах —чего хотел от бабы он?Смешно, когда толкует эрудито тяге нашей к дружбе и доверию;всегда в России кто-нибудь сидит:одни — за дух, другие — за материю.Плодит начальников держава,не оставляя чистых мест;где раньше лошадь вольно ржала,теперь начальник водку ест.Ошалев от передряг,спотыкаясь, как калеки,мы вернули бы варяг,но они сбежали в греки.Моей бы ангельской державушке —два чистых ангельских крыла;но если был бы хуй у бабушки,она бы дедушкой была.Российская лихая птица-тройкасо всех концов земли сейчас видна,и кони бьют копытами так бойко,что кажется, что движется она.Моя империя опаслива:при всей своей державной поступиона привлечь была бы счастливак доносной службе наши простыни.
Глава 10
КАК СОЛОМОН О РОЗЕ
Под грудой книг и словарейгрызя премудрости гранит,вдруг забываешь, что еврей:но в дверь действительность звонит.Никто, на зависть прочим нациям,берущим силой и железом.не склонен к тонким операциямкак те, кто тщательно обрезан.Люблю листки календарей,где знаменитых жизней даты:то здесь, то там живал еврей,случайно выживший когда-то.Отца родного не жалея,когда дошло до словопрения,в любом вопросе два евреяимеют три несхожих мненияЖивым дыханьем фразу грей,а не гони в тираж халтуру:сегодня только тот еврей,кто теплит русскую культуруВезде одинаков Господень посев,и врут нам о разнице наций;все люди — евреи, и просто не всенашли пока смелость признатьсяИз двух несхожих половинмой дух слагается двояко:в одной — лукавствует раввин,в другой — витийствует гуляка.Летит еврей, несясь над бездной,от жизни трудной к жизни тяжкой,и личный занавес железныйвезет под импортной рубашкой.Фортуна с евреем крута,поскольку в еврея вместиласьи русской души широта,и задницы русской терпимость.Сомненья мне душу изранилии печень до почек проели:как славно жилось бы в Израиле,когда б не жара и евреи.За все на евреев найдется судья.За живость. За ум. За сутулость.За то, что еврейка стреляла в вождя.За то, что она промахнулась.Русский климат в русском поледля жидов, видать, с руки:сколько мы их ни пололи,все цветут — как васильки.