Чтение онлайн

Пропаганда Абу Муслима, вызвавшая столь масштабную революцию против Омейядов, осуждала их халифов, пьющих вино, и обещала, что под властью семьи Пророка произойдет возврат к истинной религии. Эти посулы оказались не более чем «предвыборными обещаниями», которые были забыты, как только бану Аббас закрепились у власти.

В течение десяти лет своего правления Махди, по-прежнему опираясь на хорасанцев подобно своему отцу, оказал арабам немало милостей и не раз проявил великодушие. В отличие от большинства Аббасидов, его матерью была арабская принцесса из племени Йемен, жена Мансура, а не простая наложница-рабыня. Он выстроил себе дворец в Ракке на Евфрате и значительно расширил двор Каабы в Мекке, приказав снести множество домов, чтобы увеличить открытое пространство, окружающее Дом Бога. Он также начал работу по расстановке гвардейских постов и резервуаров для воды вдоль паломнических маршрутов через Аравию в Медину и Мекку.

Хотя Махди и не отказывал себе в удовольствиях роскоши, внешне он проявлял огромное уважение к религии. В его правление в Хорасане появилась и быстро распространилась новая секта зиндиков. Ее учение, по-видимому, представляло собой смесь ислама с веяниями других восточных религий, хотя так стали называть любого еретика. Махди доказал свое правоверие активным преследованием этих сектантов.

В некоторых чертах характера Махди серьезно отличался от своего отца, но общий курс на восток сохранялся. Перенос столицы в Багдад окружил двор персидскими влияниями и отрезал его от средиземноморского и римского мира. Читая бесчисленные анекдоты, которые любят рассказывать арабские историки, стоит отметить, что халифы все чаще обнаруживают тенденцию заводить себе близких друзей и товарищей не из среды арабской аристократии, а из числа своих вольноотпущенников, рабов и наложниц. Персидская система управления окружала древних царей ореолом полубожественной славы, но подобный статус был неприемлем для скептического ума арабов, которые неизменно стремились критиковать и даже насмехаться над своими правителями. В результате ослабления арабских вождей и роста персидского влияния Аббасиды уже окружили себя низкопоклонством, на которое арабы шли не часто, в отличие от вольноотпущенников и рабов, соглашавшихся на него с охотой.

Одной из хорошо различимых примет этой тенденции к деспотизму было все более частое назначение слуг халифа на важные посты, в том числе и наместниками в провинциях. В то же время работа центральной администрации в Багдаде стала более упорядоченной. Уже те времена возникли аналоги наших современных департаментов правосудия, финансов и обороны под названием диванов, и в их работе было занято огромное количество правительственных чиновников. Контроль над всеми департаментами теперь был поручен верховному министру правительства, который назывался визирем и был подотчетен одному халифу. Это нововведение, появившееся при Махди, в конечном счете оказалось пагубным для Аббасидов, которые все больше склонялись к тому, чтобы перепоручить своим визирям все государственные дела. Многие старшие чиновники и наместники провинций были вольноотпущенниками халифа. Мы уже знаем, что отпущенные рабы считались связанными нравственным долгом, повелевавшим им всю жизнь служить интересам своего освободителя. Поэтому широкое использование вольноотпущенников на постах, связанных с управлением, означало, что они хранили верность не мусульманской общине, а одному халифу. Даже если чиновники не были вольноотпущенниками, это были карьеристы, а их социальное положение во многих случаях основывалось лишь на исполняемой должности. Во времена Омейядов, напротив, правительству служил аристократический класс, состоявший отчасти из арабской племенной знати и отчасти из потомков Помощников Пророка. Эти члены великих родов всегда отличались гордостью и часто непокорством, но их существование удерживало халифа в положении первого среди равных. Замена этой аристократии чиновниками-карьеристами, многие из которых в прошлом были рабами, не оставила в империи никого, кто дерзнул бы критиковать волю халифа или сопротивляться его прихотям.

Арабская племенная аристократия не была особенно просвещенной и фактически большую часть времени проводила на войне. Но самим своим существованием она ограничивала деспотизм халифа. Не впервые в истории исчезновение аристократии и создание бесклассового общества открыло дорогу для неограниченной тирании.

Однако, оплакивая рост деспотизма, мы должны признать, что в других областях правление Аббасидов стало шагом вперед. Махди был интеллектуален и начитан. Образование, наука и литература продолжали стремительно развиваться. О возмужании империи говорило и возрастание роли торговли и производства, а также рост зажиточного торгового сословия, о котором мы в дальнейшем поговорим более подробно. В омейядский период господствовал рыцарский и воинственный дух, отличительной чертой эпохи Аббасидов стали искусства и ремесла.

* * *

Муса ал-Хади унаследовал халифат после смерти отца. В то время как Махди, в отличие от Мансура, поступал с Алидами великодушно, вернув им имущество, конфискованное его отцом, и назначив им пособие, Хади отменил эти привилегии и обращался с ними сурово. В результате через девять месяцев в Мекке началось новое алидское восстание, и на этот раз его целью стало возведение на трон Хусейна [116] ибн Али ибн Хасана ибн Хасана ибн Али ибн Аби Талиба. Мятеж был скоро подавлен, а Хусейна убили в незначительном столкновении при Фахе в шести милях от Мекки. Когда голову Хусейна прислали халифу Хади в Багдад, он расплакался. «Ты вошел ко мне, крича: „Добрые вести! Добрые вести!“ — сказал он гонцу, — как будто принес голову тюрка или язычника. Разве ты не знаешь, что эта голова принадлежит прапраправнуку Посланника Божия?» Тем не менее понятно, что вызвала этот бунт именно его политика.

116

Генеалогическое древо. Мятежный клан бану Али.

Несмотря на явную способность Хади к состраданию, в Мекке и Медине начались неизбежные пытки, казни и конфискации. Именно после этого восстания из Мекки бежал Идрис ибн Абдаллах ибн Хасан [117] . Он был братом Мухаммада и Ибрахима, которые в 762 г. восстали против Мансура. В сопровождении всего одного вольноотпущенника он отправился в Египет. Там ему помог Вазих, вольноотпущенник семьи халифа, отвечавший за департамент почты и разведки в Египте. Потомки Пророка по его дочери Фатиме все еще вызывали почтение у многих верных и простодушных мусульман, и, вероятно, именно из этих чистых побуждений Вазих помог Идрису бежать в Танжер. Узнав о поступке Вазиха, халиф Харун был вынужден немедленно казнить его с последующим распятием мертвого тела.

117

Генеалогическое древо. Мятежный клан бану Али.

Из Танжера Идрис отправился в Волубилис, древний римский город у подножия Атласа, где и доныне остатки разрушенных колоннад и развалины храмов свидетельствуют о былом великолепии Рима. Арабам Волубилис был известен как Валила [118] . Здесь Идриса ждал сердечный прием. Берберские племена, уже обращенные в ислам, приняли его с почетом как потомка Посланника Божия и врага существующей власти, поскольку берберы, как ирландец из известной поговорки, неизменно находились в оппозиции к любому правителю. Вскоре к нему присоединились и некоторые арабы, которые по той или иной причине не ладили с династией Аббасидов.

118

Карта 35. Событие в Ифрикии и Магрибе, 742-772 гг.

Должно быть, Идрис был выдающейся личностью, потому что за три или четыре года он вступил в союзнические отношения с несколькими другими берберскими племенами района Атласа и распространил свое влияние на всю территорию нынешнего Марокко, а на востоке — до Тлемсена в современном Алжире. Найдя Валилу слишком маленькой или, возможно, желая основать собственную столицу, он начал строить город Фез, или, правильнее, Фас. Местоположение Феза было выбрано удачно. Расположенный на западных предгорьях Атласа и в изобилии обеспеченный водой, он контролировал ущелье Таза — проход между горами Риф и Атлас, ведущий из Ифрикии в Магриб или современный Марокко.

Таким образом, все три конкурирующих курайшитских клана в тот момент владели независимыми государствами. В Магрибе правил Идрис ибн Абдаллах из рода Али с титулом имама (первоначально это слово обозначало лишь главу религиозного собрания во время молитвы, но теперь шииты придали ему мистический смысл). В Андалусе как независимый монарх правил Абд ар-Рахман ибн Муавия, Омейяд, с титулом эмира, а Аббасиды в Багдаде по-прежнему владели основной частью империи, нося звание Повелителей правоверных.

* * *

Как ни любил халиф Махди рабынь, существовала одна женщина, которая имела на него особое влияние. Ее звали Хайзуран, и сначала она была одной из его наложниц. Именно она стала матерью новых халифов Хади и Харуна. Так велико было ее влияние на Махди, что придворные, военачальники и чиновники обыкновенно старались заручиться ее благосклонностью, надеясь, что она замолвит за них словечко халифу.

Когда Хади сменил отца, Хайзуран продолжала принимать у себя влиятельных людей и вмешиваться в государственные дела, чтобы обеспечить продвижение своим протеже, или дать совет — или, быть может, приказ — своему сыну. В конце концов молодой халиф восстал против материнской власти, и между матерью и сыном произошла гневная сцена. Хади запретил чиновникам и офицерам навещать свою мать, а Хайзуран поклялась, что никогда больше не заговорит со своим первенцем. Одновременно у халифа Хади возникли трения и с братом Харуном.

Напомним, что Махди приказал народу присягнуть Хади как официальному наследнику и Харуну, как преемнику Хади. Теперь последний вознамерился исключить Харуна из наследования и получить клятвы на верность своему собственному сыну Джафару. И снова это можно было сделать только в том случае, если бы Харун добровольно отрекся, тем самым освободив от клятвы тех, кто присягнул ему как наследнику Хади. После своей ссоры с Хади Хайзуран поддержала Харуна. Яхья ибн Бармак, или Бармакид, тоже активно вербовал сторонников своему господину, Харуну, пока Хади не посадил его в тюрьму. В этих трудных обстоятельствах Харун, видимо, вел себя довольно тихо. Отказываясь отречься от своего права наследования, он проявлял сдержанность в отношении Хади, обещая заботиться о его сыновьях, женить их на собственных дочерях и обращаться с ними как с родными детьми.