Чтение онлайн

Примечательной чертой берберской непримиримости в этот период и позже было то, что, постоянно бунтуя против арабского владычества, берберы охотно принимали арабских лидеров и в религии, и в политике, то есть вопреки почти несгибаемой военной стойкости берберов они, похоже, легко соглашались с интеллектуальным превосходством арабов. Именно арабские диссиденты — хариджиты, шииты или неудачливые претенденты на халифат — снова и снова склоняли покоренные народы к восстанию против Арабской империи, пока в конце концов не добились ее раздробления.

* * *

Когда халиф ас-Саффах назначил наследником своего брата Мансура, он также потребовал клятвы на верность своему племяннику Исе ибн Мусе, как преемнику Мансура. Последний теперь вознамерился назвать своим законным наследником собственного сына Махди [113] в обход Исы ибн Мусы, хотя, победив алидских мятежников Мухаммада и Ибрахима, Иса спас трон Мансура. Однако наиболее влиятельные люди империи уже принесли клятву Исе ибн Мусе во времена ас-Саффаха. В этих клятвах они объявили, что, если нарушат свое слово, их жены автоматически получат развод, а все рабы — свободу. (У арабов до сих пор существует обычай клясться разводом своих жен.)

Из-за этих торжественных обещаний единственный способ изменить порядок наследования заключался в добровольном отречении Исы. Сначала он не хотел отказываться от притязаний на трон, в результате чего против него были использованы все методы дворцовой интриги. Когда просьбы не встретили отклика, в ход пошли угрозы. Его сына чуть не задушили, воинам личной гвардии был отдан тайный приказ напасть на него на улице, одновременно ему в качестве стимула предлагались огромные суммы. Особой активностью в этих мероприятиях отличался изобретательный Халид ибн Бармак, и, очевидно, их успех в значительной степени явился его заслугой. Иса ибн Муса, измученный этим преследованием, и, несомненно, боясь насильственной смерти, в конце концов, сдался и отказался от права наследовать халифат. Затем наследником халифата был назначен Махди, сын Мансура.

Тот факт, что капитуляция Исы ибн Мусы в основном была делом рук Халида ибн Бармака, имел важные последствия. Он означал, что, став халифом, Махди оказался в долгу у Халида, который поэтому приобрел величайшее влияние в государстве. Ему предстояло основать род, до сегодняшнего дня известный на Западе под именем Бармакидов.

Махди, который теперь был объявлен законным наследником халифата, принял участие в подавлении восстания в Герате, Сиджистане и Хорасане. В 768 г. он вернулся в Багдад во главе победоносной армии. Для размещения армии Махди Мансур выделил участок на восточном берегу Тигра, боясь, как шептали злые языки, допустить ее в Город мира, охранявшийся его личной гвардией. Завершив строительство своей столицы, халиф приступил к возведению на восточном берегу дворца Русафа, будущей резиденции Махди [114] .

114

Карта 34. Круглый город Мансура и пригороды, отстроенные в последующие годы. План Багдада.

Это беспокойство по поводу лояльности армии подчеркивает еще одно важнейшее отличие Аббасидов от Омейядов. Воины, служившие предыдущей династии, были почти исключительно арабами, а та армия, которая привела к власти Аббасидов, была сформирована в Хорасане и Северной Персии. Правда, нам не следует совершать ошибку, приписывая этим людям современные национальные представления и думая о них как о персах или арабах. Однако факт остается фактом — начиная с хорасанской армии Абу Муслима, огромное большинство воинов халифа происходило из северо-восточной Персии. Арабские племена, которые завоевали эту огромную империю, в конце концов перестали использоваться в военных действиях. Кочевники снова ушли в свои пустыни, а те их представители, которые осели в городах, растворились в населении империи.

Через несколько лет после завершения Круглого города Мансура, пригороды уже далеко протянулись вверх и вниз по западному берегу Тигра. Имена тех, кому предоставлялись земли в пригородах, и распределение воинских казарм чрезвычайно поучительны, поскольку среди них с трудом можно встретить арабское имя. Земельные владения перечисляются рядом с именами владельцев из Балха, Мерва, Бухары, Хивы и Согда, очевидно, сторонников аббасидской революции, перед которыми новая династия была в долгу. Казармы, оказывается, были населены в основном воинами из Персии и тюркскими наемниками. Полицией Мансура руководил выходец из Балха. Однако в халифской гвардии Круглого города все еще насчитывалось какое-то количество арабов.

Строительство стало главной страстью стареющего халифа. Закончив дворец Русафа на восточном берегу Тигра, предназначенный для его сына Махди, он построил себе новый дворец на западном берегу, выходящий непосредственно на реку. Он получил название Хулд или дворец бессмертия, поскольку считалось, что окружающие его сады похожи на райские кущи. В 775 г., незадолго до смерти, халиф вселился в свою новую резиденцию. Он также приказал обнести города Куфа и Басра стенами и рвом с водой.

В августе 775 г. Мансур с большим караваном отправился через Аравийскую пустыню в Мекку, чтобы совершить паломничество. Уже несколько лет он страдал нарушениями пищеварения и безрезультатно обращался ко многим врачам [115] . Когда он выехал из Куфы, его боли обострились, но он с трудом двигался вперед по пустыне до тех пор, пока до Мекки не остался один дневной переход. Он умер в своем шатре на рассвете того дня, когда надеялся достичь священного города. Это произошло в начале октября 775 г. Ему было шестьдесят четыре; правил он двадцать два года.

Мансур был высок ростом, худощав, с лицом землистого цвета. Едва получив халифат, он предал смерти множество людей. Особенно трудно найти оправдание для преднамеренного и хладнокровного убийства Абу Муслима, человека, которому Аббасиды были обязаны своим возвышением. Когда после подавления алидского восстания Мухаммада и Ибрахима его власть окрепла, он стал менее кровожадным.

Мансур обладал серьезным характером, был начитан и интересовался литературой. Он не терпел музыки и не одобрял никакого легкомыслия. Когда его власть стала неоспоримой, он проявлял осторожность в делах правосудия и не позволял наместникам провинций приводить в исполнение смертные приговоры без его санкции. Он, безусловно, был способным правителем и добросовестным администратором.

Однажды Мансуру доложили, что его жертва сказала: «Он наказывает так, как будто никогда не слышал о такой вещи, как милосердие». Но халиф ответил: «Потому что кости бану Марван еще не истлели, а мечи потомков Али ибн Аби Талиба не вернулись в ножны. Вокруг нас народ, который только вчера видел в нас просто своих соотечественников. Сегодня они видят, что мы стали халифами, и страх перед нами наполнит их сердца, лишь если мы пренебрежем милосердием и воздадим каждому по делам».

В этом эпизоде содержится ключ к истории первых Аббасидов. Отняв власть у своих соплеменников-курайшитов, они жили в постоянном страхе заговоров против себя, вроде того, который они сами успешно осуществили против Омейядов. Этот навязчивый страх заставил их пренебречь завоеванием чужих земель, поскольку, по их убеждению, истинные враги подстерегали их дома.

Несмотря на видимую политическую пропаганду, утверждавшую, что бану Омейя были врагами Бога, Мансур испытывал огромное восхищение перед халифом Хишамом ибн Абд ал-Маликом (которого, как мы помним, также обвиняли в скаредности). Не один раз он посылал за старыми людьми, служившими при Хишаме, и дотошно расспрашивал их о его методах управления.

Матерью Мансура была берберская наложница. Любопытно, что мать Абд ар-Рахмана, захватившего Испанию, имела то же происхождение, поэтому в народе говорили, что миром правят сыновья двух берберских женщин.

За долгое правление Мансура умонастроение в империи претерпело много заметных перемен, по сравнению с тем, каким оно было во времена Омейядов. Именно при нем начали писать первые историки ислама (в его правление умер ибн Исхак). Школы Басры прославились своими грамматистами арабского языка, а эта дисциплина важна для изучения Корана, и многие знатоки религиозного права и обычаев благоденствовали.

В то время как интерес к книжной премудрости рос, военная агрессивность заметным образом шла на убыль. Империя повсюду оборонялась, и больше мы не встречаем никаких упоминаний о подготовке к новым завоеваниям. Правда, сражаться приходилось немало, но во всех провинциях основной задачей армии стало подавление восстаний. Не считая подъема Алидов, в долгие и ожесточенные кампании вылились восстание Устада в Восточной Персии и массовые волнения берберов в Африке. Хазары предприняли ужасный набег на Армению и Азербайджан, который остался безнаказанным. Время от времени вспыхивали войны с Византией, но им, однако, недоставало смелости и решительности омейядских завоеваний.