Чтение онлайн

Любопытно, что, хотя хорасанская армия стала орудием, поднявшим Аббасидов на вершину власти, недовольство в этой провинции не улеглось, как и во дни Омейядов. В этом восстании в Хорасане была патетическая нотка; повстанцы заявляли, что они привели к власти семью Пророка, чтобы установить царство милосердия и справедливости, а не ради появления новой череды кровожадных тиранов. Стерпеть подобные оскорбительные выпады со стороны подданных было нельзя, и движение было быстро подавлено. Мессианские мечты, породившие всеобщую революцию против Омейядов, теперь, несомненно, растаяли. Если Аббасиды были не хуже, чем Омейяды, то, уж конечно, они были ничуть не лучше. Но, во всяком случае, теперь они уверенно сидели в седле, и сожаления уже не имели никакой ценности.

Один класс, определенно, выиграл от этой перемены, и это были персы, обращенные в ислам, которым при Омейядах всегда отказывали в социальном равенстве с арабами. Теперь они заняли многие ведущие политические посты, включая должность главного сборщика налогов, доставшуюся Халиду ибн Бармаку, уроженцу Балха, который попал в Ирак в составе армии, присланной Абу Муслимом.

* * *

Один молодой человек уцелел при почти полном истреблении семейства бану Омейя. Его имя было Абд ар-Рахман ибн Муавия, и он доводился внуком халифу Хишаму. Надо вспомнить, что Абдаллах ибн Али выпустил воззвание, предлагая амнистию членам бану Омейя и приглашая их в Дамаск на пир. Примерно восемьдесят Омейядов приняли приглашение и были безжалостно убиты в пиршественном зале. У Абд ар-Рахмана и его брата Яхьи предложенное помилование вызвало подозрения, и они не явились во дворец. Однако их отсутствие не осталось незамеченным, и на их поимку и убийство были немедленно отправлены воины. Яхью схватили и предали смерти, но когда воины пришли за Абд ар-Рахманом, тот по счастливой случайности оказался на охоте. Предупрежденный верным слугой, он сумел укрыться в своем сельском доме на берегу Евфрата. Но через несколько дней и здесь показались приближающиеся черные знамена, и у принца хватило времени только на то, чтобы убежать пешком вместе с младшим братом и залечь в зарослях кустарника на берегу реки. Однако один из рабов указал убийцам место, где скрывались беглецы. Вскоре туда во весь опор примчался конный отряд и окружил лесок. Два принца бросились в Евфрат, но младший из них скоро устал. Солдаты позвали его вернуться, обещая не причинять ему вреда, и юноша повернул к берегу. Не успел он с трудом выбраться из воды, как тотчас же ему отрубили голову. Обессиленный Абд ар-Рахман, совсем один, остался на противоположном берегу.

Путешествуя без спутников, он неузнанным добрался до Палестины, и здесь к нему присоединились двое преданных слуг, Бедр и Салим, которые принесли с собой деньги и драгоценности, спрятав их в одежде. Достигнув Египта, трое скитальцев после череды чудесных спасений оказались в Барке, где прятались в течение некоторого времени. Правителем Ифрикии в то время был некий Абд ар-Рахман ибн Хабиб, который захватил власть, воспользовавшись всеобщим смятением, вызванным аббасидской революцией. Приходясь праправнуком знаменитому Окбе ибн Нафи, основателю Кайравана, он надеялся под шумок создать в Ифрикии собственное независимое государство. Разоблачив двух других беглецов из семьи Омейядов, сыновей беспутного халифа Валида II, ибн Хабиб поймал и казнил их. Зная о судьбе своих родичей, Абд ар-Рахман ибн Муавия и его верный слуга Бедр (поскольку Салим вернулся в Сирию) бежали в Атласские горы к берберам. В конце концов, после пяти лет скитаний без гроша за душой, двое гонимых беглецов добрались до Сеуты вблизи Гибралтарского пролива и задумали переправиться в Испанию, где оставалось немало вождей и вольноотпущенников клана бану Омейя. Мы уже знаем, что в арабском обществе на вольноотпущенниках лежало моральное обязательство из поколения в поколение служить потомкам человека, который даровал свободу последнему рабу в их роде.

Исходя из этого, Бедр перебрался в Испанию, чтобы проверить, готовы ли обосновавшиеся там омейядские вольноотпущенники поддержать беглого принца. Вольноотпущенники, как и повелевал их священный долг, немедленно объявили, что готовы пожертвовать жизнью за своих господ. Тогдашний наместник Испании принадлежал к кейситской партии, поэтому двое предводителей вольноотпущенников попытались обратиться к этой группировке, но не имели успеха. Однако йемениты, оказавшиеся не у дел, с радостью предложили свое содействие. После нескольких месяцев отсутствия Бедр поспешил назад в Африку, где его встретил встревоженный хозяин. Было решено немедленно сесть на судно, отправляющееся в Испанию, и в сентябре 755 г. Абд ар-Рахман высадился в Ал-Мунекаре, примерно в сорока пяти милях к востоку от Малаги.

Наместником Андалуса [104] был Юсуф ал-Фихри, также претендовавший на происхождение от Окбы ибн Нафи, первого завоевателя Ифрикии. Когда на юге высадился Абд ар-Рахман ибн Муавия, Юсуф вел военные действия в области Сарагосы, но, услышав о прибытии принца, вернулся в свою столицу Кордову. Ему недоставало решительности, и, вместо того чтобы без промедления напасть на своего врага и горстку его сторонников, он направил к нему эмиссаров для переговоров, предложив Абд ар-Рахману руку своей дочери и земельные владения, если он не станет претендовать на пост правителя страны. Переговоры провалились, и посланники вернулись в Кордову, но, поскольку началась зима, наместник отложил начало военной акции до улучшения погоды.

Весной Абд ар-Рахман начал действовать первым. Ему благоприятствовало то, что в южной части Андалуса жило множество арабов из Сирии, включая отряды из Дамаска, Хомса и Иордании. Немалое их число присоединилось к нему, как и большинство йеменитов, и в середине марта он занял Севилью, где привел к присяге многих своих сторонников. Однако к тому времени наместник Юсуф уже шел на Севилью, двигаясь по северному берегу Гвадалквивира, арабской Вади ал-Кабир, что значит «Великая река».

В пятницу 14 мая 756 г. две армии встали лицом к лицу на берегу реки у Мусары. Сражение продолжалось недолго. Сторонники омейядского принца быстро прорвали линию противника, наместник бросился спасаться бегством, а Абд ар-Рахман с триумфом вошел в Кордову, возглавил молитву в большой мечети и прочитал собравшимся проповедь. Однако тем временем йемениты, которые сражались скорее по старой вражде с кейситами, чем ради омейядского принца, вышли из повиновения и начали грабить город, включая дворец наместника Юсуфа, из-за чего жены, дочери и служанки последнего оказались в большой опасности. Юный Абд ар-Рахман, которому было всего двадцать шесть, прибыл как раз вовремя, чтобы спасти дам, с которыми обращался с таким рыцарственным уважением, что в благодарность они подарили ему молодую рабыню, впоследствии ставшую матерью Хишама, второго омейядского эмира Андалуса.

Теперь мужество покинуло наместника Юсуфа, и он пошел на переговоры. Он признал принца правителем Андалуса при условии всеобщей амнистии, и очень скоро, в июле 756 г., был заключен мир. Но Юсуф все еще не вполне примирился с утратой власти и, незаметно ускользнув из Кордовы, собрал в Мериде новую армию, с которой двинулся на Севилью. Гарнизон вышел из города ему навстречу, и два войска выстроились в боевом порядке.

Согласно древнему арабскому обычаю, сражение началось с единоборства. Вперед выступил огромный бербер, вольноотпущенник Юсуфа, и бросил вызов любому воину из армии Омейядов.

Когда добровольцев, готовых его принять, не оказалось, Абд ал-Малик, омейядский полководец, приказал своему сыну выйти вперед и избавить их от позора. Но когда тот сделал шаг из рядов, его остановил абиссинский вольноотпущенник Абд ал-Малика и со всей почтительностью настоял на том, чтобы самому занять его место. Поединок на глазах у обеих армий длился долго, но земля была мокра от дождя, и, в конце концов, бербер поскользнулся. Абиссинец в мгновение ока бросился на него и убил, в то время как омейядская армия подняла громкий крик «Аллаху Акбар». Этот случай интересен как иллюстрация преданности вольноотпущенников и их радения за честь господской семьи. Затем начался бой, и снова Омейяды победили, а наместник Юсуф был убит во время погони.

Однако Андалус по-прежнему раздирали восстания и гражданские войны. В 763 г., во время бунта фихритов (племени, к которому принадлежал бывший наместник Юсуф), к последним присоединился Ала ибн Мугис. Его прислал халиф Мансур, чтобы овладеть Испанией для Аббасидов, и с ним было черное знамя, врученное ему Повелителем правоверных. Под начало ибн Мугиса встали фихритские мятежники и многие другие арабские племена. Скоро положение Абд ар-Рахмана стало отчаянным, и в течение двух месяцев его держали взаперти в Кармоне, небольшом городе недалеко от Севильи, преобладающие силы аббасидского наместника.

Абд ар-Рахман решил, что у него есть лишь два выхода: победа или смерть. Собрав семьсот лучших воинов, он приказал разжечь костер у севильских ворот. Ворота были распахнуты, и, выходя, каждый воин бросал в огонь ножны своего меча. Затем, стремительно бросившись в атаку, маленький отряд во главе с молодым принцем полностью разгромил осаждающих, перебив всех их вождей. Головы аббасидского ставленника Алы ибн Мугиса и его главных сторонников были отрезаны, обработаны камфарой с солью и завернуты в черное знамя халифа и грамоту с назначением Алы на пост наместника Андалуса. К уху каждой головы был прикреплен ярлык, на котором значилось имя и титул ее бывшего владельца. Эта жуткая посылка, упакованная в мешок, была отправлена с гонцом, которому было уплачено хорошее вознаграждение, и, наконец, достигла халифа Мансура, который, получив ее, якобы возблагодарил Бога за то, что столь беспощадный враг, как Абд ар-Рахман из клана Омейядов, находится так далеко по ту сторону моря. Таким образом, всего через тринадцать лет после захвата власти Аббасидами империя уже начала рушиться.

* * *

В 762 г. произошло еще одно из бесполезных, но трагических восстаний потомков Али ибн Аби Талиба. Напомним, что пропаганда Абу Муслима использовала лозунг «Семьи», который многие шииты относили к семейству Али. Поэтому, когда революция завершилась приходом к халифату семьи Аббаса, приверженцы Али посчитали себя обманутыми. В это время в Медине жили два молодых человека, Мухаммад и Ибрахим, сыновья Абдаллаха ибн Хасана ибн Хасана ибн Али ибн Аби Талиба, которые, судя по слухам, достаточно резко высказывались на этот счет [105] .

105

Генеалогическое древо. Мятежный клан бану Али.