Чтение онлайн

Лицо Пака оставалось каменным, но я увидела, как напряглись мышцы вокруг его рта. Он не ожидал, что его подслушают, и уж точно не ожидал, что об этом заявят публично.

— Речь идет о временном тактическом союзе против общей угрозы, — произнес он, и в его голосе впервые прозвучали нотки оправдания. — Технологии, которые они предлагают...

— Технологии? — перебил я, решив, что пришло время вступить в игру. Все и так знали, что я все слышала. — Вы говорите о технологиях, которые подавляют магию? Тех самых, что они использовали, чтобы охотиться на нас с Вердой? Тех самых, что они, вероятно, используют прямо сейчас, чтобы найти и «обезвредить» таких аномалий, как я? Вы не заключаете союз, Мастер Пак. Вы даете им инструмент, чтобы вырезать тех, кто не вписывается в их стерильную картину мира. В том числе, возможно, и вас самих, когда вы станете не нужны.

Я говорила тихо, но каждое слово падало в гробовой тишине архива. Я видела, как Юджин смотрит на Пакю с нарастающим недоверием. Видела, как Амон впервые за вечер выглядел по-настоящему заинтересованным, его аналитический ум взвешивал мою версию.

— Она лжет, — холодно сказал Пак, но почва уже уходила у него из-под ног. Его авторитет дал трещину.

— А почему бы не проверить? — Дорин ухватился за возможность. — Давайте отведем ее к Совету. Пусть она все расскажет. И пусть Мастер Пак объяснит, что это за «тактический союз».

— Нет, — ответил за него Амон. Все взгляды снова устремились на него. — Совет сейчас... не объективен. Слишком много влияния у тайной службы Императора. Любое заявление будет использовано против нас. Против Храма.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась сложная смесь — досада, любопытство и нежелательное уважение к тому, как я вскрыла болевую точку.

— Есть иной путь. Официально ее здесь не было. Мы ничего не видели. Мастер Пак продолжает свою... дипломатическую миссию. — Он сделал ударение на слове, заставив Пакя чуть скрипнуть зубами. — А мы... мы занимаемся своими делами.

Это была временная победа. Амон предлагал патовую ситуацию. Никто никого не арестовывает, никто никого не обвиняет. Все сохраняют лицо и возможность для маневра.

Пак понял это. Его взгляд, полный немой ненависти, скользнул по мне, по Дорину, по Амону.

— Как скажете, Мастер Амон, — он произнес это с ледяной вежливостью. — Но учтите. Последствия этого бездействия лягут на вашу совесть.

Он развернулся и бесшумно растворился в темноте между стеллажами.

Юджин, все еще выглядевший ошарашенным, тяжело вздохнул.

— Я... я пойду. Мне нужно... подумать. — И он ушел, его мощные плечи были ссутулены под тяжестью неприятных открытий.

Мы остались втроем. Я, Дорин и Амон.

Дорин выдохнул, и все напряжение словно вышло из него.

— Араш... — он протянул ко мне руку, но я отступила на шаг.

— Не сейчас, Дорин, — сказала я мягко, но твердо. Мое сердце все еще колотилось, адреналин медленно отступал, оставляя после себя пустоту и острую необходимость действовать. — Спасибо. Но это ничего не меняет.

Я повернулась к Амону.

— Ваш «иной путь» дает мне фору. Я это ценю. Но мне нужно кое-что отсюда.

Я потянулась к полке и взяла ту самую, темную деревянную шкатулку. Она была теплой на ощупь и тихо пела в моей руке.

Амон наблюдал за мной, его голубые глаза сузились.

— И что же это?

— Страховка, — честно ответила я, опуская шкатулку в один из потайных карманов плаща. — На случай, если ваш «тактический союз» с иномирцами окажется для Храма фатальным.

Я метнула взгляд на Дорина — он смотрел на меня с немым вопросом и обидой, — затем на Амона, и повернулась, чтобы уйти.

— Араш, — снова позвал Дорин. В его голосе слышалась боль. — Куда ты?

Я обернулась на прощание, и на моем лице, я знала, была та самая, чуть отстраненная улыбка, что всегда сводила его с ума.

— Туда, где песня поют громче, чем шепчут интриги. Не провожай.

И прежде чем кто-либо из них успел что-то сказать или сделать, я шагнула в тень между стеллажами и растворилась в ней, используя все свои знания маскировки, чтобы бесшумно уйти тем же путем, что и пришла. У меня была шкатулка. У меня была информация. И у меня теперь было еще больше врагов. Но я была жива и свободна. А в моем мире это уже было большой победой.

Бегство из Храма было похоже на прохождение через лабиринт, где стены были из взглядов и подозрений. Каждый шаг отзывался эхом в напряженном воздухе коридоров. Я использовала все, чему научилась за годы ученичества и странствий: маскировалась в тенях, подолгу замирала, сливаясь с окружающим пространством, пока патрули не проходили мимо. Воздух был наполнен новым, чужим запахом — запахом императорских шпионов, сухим и холодным, как сталь.

Я пробиралась к служебному тоннелю, сердце колотилось не от страха, а от ярости. Предательство Пака, холодный расчет Амона, слепая ярость Дорина... Все это клубилось во мне, требуя выхода. Но я сжимала зубы и шла вперед. Шкатулка, лежащая в потайном кармане, была единственной точкой опоры в этом хаосе. Ее тихая, чужая песнь успокаивала меня, напоминая, ради чего все это.

Наконец я добралась до подсобки и проскользнула в узкую щель тоннеля. Темнота и тишина обняли меня, как старые друзья. Я не стала сразу бежать. Прислонившись к шершавой стене, я закрыла глаза и несколько минут просто дышала, выравнивая сердцебиение. Нужно было успокоиться. Гнев — плохой советчик.

«Араш?»— мысль Моргуса прорвалась сквозь расстояние, острое, как игла, полное тревоги.

«Я здесь. Жив-здоров. Встречай у расщелины. Уходим. Сейчас же», — послала я ему, вкладывая в мысль всю свою решимость.

Он не задал лишних вопросов, лишь послал волну облегчения и готовности.

Я двинулась по тоннелю быстрее, почти бежала, спотыкаясь о камни. Теперь, когда самое опасное было позади, адреналин начал отступать, и я почувствовала леденящую усталость. Рука сама потянулась к шкатулке. Я не могла ждать.

На полпути к выходу я не выдержала. Спрятавшись в нише, куда едва проникал свет с поверхности, я достала ее. Дерево было гладким и теплым, на крышке был вырезан сложный узор, напоминающий мой собственный цветок-метку. Не было замка, не было защелки. Она просто открылась от прикосновения моего пальца.

Внутри не было свитков. Не было кристаллов. Лежал один-единственный предмет — серебристый медальон на тонкой цепи. Он был сделан из того же материала, что и мой браслет, и от него исходило такое же чувство... дома. Безопасности. Любви.

Я осторожно взяла его. В тот же миг медальон вспыхнул мягким светом, и в моем сознании, словно вспышка, возник образ.

...Я вижу женщину. Лианна. Она молода и прекрасна, ее серебристые волосы развеваются на ветру. Она не в пустыне. Она стоит на балконе из белого камня, за которым простирается город невероятной архитектуры — парящие башни, мосты из света, деревья с листьями цвета сапфира. Это Мэриэль. Она живой. Она смотрит вниз, на площадь, где играют дети, и улыбается. Улыбка светлая, но в глазах — тень неизбежной грусти. Она что-то говорит, обращаясь к кому-то невидимому: «...должна попытаться. Для нее. Для всех нас. Даже если это последнее, что я сделаю...»