Чтение онлайн

Я делилась с ним не магией Хаоса, не силой Легатов. Я делилась с нимжизнью. Той жизнью, которую я знала, которую любила, которую хотела защитить.

И росток отвечал. Его единственный листок чуть распрямлялся, серебристый стебелек тянулся к моим ладоням. Он не рос на глазах, но я чувствовала, как его крошечное сознание, его «песнь» становится чуть громче, чуть увереннее. Он впитывал мои воспоминания, как воду, и пускал в них корни.

Внезапно Моргус, дремавший неподалеку, насторожился. Его тело напряглось, и в наше ментальное пространство, уже ставшее чуть четче, ворвалась резкая, предупреждающая вспышка — образ чего-то острого, холодного и чужого.

Я мгновенно оборвала связь с ростком и вжалась в основание мертвого ствола, затаив дыхание. Моргус бесшумно растворился в тумане, став невидимым стражем.

Из молочной пелены, прямо на противоположном краю оврага, вышли двое. Это не были иномирцы. И не легаты. Один из них был высоким, костистым мужчиной с головой горного козла — типичный Перевертыш. Его рога были испещрены зарубками, а в руках он сжимал тяжелую секиру. Второй... был человеком. Одетым в добротную, утепленную одежду нордхеймского торговца, но с лицом, скрытым глубоким капюшоном. От него исходила странная, приглушенная пустота, не такая всепоглощающая, как у иномирцев, но столь же чуждая.

— Видишь? — просипел Перевертыш, указывая на меня своим искривленным рогом. Его голос был хриплым, гортанным. — Говорил же, старик. Здесь кто-то есть. И пахнет он... странно. Не местный.

Человек в капюшоне медленно кивнул. Его движения были плавными, почти экономными.

— Наблюдательна, Гарк, — произнес он, и его голос был ровным, без эмоций, как у человека, зачитывающего отчет. — И не одна. Чувствую еще одно присутствие. Крупное. Звериное.

Он сделал шаг вперед, и его капюшон слегка съехал, открывая часть лица. И я увидела его глаза. Они были нормальными, человеческими, но взгляд... взгляд был старым, усталым и невероятно пронзительным. Таким взглядом смотрят на насекомое, которого собираются пришпилить булавкой к пробковой доске.

— Девушка, — обратился он ко мне. — Выходи. Мы не причиним тебе вреда. Нам нужна информация.

Ложь. Я чувствовала ее кожей. От него исходило то же холодное любопытство, что и от Амона, но приправленное чем-то еще более неприятным — безразличием коллекционера.

Я не двигалась, оценивая расстояние. До них — метров двадцать. Слишком далеко для броска, слишком близко, чтобы успеть скрыться, если они решат атаковать.

— Мы знаем, что ты не из этих мест, — продолжал незнакомец. Его голос был тихим, но он прекрасно резонировал в тишине долины, будто он знал ее секрет. — Твоя энергетическая сигнатура... уникальна. Смесь местного Хаоса и чего-то... иного. Более изящного. Мой наниматель щедро платит за такие диковинки.

Охотник, — пронеслось у меня в голове. Не наемник, а именно охотник за артефактами. Или за людьми-артефактами. И он работал не в одиночку. У него был «наниматель». Сердце упало. Если такие, как он, уже вышли на мой след, значит, слухи поползли.

— Иди к черту, — тихо, но отчетливо сказала я. Мой голос прозвучал в тишине громче, чем я ожидала.

Перевертыш Гарк злобно рассмеялся.

— О, бойкая! Давай, старик, прижмем ее, я с ней быстро поговорю!

Он сделал шаг, но человек в капюшоне резким жестом остановил его.

— Не надо. Она не одна.

В тот же миг из тумана за спиной охотников выросла огромная тень. Моргус. Он не нападал. Он просто стоял, его крылья были расправлены, а низкий, угрожающий рык, который долина не смогла поглотить полностью, заставил воздух вибрировать. Это был рык хищника, охраняющего свою территорию.

Гарк резко обернулся и отшатнулся, вскинув секиру. Его козлиные глаза расширились от страха.

Человек в капюшоне лишь медленно повернул голову, оценивая Моргуса тем же бесстрастным взглядом.

— Грифон. Взрослеющий. Интересно. — Он снова посмотрел на меня. — Ты становишься все более ценных экземпляром, девочка. Но сегодня не наш день. У тебя слишком грозный страж.

Он кивнул своему наемнику.

— Отступаем, Гарк. Мы получили достаточно данных.

Они начали медленно отходить, не поворачиваясь к нам спиной. Охотник не сводил с меня глаз.

— Мы еще встретимся, — сказал он, и это прозвучало не как угроза, а как констатация неизбежного факта. — Мир стал тесен для таких, как ты. И для таких, как я.

Они растворились в тумане так же внезапно, как и появились.

Я вышла из укрытия, дрожа от выброса адреналина и ярости. Моргус подошел ко мне, прижимаясь могучим плечом к моей руке.

Они ушли. Но вернутся. С большими силами.

— Я знаю, — прошептала я, глядя в пустоту, где они исчезли. — Они все хотят меня заполучить. Храм, иномирцы, а теперь и эти... коллекционеры.

Я посмотрела на склянку с пеплом Дерева в своей руке, а затем на хрупкий росток. Опасность сгущалась со всех сторон. Мое уединение закончилось. Я больше не могла просто прятаться и учиться. Пришло время действовать. Но чтобы действовать, мне нужны были не только сила и союзники. Мне нужна былавласть. Не та, что дается узорами Легатов, а та, что рождается из знания. Знания о том, кто я, и о том, как использовать свое наследие не просто для выживания, а для победы.

И у меня появилась идея. Безумная, опасная, но единственная, что могла дать мне ответы. Мне нужно было вернуться. Вернуться в самое сердце системы, что считала меня своим инструментом. Мне нужно было проникнуть в Храм Бога Хаоса и найти то, что они скрывали. Их архивы. Их тайные знания. Все, что они могли знать о Мэриэле, о разломах и о таких аномалиях, как я.

Это было самоубийством. Но сидеть в ловушке и ждать, пока за мной придут, было еще большим самоубийством.

Я повернулась к Моргусу, и в моих глазах горела новая решимость.

— Мы уходим отсюда. Мы возвращаемся в Пустоши. В Храм.

Моргус наклонил голову, его золотистые глаза смотрели на меня с пониманием. Он не удивился.

В логово врага?

— В логово врага, — подтвердила я. — Чтобы найти оружие, которое поможет нам его уничтожить.

Путь из Долины Безмолвного Ветра стал испытанием на прочность. Тишина, ставшая почти материальной, нехотя отпускала нас, цепляясь за сознание. Я шла, обернув себя и Моргуса тончайшим коконом собственного спокойствия, ровной «песнью», сливавшейся с безмолвием. Мы двигались на юг, и с каждым шагом привычный мир возвращался — сначала шепот ветра, затем гул подземных вод, и наконец — оглушительный после давящей тишины хор жизни.

Когда туман окончательно рассеялся, я впервые за долгие дни увидела солнце. Его свет был слепящим после молочно-белой мглы. Моргус расправил крылья с явным облегчением.

Летим?— его мысль прозвучала удивительно четко после долгого подавления.

«Летим», — подтвердила я, с облегчением взбираясь на его спину.

Несколько дней мы летели над меняющимися пейзажами Нордхейма. Снежные равнины сменялись хвойными лесами, потом пошли холмистые предгорья. Но на подлете к границам Умбары погода испортилась. Нас настиг шквальный ветер с дождем, превращающимся в колючую крупу. Моргус боролся с потоками, но риск быть сбитым и разбиться о скалы был слишком велик.