Чтение онлайн

«Придется идти пешком», — передал он, с трудом совершая посадку на краю каменистого плато.

Мы шли под пронизывающим ветром еще два дня, прежде чем вышли на пыльную дорогу, ведущую к умбарским землям. Именно здесь, на этом пыльном тракте, мы наткнулись на следы беды...

Повозка, перевернутая на бок, с разбросанным вокруг скарбом. Трое людей — мужчина, женщина и девочка лет семи — прижались друг к другу, отбиваясь от пятерых оборванных разбойников с зазубренными ножами. В глазах мужчины читалась яростная решимость, в глазах женщины — смертельный ужас.

Я не раздумывала. «Тихий Шепот» и «Отзвук» появились в моих руках еще до того, как я осознала это. Я не стала тратить время на скрытность. Я просто вошла в их круг, как вихрь.

Мои движения были отточены годами тренировок и отшлифованы недавними боями. Разбойники, привыкшие давить числом беззащитных торговцев, не были готовы к скорости и точности Мастера. Двое были обезоружены и сбиты с ног ударами рукоятей, еще один получил клинком по руке, роняя оружие. Остальные двое, увидев, как легко я с ними справилась, бросились наутек.

Я не стала их преследовать. Я повернулась к семье. Мужчина, все еще сжимая окровавленную оглоблю, смотрел на меня с изумлением и благодарностью.

— Спасибо, госпожа... мы... мы не знаем, как...

— Уходите с дороги, — коротко сказала я. — И постарайтесь забыть, что видели меня.

Я помогла им поставить повозку на колеса, и они, непрестанно благодарили, поспешили скрыться в ближайшей рощице. Я смотрела им вслед, чувствуя странное удовлетворение. Это была простая, чистая помощь. Без скрытых мотивов, без политики. Такое редко выпадало в моей жизни.

Мы двинулись дальше и через день вышли к окраинам пустыни Генэ. Воздух стал сухим и раскаленным, знакомым до боли. И именно здесь, среди первых барханов, мы услышали звуки боя — звон стали, яростные крики и... странные, щелкающие вопли.

За следующим поворотом открылась картина. Молодой легат в потрепанных дорожных одеждах, с алыми узорами, пылающими на его лице и руках, отбивался от стаи морангов.

Эти твари были бичом пустыни — размером с крупную собаку, покрытые хитиновыми пластинами, с шестью лапами и парой серповидных клешней. Их щелкающие челюсти могли перекусить лодыжку, а яд, стекавший по хвосту-жалу, вызывал мучительный паралич. Их было штук пятнадцать, и они уже окружили легата, вынудив его встать спиной к скале.

Легат сражался яростно, его клинок, вспыхивая алым светом, отсекал клешни и пробивал хитин. Но моранги были быстры и многочисленны. Один из них ухитрился вцепиться ему в плечо, и легат с подавленным стоном вырвался, оставив клочья одежды и полоску крови на хитине.

Я не стала кричать. Я просто вошла в бой. «Тихий Шепот» просвистел в воздухе, отсекая хвост-жало у моранга, готового ударить легата в спину. «Отзвук» парировал удар клешни, направленный в меня.

Легат, увидев подмогу, воспрял духом.

— Осторожно, яд! — крикнул он, его голос был молодым и напряженным.

Мы встали спиной к спине. Наши стили были разными. Его — яростный, мощный, основанный на грубой силе Хаоса. Мой — точный, почти экономный, сливающийся с окружающим пространством. Я не пробивала хитин — я находила слабые места, суставы, места соединения пластин. Мои клинки пели тихую, смертоносную песню, в то время как его меч выл яростным гимном разрушения.

Вместе мы были идеальной парой. Он привлекал их внимание своей мощью, а я методично сокращала их численность. Через несколько минут последний моранг, лишившийся обеих клешней, с визгом отполз в песок.

Легат тяжело дышал, опираясь на меч. Его лицо, покрытое пылью и потом, было молодым и открытым. Алые узоры на его щеках медленно угасали.

— Черт возьми, — выдохнул он, оглядывая поле боя. — Думал, меня здесь и похоронят. Юрган Терман, легат красного уровня. Я твой должник.

— Не стоит благодарности, — ответила я, сохраняя нейтральный тон. Моя личина скрывала лицо, и я была благодарна этому. — Эти твари стали наглее.

— Сказывают, их что-то вспугнуло в глубине пустыни, — Юрган вытер лоб. — Беспокоятся все. И не только они. — Он пристально посмотрел на меня. — Ты... не простая путница. Стиль боя... знакомый. Ты из Храма?

«Вот черт», — мелькнуло у меня в голове. Я не хотела привлекать внимания.

— Я независимый специалист, — уклончиво ответила я. — Бывала в разных местах.

Он кивнул, но во взгляде осталась тень сомнения.

— Понятно. Что ж, еще раз спасибо. Куда путь держишь?

— В Умбарские земли, — солгала я. — По своим делам.

— Осторожней на дорогах, — предупредил он. — Вокруг неспокойно. Тайная служба императора рыщут повсюду, ищут кого-то. Говорят, сбежавшего Мастера храма бога Хаоа. Опасная, если верить слухам. — Он покачал головой. — В общем, бардак.

Мое сердце упало. Слухи расползались быстрее, чем я шла.

— Спасибо за предупреждение, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Удачи тебе, Юрган Терман.

— И тебе, таинственная незнакомка, — он улыбнулся, и улыбка была открытой и честной.

Он повернулся и зашагал по дороге, в сторону от пустыни. Я смотрела ему вслед, чувствуя горечь во рту. Он был одним из «нормальных» легатов.

Этот мимолетный союз с Юрганом лишь подчеркнул мое одиночество. Я была между молотом и наковальней. Между Храмом, видевшим во мне инструмент, иномирцами, видевшими во мне угрозу, и такими вот честными воинами, для которых я была всего лишь беглой преступницей.

Я углубилась в пустыню, к заставе Умбары, с тяжелым сердцем, но с еще более твердой решимостью. Мне нужно было узнать правду. Чтобы понять, против чего я сражаюсь на самом деле. И чтобы, возможно, однажды найти способ объяснить таким, как Юрган, что не все в этом мире делится на черное и белое.

Застава «Последний Приют» встретила меня волной зноя и густым запахом жареного мяса, специй и пыли. После стерильной чистоты Долины эта насыщенная, почти осязаемая жизнь била в нос, кружа голову.

Я оставила Моргуса в скрытой расщелине неподалеку.

«Если я не вернусь к рассвету...»

«Я разнесу эту конуру в щепки»,— мысль его была обжигающе яростной. Спорить было бессмысленно.

Перед входом в таверну я надела амулет-личину. Магия артефакта сработала мгновенно — легкое покалывание по коже, и мое лицо скрылось под маской безличных, смутных черт, которые взгляд цеплял, но сразу же забывал. Никаких узоров, ничего примечательного. Просто еще один путник.