Чтение онлайн

— Далеко мы от столичных дел, дитятко. Здесь правит урожай и зима. А в столице… — она махнула рукой, — … сидят свои короли. Мне до них дела нет.

Она солгала. Или утаила правду. Я почувствовала это по лёгкому напряжению в её спине, по тому, как она избежала моего взгляда. Она знала. Знала о легатах, об Империи. Но не хотела говорить.

Это открытие стало и облегчением, и новой загадкой. Я была на Аороне. Но в какой её версии? Та ли здесь история? Те же ли правители? И самое главное — почему меня отправили именно сюда, к этой конкретной женщине, которая явно была не простой знахаркой?

Я стала наблюдать за ней пристальнее. И заметила странности. Иногда по ночам из её комнаты доносился приглушённый гул — не голос, а скорее вибрация, похожая на заклинание, но непохожее на всё, что я знала. Иногда утром я находила в саду следы — не животного, а странные, будто опалённые огнём круги на траве.

Она что-то скрывала. Что-то практиковала. И её знания в травах были не просто народной мудростью. Это была сложная, систематизированная наука. Наука, которой могли бы позавидовать алхимики императорского двора.

Я решила не торопить события. Я была ученицей. Губкой. Я впитывала её знания, понимая, что они — и есть моё испытание. Ключ к тому, чтобы стать Мастером, лежал не в силе, а в мудрости. В понимании, что настоящая мощь часто скрывается в тишине, в капле, в шепоте яда и целебного отвара. И моя учительница была живым воплощением этой истины. Под маской простой женщины скрывалась бездна знаний. И мне нужно было заглянуть в неё, чтобы найти путь домой.

Дни текли размеренно, наполненные запахом трав и тишиной леса. Я привыкла к ритму жизни у Верды, к её немногословным урокам, к пронзительным взглядам, которые, казалось, видели больше, чем следовало. Моё тело, привыкшее к суровым тренировкам, находило отдохновение в физическом труде, а разум жадно впитывал новые, изощрённые знания.

Однажды днём, когда мы с Вердой развешивали на просушку новые пучки мяты и чабреца, в сад, спотыкаясь и задыхаясь, ворвалась заплаканная женщина из деревни.

— Верда! Тетка Верда! Беда! — она едва могла говорить, ловя ртом воздух. — Мой Томми… он на Утёс Орла забрался, хвастался перед мальчишками! А теперь кричит, что не может слезть! Боимся, сорвётся!

Утёс Орла. Я видела его — высокую, почти отвесную скалу на окраине леса, поросшую колючим кустарником. Место опасное даже для взрослого охотника.

Верда отложила травы, её лицо стало суровым.

— Беги, зови мужчин, лестницы и верёвки! — приказала она женщине, но в её глазах читалась безнадёжность. Пока соберутся, пока доберутся…

Женщина кивнула и бросилась обратно к деревне.

Верда обернулась ко мне, и её взгляд был тяжёлым и вопрошающим. Она смотрела на мои руки, на мою позу, на то, как я мгновенно оценила обстановку, а не впала в панику.

Я уже сбрасыла рабочий фартук.

— Я попробую, — сказала я коротко, не ожидая её разрешения. — Моргус!

Грифон, дремавший на солнышке, встряхнулся и был уже рядом, скинув с себя плащ-накидку. Его крылья были готовы к действию.

Мы не побежали по дороге. Я рванула напрямик, через лес, двигаясь с той неестественной, стремительной лёгкостью, которую не могла скрыть полностью. Моргус бежал рядом, его мощное тело легко перескакивало через буреломы, активно помогая крыльями.

Мы выскочили на луг у подножия утёса. Наверху, на самом краю, прижавшись к камню, сидел мальчишка лет восьми. Его испуганные всхлипы доносились сверху.

— Эй! Томми! — крикнула я, чтобы он знал, что помощь близко.

Он выглянул, его лицо было бледным от ужаса.

— Я не могу! Я зацепился штаниной за корень! Не могу пошевелиться!

Осматривать скалу с верёвками времени не было. Камень мог быть хрупким, а его штанина — порваться в любой момент.

— Жди здесь, — мысленно приказала я Моргусу. «Если упадёт — лови».

Я подбежала к скале и, не раздумывая, начала подъём. Это не был скалолазание в обычном понимании. Это было использование малейших выступов, трещин, цепких корней кустарника. Моё тело, тренированное на самых сложных препятствиях Храма, двигалось автоматически. Я не лезла — я текла вверх по камню, находя опору там, где её, казалось, не могло быть. Песок и камень всегда были моими союзниками, и даже здесь, на этой чужой скале, я чувствовала их тихий отклик.

Снизу донёсся шум голосов — это подоспели первые сельчане с Вердой. Они смотрели снизу, затаив дыхание.

Я была почти наверху, когда услышала треск. Мальчик вскрикнул. Камень, за который он цеплялся, начал осыпаться. Его тело дёрнулось, и он начал падение.

Я оттолкнулась от скалы в прыжке, рискуя сорваться сама, и метнулась вперёд, хватая его за куртку. Его вес больно дёрнул мою руку, но я удержалась, вцепившись другой рукой в прочный корень.

В этот момент с криком с неба спикировал Моргус. Он не мог поднять нас обоих, но его мощные крылья создали мощный нисходящий поток воздуха, который прижал нас к скале, дав дополнительную секунду на то, чтобы найти новую опору.

— Держись за меня! — крикнула я мальчишке.

Он обвил мою шею руками, дрожа от страха. Снизу раздались облегчённые возгласы. Теперь, с грузом на спине, спуск был ещё опаснее.

— Моргус, вниз! — мысленно скомандовала я.

Грифон понял. Он спикировал к подножию скалы, расчищая пространство. Я же начала спускаться, двигаясь ещё медленнее и осторожнее, чувствуя каждую мышцу, каждый камень под пальцами.

Когда мои ноги наконец коснулись твердой земли, меня окружила толпа. Женщина, мать мальчика, рыдая, прижала к себе перепуганного Томми. Мужики смотрели на меня с открытым ртом и суеверным страхом. Моя скорость и ловкость были явно нечеловеческими.

Я отступила в тень, стараясь отдышаться. Мои руки дрожали от напряжения.

Ко мне подошла Верда. Она молча смотрела на меня, и в её зелёных глазах не было ни удивления, ни страха. Было лишь глубокое, бездонное понимание.

— Спасибо, — тихо сказала она. Не за спасение мальчика. А за то, что я сделала это. За подтверждение её догадок.

Потом она обернулась к толпе, и её голос снова стал голосом деревенской знахарки:

— Ну чего уставились? Разошлись! Делайте ей дорогу, пусть отдохнёт. И тебе, Томми, отвар успокоительный приготовлю, а то всю ночь кричать во сне будешь.