Чтение онлайн

— Знаешь, я видел, как много молодых людей погибло на той войне. Я держал на руках не одного умирающего молодого человека. И некоторые из них были ненамного старше тебя. Они умерли, их кровь пропитала мою форму, их губы беззвучно стучали под горячим дождем в джунглях. Им не довелось умереть в своей собственной стране. Они умерли на земле, которая им не принадлежала. И они умерли с вопросом в глазах. Они были мужчинами не более часа, и они умерли на руках другого солдата, который был единственной семьей, которая у них была. Чёрт возьми, они должны были быть дома, играть в баскетбол или целовать своих подруг или парней, целовать всех, кого они любили. Я знаю, что на многих из нас, участвовавших в войнах нашей страны, смотрят как на героев. Но я знаю, кто я такой и я не герой. Мне не нужно быть героем, чтобы быть мужчиной.

Мой отец плакал. Он говорил дрожащими губами.

— Знаешь, чему я научился, Ари?

Он посмотрел на меня. Я мог видеть всю его боль, и я знал, что он вспоминал всех людей, которые там погибли. Он носил их с собой, потому что таким человеком он был. И теперь я понял, что он жил с этой болью каждый день своей жизни.

— Я узнал, что жизнь священна, Ари. Жизнь, чья угодно жизнь, жизнь каждого священна. И этот мудак выступает по телевидению, рассказывая всему миру, что он не сражался за них, потому что они этого не заслуживали. Что ж, это именно то, за кого он боролся. Он боролся за их право быть услышанными. И его жизнь не более священна, чем их.

Всё, что я должен был сказать, прозвучало бы дёшево. Мне нечего было сказать, что могло бы исцелить его боль и разочарование. Я ничего ни о чём не знал.

Он вытер слёзы с лица рукавом рубашки.

— Полагаю, ты не думал, что твой отец может так много говорить.

— Мне нравится, когда ты говоришь.

— У твоей матери это получается лучше, чем у меня.

— Да, но в этом не хватает чего-то, что есть у тебя, а у неё нет.

— Чего?

— Она не любит ругаться.

Он расплылся в улыбке, которая была лучше, чем смех.

— Твоя мать считает, что мы должны быть более дисциплинированными в словах, которые используем. Она не верит в насилие ни в какой форме. Она считает, что ругань — это форма насилия. И она терпеть не может, когда люди лгут ей по какой-либо причине. Она думает, что ложь — худший вид насилия.

— Ты когда-нибудь лгал ей о чем-нибудь?

— Я никогда не лгал ей ни о чём, что имело значение. И кроме того, зачем кому-то понадобилось лгать такой женщине, как твоя мать? Она бы видела тебя насквозь.

— ЭТО ТЫ, АРИ?

Я поднял глаза и увидел миссис Алвидрез.

— Привет, — сказал я. — Это я.

— Ты вырос и стал таким же красивым, как твой отец.

Из всех подруг моей матери миссис Альвидрес была моей наименее любимой. Я всегда думал, что она какая-то ненастоящая. Она выдала много комплиментов, но я не думал, что она говорила их серьёзно. Она добавила что-то чересчур сладкое в свой голос, хотя не было никакой причины делать это. За исключением, конечно, того, что ты совсем не был милым. Наверное, я просто не думал, что она была очень искренним человеком, но что, чёрт возьми, я знал? Она была одной из церковных подруг мамы, и они делали хорошие вещи, такие как распродажи одежды, рождественских игрушек и продовольственного банка. Она не могла быть настолько плохой. Но иногда у тебя просто возникает плохое предчувствие по отношению к кому-то и ты не можешь от него избавиться.

— Мать дома?

— Да, мэм, — сказал я, поднимаясь с сидения на ступеньках. — Заходите. Я схожу за мамой. — Я придержал для неё дверь открытой.

— У тебя очень хорошие манеры.

— Спасибо, — сказал я. Но почему-то то, как она это сказала, не прозвучало как комплимент. Это больше походило на то, что она была удивлена.

— Ма-ам, — закричал я, — миссис Альвидрес пришла навестить тебя.

— Я в спальне, — крикнула она в ответ. — Сейчас выйду.

Я указал на диван и предложил миссис Алвидрез присесть. Потом извинился и пошёл на кухню, чтобы взять стакан воды.

Я слышал, как мама приветствовала миссис Алвидрез.

— Лола, это сюрприз. Я думала, ты расстроена из-за меня.

— Ну, это не имеет значения. Это была мелочь.

— Но это было, не так ли?

Между ними повисло короткое молчание. Я думаю, возможно, она хотела получить извинения от мамы за какую бы то ни было мелочь. Но мама не клюнула на наживку. А потом я услышал голос матери, нарушивший, как мне показалось, неловкую тишину.

— Не хочешь чашечку кофе?

Они вошли на кухню, где я как раз собирался начать делать записи в дневнике. Я улыбнулся им. Мама поставила новый кофейник, затем повернулась к миссис Алвидрез.

— Лола, я уверена, что ты пришла не только для того, чтобы выпить чашечку кофе.

Я мог бы сказать, что мать не считала миссис Альвидрес одной из своих самых близких подруг. В её голосе слышалось нетерпение, которое я редко слышал. Это был не тот голос, которым она разговаривала со мной, когда была раздражена. Таким тоном она разговаривала с моим отцом, потому что он отказывался бросить курить.

— Что ж, я бы предпочла поговорить с тобой наедине.

Это был мне сигнал покинуть комнату. Я начал вставать, но мама остановила меня.

— Нет ничего такого, что ты должна была бы сказать мне, и чего не могла бы сказать в присутствии моего сына.

Я мог бы сказать, что матери действительно не нравилась миссис Альвидрес, и по какой-то причине она была возмущена её присутствием в своём доме. Я никогда по-настоящему не видел, чтобы мать вела себя подобным образом. Когда кто-то неожиданно заходил к ней, она прекращала всё, что делала, и заставляла их чувствовать себя желанными гостями. Но я не чувствовал приветливости от неё.

— Я действительно не хочу вести эту дискуссию в присутствии детей. Это просто неуместно.

— Ари не ребёнок. Он почти мужчина. Я уверена, он справится с этим.

— Я думала, ты более сдержанная мать.

— Лола, за все годы, что я тебя знаю, это всего лишь второй раз, когда ты входишь в мою парадную дверь. В первый раз это было сделано для того, чтобы утешить меня, когда имя моего старшего сына появилось в газете. Только ты пришла не для того, чтобы утешить меня. Ты пришла, чтобы осудить меня за то, какой матерью я была. Ты сказала, и я помню каждое слово, что всего этого могло бы не случиться, если бы ты была такой матерью, какой ожидал от тебя Бог. Ты прости меня, если я скажу, что мне наплевать на твоё мнение о том, какая я мать.

— Я полагаю, некоторые люди просто не очень хорошо воспринимают конструктивную критику.

Моя мать кусала губу.

— Конструктивную? У нас с тобой разные взгляды на то, что означает это слово.

— Я тебе никогда не нравилась.

— Я никогда не относилась к тебе ни с чем, кроме уважения, даже если ты этого не заслужила. И было время, когда ты мне очень нравилась. Но прошло много времени с тех пор, как ты давала мне повод нравиться тебе.

Мне начинала нравиться эта небольшая дискуссия, которую затеяли моя мама и миссис Алвидрез. Если это должно было вылиться в драку, я уже знал, что миссис Альвидрес проиграет. У неё не было молитвы. Я держал голову опущенной. Не хотел, чтобы они заметили, что я улыбаюсь.