Чтение онлайн

— Кстати, меня зовут Гектор, — он протянул руку для рукопожатия, что показалось мне немного странным. Он продолжил говорить.

— Социально отстраненный, например: Ари, который, казалось, всегда был связан с уроком, но понятия не имел, что классные комнаты — это социальная среда.

— Елена, почему у меня такое чувство, будто на меня нападают?

— Я понятия не имею, почему ты чувствуешь то, что чувствуешь.

— Ты морочишь мне голову.

— Это легкое искусство в общении с парнями.

Я так понял, что Елена была одним из тех милых людей, которым всегда приходилось говорить правду.

— Похоже, ты научился делать что-то непринужденное, — сказала она. — Или это неверное предположение? Старый Ари не знал, что существует такое выражение, как — расслабься.

— Новый Ари действительно умеет расслабляться. Но он не эксперт. Пока что.

Елена сказала мне, что на самом деле она не очень терпелива с парнями, потому что парни обычно ходят на ланч.

— Мы здесь, чтобы поприветствовать тебя в мире старшей школы. Заполненной студентами. Которые и есть люди.

— Значит, вы — комитет по приёму гостей?

— Вот именно! Самозванец. Добро пожаловать в среднюю школу Остина, Аристотель Мендоса, — она оглядела меня с ног до головы и сказала. — Даже в самые худшие дни ты, по крайней мере, радуешь глаз внешним видом. Но ты идиот.

— Елена, есть много причин, по которым кто-то может назвать меня идиотом.

— Тебе нужны мои доводы? Ты совершенно не обращал внимания на то, что нравишься людям, и тебе, казалось, было все равно. Ари, в прошлом году ты был избран принцем младшего класса на выпускном вечере. А ты даже не потрудился появиться.

— Я знаю, это звучит дерьмово, Елена, но я нахожу все это унизительным. Все всегда хотели, чтобы я был тем, кем я не был. Я бы просто умер, черт возьми, стоя у всех на глазах. Как я мог быть чьим-то другом, если я не знал, как им быть? Дело не в том, что я пытался сделать кого-то из вас невидимым. Я пытался сделать себя невидимым.

— Это душераздирающе. И в любом случае, сделать себя невидимым просто невозможно. У тебя есть сверхспособности или что?

Я посмотрел в глаза мальчику, который произнёс эти слова. Его глаза не так уж сильно отличались от моих.

— Ты был на некоторых моих занятиях в течение трех лет, — сказал я. — А я даже не знаю твоего имени, — я посмотрел на Елену и сказал. — Добавь ещё одну причину в свой список того, почему я идиот.

— Ты не идиот. Ну, по крайней мере, не больше, чем все мы, — он протянул руку. — Я Хулио.

Рукопожатие. Моё второе рукопожатие. И я вдруг испытал благоговейный трепет перед таким простым жестом. Мальчики не прибегали к таким жестам. Это делали только мужчины.

— Я Ари, — сказал я.

— Я знаю. Все знают, кто ты такой.

Наверное, вы могли бы сказать, что я потерпел неудачу в превращении в человека-невидимку.

Одна из наших учительниц, миссис Хендрикс, продвинулась в этом мире. Она была моей учительницей математики в девятом классе, а теперь вела курс биохимии для старших классов. Моя не совсем любимая тема. Я не был большим любителем науки. Однажды она отвела меня в кабинет директора, из-за того, что она назвала ссорой с другим парнем в коридоре после уроков. Я подумал, что — ссора — слишком громкое слово для того, чтобы сказать, что я ударил Серхио Аларкона прямо в лоб, потому что он назвал девушку, которая мне нравилась (или, по-видимому, девушку, которая, как мне казалось, мне нравилась) проституткой. На самом деле он использовал испанское слово — пута. Миссис Хендрикс сочувствовала ему, но она была из тех людей, которые не верили, что может быть какое-то оправдание тому, что другому парню разбили нос.

Когда я вошёл в её класс, она улыбнулась так, что это было наполовину естественно, наполовину принужденно.

— Что ж, мистер Мендоса, добро пожаловать в мой класс.

У неё была привычка называть всех учеников по фамилиям, добавляя мистер или мисс в качестве суффиксов. Она объяснила, что хотела почтить память своих учеников, обращаясь к ним так, как будто они уже стали взрослыми, или напомнить им, что взрослая жизнь — это цель. Если бы у неё была хоть капля наблюдательности, она бы поняла, что большинство из нас не считают взрослую жизнь целью, достойной достижения.

Не знаю, как некоторым учителям удается прилагать почти экстраординарные усилия, чтобы научить чему-то, и в то же время преуспевать в том, чтобы заставить своих учеников ненавидеть их. Для этого нужен настоящий талант. Ей бы хотелось, чтобы мы поверили, что мы никогда ни в чём не преуспеем без её помощи.

К нашей чести, мы никогда ей не верили.

Миссис Ардовино выглядела как пожилая богатая женщина прямо из кино. Казалось, у неё был большой класс, и в том, как она держалась, было что-то очень официальное. Её седые волосы были собраны в пучок, а платье выглядело так, словно стоило кучу денег, и она знала, как пользоваться косметикой. Когда она увидела мои забинтованные руки, то спросила, могу ли я делать заметки. Я пожал плечами.

— Не очень, — сказал я.

— Возможно, я позволю тебе пользоваться магнитофоном, пока ты не придёшь в себя.

Я не мог представить себя лежащим на своей кровати и слушающим этот голос с легким британским акцентом.

— Нет, все в порядке. Мне не понадобится диктофон, — сказал я.

— Это несерьезно. Бинты снимут к завтрашнему дню.

— Это ожог? Потому что, если это ожог, он может быть гораздо серьезнее, чем ты думаешь. — у неё не было никакого уличного опыта. Не годится ни для одного учителя. И для нас это тоже не сулило ничего хорошего. Несмотря на всю официальность её голоса, я уже думал, что она идиотка.

— Нет, это не ожог.

— Ты обращался к врачу? — спросил я.

— Я ходил к школьной медсестре. Она позаботилась об этом.

— Медсестры — не врачи, — действительно? Кто была эта гребаная леди? — И это медсестра сказала, что нет необходимости обращаться к врачу?

— Мы оба сошлись в этом вопросе.

— Некоторые школьные медсестры весьма компетентны. Другие — нет.

Может, эта учительница, если она являлась ею, использовала тактику отсрочки, потому что не была готова к занятию?

— Эта медсестра — настоящий профессионал, — сказал я.

— Как ты можешь быть так уверен в своих суждениях?

Я услышал, как парень позади меня прошептал:

— Иисус, блядь, Христос.

И миссис Ардовино, должно быть, услышала, что половина класса начала разражаться заразительным смехом, который угрожал охватить всю комнату. Или, может быть, она просто ничего не замечала.

— Миссис Ардовино, медсестра была в порядке. Я в порядке. Все в порядке.

— Ну, если ты совершенно уверен.