Чтение онлайн

Она собиралась свести меня с ума, черт возьми.

— Я совершенно уверен, — я не хотел говорить это так громко.

Некоторые из моих одноклассников сочли весь этот обмен мнениями между мной и миссис Ардовино забавным. И хотя мне действительно хотелось рассмеяться, я не мог. Мне было стыдно за неё. Я почувствовал к ней сострадание, подобное состраданию Данте.

Парень позади меня прошептал так, что половина класса могла слышать:

— Вот на что похоже гребаное чистилище.

И ученики снова начали смеяться.

— Миссис Ардовино, — сказал я, — Я ввязался в драку. Кое-кого ударил. Несколько человек. И если бы там было больше людей, я бы тоже ударил их. Мои костяшки пальцев кровоточили, а руки распухли. И они все ещё пульсируют прямо сейчас. Но завтра со мной все будет в порядке.

— Я понимаю, — сказала она. — Я сожалею о пульсирующей боли. Возможно, ты понял, что, когда думаешь, что нашел решение проблемы, ударив кого-то, нескольких человек, ты не только не решил проблему, но и создал другую.

— Это именно то, чему я научился.

— Превосходно.

— Превосходно, — повторил я.

Парень позади меня хохотал до упаду.

А девушка, которая сидела за одной из парт в самом начале класса, пыталась смеяться так тихо, как только могла. И видел, что она прижимала руки ко рту, а её спина дрожала.

В комнате все ещё раздавался тихий смех, но когда миссис Ардовино, казалось, осознала это, смех полностью стих. Она сказала:

— Я не знаю, почему, когда учитель проявляет заботу о ученике, некоторые из его одноклассников считают это развлечением и реагируют не чувством сострадания, а вместо этого варварским смехом.

Честно говоря, мне было за неё стыдно. Она создавала комическую фигуру, которая была почти трагичной. И меня немного разозлило, что кто-то дал ей должность преподавателя, когда она не была приспособлена для этой работы.

— Что ж, — сказала она, — возможно, лучше отложить сегодняшний урок. Возможно, завтра у нас всех получится немного лучше.

Одноклассники потянулись к выходу, и по коридору был слышен их смех. И если миссис Ардовино не хотела плакать, то я плакал. Я был единственным, кто остался в классе.

— Простите, — сказал я, — Это все моя вина.

— Нет, это не так, мистер…

— Мендоса. Меня зовут Аристотель Мендоса. Друзья зовут меня Ари, — я сказал это, не солгав. У меня на самом деле было несколько друзей.

— Какое прелестное имя. И нет, это была не твоя вина. Я не очень хорошо разбираюсь в социальных ситуациях и в том, как на них реагировать.

А потом она начала хихикать. И хихиканье сменилось смехом. А потом она действительно завелась, и смех становился все громче и громче. Она смеялась, и смеялась, и смеялась. А потом сказала:

— И я продолжала копать все глубже и глубже и просто не могла остановиться. Ты выглядел таким раздражённым, а я просто продолжала идти вперёд.

И она смеялась так же сильно, как смеялись студенты. А потом она остановилась и попыталась взять себя в руки.

— И когда молодой человек позади тебя прошептал: — Вот на что похоже гребаное чистилище, что ж, я тоже чуть не сорвалась. И я увидела выражение твоего лица. Ты подумала, что я вот-вот расплачусь, но у меня есть небольшая дисциплина: я не собиралась плакать. Я как раз собиралась присоединиться к общему веселью. И мне жаль, что я проявила столько самоконтроля, когда должна была позволить себе сорваться, — она снова засмеялась.

— Вы очень интересная леди.

— Так и есть. Я интересная дама. Но мне не место в этом классе. По крайней мере, больше нет. Я вышла на пенсию два года назад. Учительница, которая на самом деле ведет этот класс, находится в отпуске по беременности и родам. Они спросили меня, почти в последнюю минуту, соглашусь ли я пойти на этот урок. И я сказала, что мне интересно, но я думала, что они, по крайней мере, возьмут у меня интервью. Если бы они это сделали, я бы здесь не сидела. Мой муж сказал: — Офелия, ты выставишь себя дурой. И я это сделала.

Я думал, она снова начнёт смеяться.

— Я не могу дождаться, когда вернусь домой этим вечером и расскажу ему о своём дне. Мы собираемся хорошенько посмеяться.

Я был потрясен. Полностью. Я никогда не встречал никого, похожего на эту леди. И мне понравилось, что она носила фамилию моей тёти.

— Почему вы не присоединились к веселью, мистер Аристотель Мендоса?

— Не знаю. Я подумал, что это было забавно, а потом передумал.

— Что ж, я знаю, почему ты не рассмеялся, даже если ты этого не знаешь. Ты не засмеялся не потому, что не находил всю сцену смешной, а потому, что тебе было бы стыдно за себя, если бы ты посмеялся над пожилой женщиной, сердце которой, как ты думал, могло бы разбиться, если бы ты присоединился ко всему этому веселью. Ты думал, что у меня неприятности — и тебе это не показалось смешным. Либо твоя мать, либо твой отец, один из них, либо оба, должно быть, милые, прелестные люди. Но, честно говоря, мне было неловко перед всеми вами. И я рада, что сегодня выставила себя дурой. Счастлива. Это более подходящее слово.

— Как вы можете радоваться этому?

— Мы должны быть честны в отношении наших собственных ограничений, Аристотель. С того момента, как я начала вести здесь свой первый урок, я знала, что совершила ошибку. У меня не хватило смелости сказать: — Тебе придётся найти кого-нибудь другого, потому что я не могу этого сделать. Я бы целый год жила во лжи, потому что не могла или не хотела поступать честно. Когда ты знаешь, что совершил ошибку, не живи с этим.

Она встала и взяла свою сумочку и свитер.

— Большинство молодых людей, которые так же поразительно красивы, как вы, вырастают мужчинами, которые используют окружающий мир как свой личный туалет. В тебе нет такой непристойности.

Она вышла за дверь, и я услышал, как она смеется в коридоре. Я сидел в тихом классе и думал.

Это был очень интересный день. Но если бы у меня было ещё несколько таких дней, как этот, я бы превратился в гребаный бардак.

Я ШЕЛ К СВОЕМУ грузовику — и хотя пульсирующая боль почти прошла, мои руки все ещё были опухшими. Должно быть, я чертовски сильно ударил этих парней. Я улыбнулся замечанию миссис Ардовино о том, что, решая одну проблему, вы создаете другую. Миссис Ардовино. Что за путешествие. Мне стало интересно, какой она была, когда была в возрасте миссис Ортис.

Этот год обещал быть непростым. В кои-то веки я был недоволен тем фактом, что мы с Данте учились в разных средних школах. Были моменты, когда я ловил себя на том, что думаю о нём — и скучаю по нему.

Я не должен был удивляться, обнаружив Сьюзи, Джину и Кассандру, стоящими рядом с грузовиком. Они говорили обо всём, что произошло в школе в тот день. Наконец я спросил:

— Что мы здесь делаем?

— Мы придираемся к нашим учителям.

— Нет, я имею в виду здесь, рядом с моим грузовиком.