Чтение онлайн

Когда его в Москве посадили, то через некоторое время якобы привлекли к участию в подготовке покушения на Гитлера, которое готовилось иностранным отделом Госбезопасности. подготовка покушения—это исторический факт, это не выдумка. конечно, жорж не должен был стрелять в Гитлера или подрывать Рейхстаг, но он должен был участвовать в самой операции.

план был такой: в нужный момент жоржа переведут в лагерь для военнопленных, где содержатся высокопоставленные немецкие офицеры. он организует группу для побега в составе пяти-шести человек, и они должны будут бежать через афганскую границу. Маршрут побега был соответственно разработан. на границе должно было состояться столкновение с советскими пограничниками, которые расстреляли бы всех немцев, участников этого побега, оставив в живых только жоржа и дав ему возможность перейти афганскую границу. попав в Афганистан, он должен был требовать контакта с немецким посольством, через которое, выдав им какие-то данные, попасть в Германию, где участвовать в подготовке покушения на Гитлера.

Это, пожалуй, единственный вариант, который объясняет особое положение семьи Георга Мери. воздействие Госбезопасности на него в этот период могло осуществляться только через его семью. и тогда все действительно становится на свои места. Это не стукачество. Это был уже совершенно другой уровень сотрудничества.

«Если бы не было этой высылки— была бы большая кровь»

Мартовские депортации. Хийумаа. Николай Каротамм

—Каким образом Вы оказались втянуты в депортации 1949 года?

— Был направлен в качестве уполномоченного ЦК Компартии Эстонии и Совета министров Эстонской ССР для проверки законности действий Госбезопасности при осуществлении этой операции. Естественно, эта проверка осуществлялась не с точки зрения человеколюбия и сегодняшних законов политкорректности, а с точки зрения законности. Такие уполномоченные направлялись во все уезды. Нми были, как правило, члены бюро Цк компартии. Я им не был. просто членов бюро Цк было меньше, чем уездов. поэтому меня направили уполномоченным на остров Хийумаа.

нас подробно в течение нескольких часов лично инструктировал первый секретарь Цк компартии Эстонии николай каротамм. первая задача, которая была поставлена перед уполномоченными — это проведение обязательной документальной проверки обоснованности включения людей в число кулаков. на это надо было обращать главное внимание. каротамм прямо говорил: «не забывайте, что речь идет о сельской местности, где широко развита не только взаимопомощь между соседями, но и межсоседская злоба. Мы пока не можем считать, что органы внутренних дел и Госбезопасность вполне объективно оценивают людей и их деятельность. поэтому вы должны документально проверить в первую очередь тех, кто включен в состав кулаков. Что такое кулак?

Это не количество земли и скота. Это систематическая жизнь за счет эксплуатации чужого труда. Причем именно эксплуатации! нельзя считать кулаком человека, у которого, например, нянька ухаживает за ребенком. Это не просто наличие наемной рабочей силы, а характер ее использования».

Здесь я хотел бы сказать о своих очень обоснованных подозрениях. Дело в том, что еще в годы войны каротамм и в своих радиообращениях к населению Эстонии, и на довольно частых встречах с нами, в Эстонском корпусе, каждый раз утверждал, что насильственной массовой коллективизации в Эстонии проводиться не будет. Само собой разумеется, коллективное сельское хозяйство прогрессивнее единоличного, но сейчас не то время, чтобы это решало судьбу страны. поэтому мы дождемся того момента, когда государство будет обладать такой экономической и технической мощью, что колхозы будут в состоянии оправдать и доказать свою пользу, практически облегчая крестьянский труд.

Это не был треп, потому что на той же точке зрения каротамм стоял и в 1944-м, и в 1945-м, и в 1946-м году. У нас, по инициативе крестьян, целый ряд колхозов создали немедленно после освобождения. Их было штук 20-25. Но вы не найдете в материалах газет того времени об этом ни одного слова. О них запрещено было писать, чтобы не создавать впечатления, будто, положительно описывая эти колхозы, мы хотим расширить эту практику. Я знаю об этом, потому что, например, нам—комсомолу — было рекомендовано взять шефство над одним из колхозов, и мы часто в этом колхозе бывали. но нигде публично не могли сказать громко о том, что этот колхоз существует. Это было запрещено.

—Странно...

—Исходя из того, к чему я веду, это как раз не странно.

по тем временам в таком вопросе, как коллективизация сельского хозяйства, отсебятину никто нести не мог. несомненно, особая позиция каротамма в вопросе коллективизации сельского хозяйства не могла не быть согласованной с ЦК ВКП(б).

Но затем в Цк вкп(б) что-то изменилось—там же очень часто настроения менялись... Знаете анекдот? Анкета вступающего в партию. вопрос: «Были ли у вас колебания в отношении генеральной линии партии?» вступающий пишет: «никогда, всегда колебался только вместе с генеральной линией партии». Так вот, колебания генеральной линии партии—это было явление очень часто встречающееся.

а для меня решение о высылке 1949 года неразрывно связано с изменением курса в отношении коллективизации. потому что это была, несомненно, подготовка к ее проведению. Это даже не пытались скрыть. и если курс был взят на массовую коллективизацию, эта высылка была неизбежна, как бы цинично это не звучало. потому что если бы не было этой высылки—была бы большая кровь.

— Что Вы имеете в виду?

— Это был 1949 год. Только в 1948-м добились резкого сокращения бандитизма. на мартовском пленуме Цк партии 1950-го года каротамму предъявили обвинение, что он сопротивлялся планам высылки кулацких и других элементов из Эстонии. причем якобы каро-тамм вместе с веймером неоднократно обращались в Цк вкп(б) с предложением не высылать кулацкие элементы за пределы Эстонии, а собрать их в сланцевом бассейне и использовать в интересах развития сланцевой промышленности. обвинительный раж дошел до того, что это предложение каротамма истолковывалось так, что он намеревался создать на границе между Эстонией и Россией кулацкий заслон, который можно было использовать, вооружив, при осуществлении планов свержения советской власти в Эстонии и объединения Эстонии с финляндией...

ни в каких решениях о проведении этих высылок не было предусмотрено направления каких-то уполномоченных Цк и Совмина на места для проверки законности деятельности Госбезопасности. Это свидетельствует о том, что Каротамм придерживался тезиса, что деятельность Госбезопасности должна проходить под строгим контролем партийной организации. поэтому он уполномоченных и направил.

Мы должны были действовать на пару с первым секретарем уездного комитета партии Хийумаа Йоханне-сом Ундуском, которого я очень хорошо знал и который примерно за год до этого был у меня вторым секретарем Цк комсомола. поэтому мы могли действовать, полностью доверяя друг другу.

Я приехал и сказал Ундуску: «Затребуй документы из Госбезопасности, на основании которых люди включены в списки на высылку». Тот позвонил и ему сказали, что не все еще готово. как только все будет готово, документы представят. вечером позвонил снова—повторилось то же самое. на следующий день утром—то же самое, к вечеру— опять. на третий день сказали, что все готово, но начальник уехал, а без него эти документы выдать не могут...

Для нас с Ундуском все стало понятно, и мы отправили первую шифрованную телеграмму каротамму: «просим вашего вмешательства, нам не дают возможности вы-поднять свои функции контроля над подготавливаемой операцией». Таких телеграмм мы с Ундуском послали три, потому что тех документов нам так и не выдали. Третья наша шифрограмма была уже откровенно нахальной. В ней было сказано буквально следующее: «Поскольку на предыдущие две телеграммы мы не получили даже ответа, и мы лишены возможности выполнить контрольные функции над подготовкой этой операции, снимаем с себя ответственность за выполнение порученного нам дела». И на эту телеграмму ответа не пришло.

вместо этого нам сообщили дату высылки.

...Потом мы всю ночь ездили с Ундуском по хуторам, откуда высылали людей. Проверяли и следили за тем, чтобы не было эксцессов, воровства, грубости. Чтобы люди были обеспечены транспортом, могли собрать все свое хозяйство, которое они имели право взять с собой.

Утром, вернувшись в Кярдла, выяснили, что возникла очень серьезная проблема, потому что тот теплоход, который Госбезопасность заказала для переправки высылаемых с острова на материк, не может подойти к пирсу, так как недостаточна глубина. и поэтому представители Госбезопасности собираются приказать везти людей на гребных шлюпках полкилометра по неспокойному морю. а там ведь не только люди, там еще хозяйственных вещей по полтонны на каждого! и представить себе, что по волнам (шторма не было, но волнение было все же довольно порядочное) и на гребных шлюпках полкилометра люди будут чапать и потом с этих гребных шлюпок пересаживаться на теплоход, — было совершенно страшное дело. просто неизбежно какая-нибудь шлюпка перевернулась бы.