Чтение онлайн

Иви, не дыша, смотрела на рисунок. Брату было грустно, когда он его нарисовал? Был ли это крик о помощи? Кричал ли он SOS пеной прибоя или рыбацкой лодкой вдалеке, на которой горел фонарь? Пыталось ли море сказать ей что-то? Единственно, что она чувствовала, – сладковатый запах рыбы. Ничего, что вело бы ее к Хансу.

Иви не знала, сколько простояла, глядя на рисунок, и сколько мыслей за это время пронеслось у нее в голове. Не знала, выглядит ли она печальной. Знала только, что когда наконец пришла в себя, гладила пальцем подпись в левом нижнем углу. Он поставил дату и подписался: «Ханс, 17 июля 2016».

За три дня до смерти.

Иви осторожно опустила лист на кровать, потом вытащила остальные рисунки и положила их на стол, стараясь не смять уголки. Просмотрела один за другим. Он всегда подписывался «Ханс» и заворачивал уголок, как будто стеснялся своего авторства. Она возвращалась назад во времени, неделю за неделей. 10 июля, 3 июля, 26 июня, 19 июня, 12 июня… Иви проверила свой телефон. Ханс рисовал каждое воскресенье.

Капитан, бутылка с козьим молоком, чей-то портрет, морская раковина, якорь… Рисунки становились все более детскими. Шары, тетраэдры, винные бутылки. Она быстро добралась до последнего листа и вытащила его из кучи. Там был куб – примитивный набросок. Половина казалась совсем ученической, с разным нажимом карандаша и линиями, которые никак не сходились в одну точку. Иви ласково повела пальцем по подписи: «Ханс, 8 ноября 2015».

А вот вторая половина была безупречной. От нее отходило несколько линий, показывавших, как рисовать куб. Она тоже была подписана в нижнем углу: английской буквой «I».

Тук-тук. Иви постучала в дверь и подождала.

– Да? Открыто.

Иви с натянутой улыбкой открыла дверь. В спальне было почти темно; горела только маленькая лапочка на прикроватном столике. Мать сидела, накрывшись одеялом и подложив подушку под спину. Надев очки, она писала сообщение в телефоне. Иви встала, прислонившись боком к дверному косяку. Мать отложила телефон, разгладила одеяло и выпрямилась.

Когда в последний раз Иви заходила сюда? Ее охватил физический дискомфорт. Она невольно озиралась, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, несколько раз кашлянув, спросила:

– Ты не знаешь, он брал уроки рисования? – Иви махнула в воздухе листами бумаги.

– Я нашла это в его комнате.

– О… Да… – Мать старалась собраться с мыслями. – Да, несколько раз он о чем-то таком упоминал. Он учился у приятеля – рисунку и акварели. Но я не совсем уверена…

– Приятель – женщина? Или мужчина?

– Мальчик. – Мать потрясла головой. – Я спрашивала.

– С подготовительных курсов? Который тоже хотел сдавать экзамены в медицинский колледж?

Иви положила рисунки на маленький комод возле двери.

– Или кто-то старше?

– Кто-то старше. – Словно ребенок, которого спрашивает учитель, мать старалась угадать правильный ответ и – дзынь-дзынь-дзынь, – заслужить одобрение. – Но я мало что про него знаю.

– Где они познакомились?

– Он не говорил.

Разочарованная, Иви потеребила листки, дергая за них, как за веревочки. Мгновение невнимательности, и веревочка порвется. Никого не останется.

– Я беспокоилась, не повлияет ли это на подготовку к экзаменам. Но он сказал, что у этого друга диплом по психологии или социальной работе… что он работает в государственном секторе. У него было имя. Начиналось на английскую букву…

– Ай. – Иви нахмурилась.

– Он работает в какой-то студии. – Мать начала поднимать одеяло. – Я видела визитную карточку. Она тоже на английском.

– Не вставай, – сказала Иви и сделала шаг назад. Стоило ей увидеть изнанку этой постели, как все мышцы в теле напряглись, будто готовясь к обороне. Как прискорбно – в таких-то обстоятельствах…

– Она где-то в доме. Я имею в виду карточку из студии. – Мать уже вставала, не выпуская телефон из рук.

Необъяснимый страх обуял Иви – настолько, что она не могла произнести ни слова. Она схватила рисунки и развернулась, собираясь бежать прочь. В этот момент из кипы листов выскользнула карточка и слетела на пол.

Мать застыла на месте. Иви наклонилась поднять карточку. Несколько раз моргнула, вглядываясь в нее.

«Гайя», – было написано там.

В первый раз, когда я увидел ее, она была в защитном костюме, но без маски. Лежала на боку под одеялом в постели, принадлежавшей мертвецу, и еле слышно похрапывала. Никогда я не видел человека, который спал бы так безмятежно – словно младенец в своих пеленках или ягненок в яслях. Я был зачарован, покорен, даже слегка ревновал. Мне с трудом удалось подавить желание залезть в постель рядом с ней.

Давно, очень-очень давно я не спал по ночам спокойно…

Застоявшийся соленый запах высохшей крови наполнял комнату. Я нахмурился. Девушка прижимала к себе одежду погибшей. На волосах у нее засохли частички рвоты. Несколько мух уселись на них и потирали передние лапки.

Кровать кишела насекомыми. У меня в ушах стояло их мерное жужжание и шелест крыльев.

– Иви! – воскликнул Чун Кайи, потрясенный и перепуганный. Он подскочил к ней и положил ладонь ей на лоб. Маленький таракан в панике бросился бежать по ее телу – наверное, торопился найти другое укрытие. – Что с тобой? Голова кружится? Температура поднялась? – в тревоге спрашивал Чун Кайи. – Ты в обморок упала? Да что случилось? – Он все никак не мог остановиться.

– Черт возьми! – воскликнул хозяин квартиры. От отвращения и шока он замахал в воздухе руками и бросился к выходу.

Иви резко задышала и вскочила с постели. Матрас, просевший под ее весом, распрямился, явив взгляду пятно крови размером с человека.

– Господин Ли, мне очень жаль, давайте-ка выйдем отсюда. – Чун Кайи широко раскинул в стороны руки – как ястреб, хлопающий крыльями, – прогоняя остальных, не готовых к зрительному, обонятельному и психологическому потрясению от этой сцены. – Ступайте осторожно, возьмите меня под руку, госпожа Ли, да-да, вот так. Все будет хорошо. Сейчас я во всем разберусь.

В слезах, с мокрым лицом, госпожа Ли едва держалась на ногах. Чун Кайи вывел ее и попытался утешить.

Я вышел за ними следом, и тут Чун Кайи схватил меня за руку.

– Боже, парень! – негромко прошипел он. – Как ты позволил им войти?

Тремя минутами ранее Чун Кайи, господин и госпожа Ли, хозяин квартиры, представитель похоронного бюро, духовник и я поднялись по лестнице. Уже там чувствовался какой-то подозрительный запах. Я решил, что что-то не так, и Чун явно подумал о том же самом. Он сказал, что зайдет проверить, а остальным велел дожидаться на лестнице. Хозяин квартиры был недоволен. Сказал, что хочет подняться и тоже посмотреть. Я не очень-то старался его остановить, поэтому после недолгих препирательств любопытство победило, как всегда бывает. Мы поднялись, после чего унюхали и увидели такое, что обычному человеку не по силам.