Чтение онлайн

– Потому что ты увидел меня в тот день спящей на кровати? Ты узнал о моей работе и о моем обонянии? Да? Хотел найти такого же фрика, как ты сам?

– Конечно, твое обоняние играет важную роль, оно было ключом к успеху всего предприятия, но главное ты упускаешь, – прошептал он. – Ты знала это с самого начала.

Наконец-то она все поняла.

– Ханс, – мягко выдохнула Иви.

Он не произнес ни слова.

– Почему он? – прошептала она хрипло. – Почему?

– Он по-настоящему мне нравился. – Казалось, он вот-вот заплачет. – Я серьезно.

– Заткнись. – Ее лицо исказилось. Она вложила все свои силы в это слово.

– Ты знала, что он спал под дверью вашей матери? На полу. – Его голос дрогнул. – Она грозилась убить себя, повеситься, надышаться угарного газа, броситься под автобус. Он не мог спать, потому что боялся проснуться утром и обнаружить мать мертвой.

Не веря, Иви хватала ртом воздух; демоны разрывали ей сердце, подавленные воспоминания возвращались вновь.

– Ваша мать резала себе запястья и отправляла ему фото кровавых ран. «Если я умру, – говорила она, – ты будешь свободен так же, как твоя сестра». Что ему оставалось делать? Сказать тебе? Нет, он взял на себя всю ответственность. Хотел защитить сестру, которая и без того настрадалась. Не хотел ее больше тревожить.

– Моя мать не могла… она бы не стала… Как же так? Она боится боли…

– Но она это делала, – резко возразил он. – Твой брат говорил, что сможет сохранить матери жизнь и продержаться сам, но для этого ему нужны таблетки. Он принимал пять разных препаратов. Ты не поймешь, ибо никогда не пила их. Они превращали его в ходячего мертвеца. Чуть ли не в инвалида. Ему даже встать было тяжело. Но он все равно умудрялся поддерживать в доме идеальный порядок, готовить, учиться и спать под дверью у вашей матери по ночам. Можешь себе представить, каково ему было?

– Я хотела его забрать. – Иви продолжала трясти головой. Шок еще не ощущался в полной мере, но уже был невыносимым. – Я столько работала!

– Тебе не понять. Ты давно уехала. И отлично устроилась. Училась, потом нашла работу. Собиралась жить долго и счастливо со своим прекрасным принцем. Ты понятия не имела, как мучается Ханс.

Иви видела, что он сломлен изнутри – в точности как она сама.

– Ты ничего не знаешь, – попыталась она возразить, но ее слова прозвучали легковесно перед лицом мучительной правды.

– Я знаю гораздо больше, чем ты. Это ты не понимаешь. Сколько ему было, когда ты уехала? Ты оставила его, школьника, с матерью, с которой сама не могла жить. – Его голос стал возбужденным. – Ты когда-нибудь присматривалась к его улыбке? Ты поняла бы, если б присмотрелась. Он защищал тебя. Говорил, что его сестра – лучший человек в мире, самый умный, самый классный, самый потрясающий.

– Я хотела, чтобы он переехал ко мне… – Бесполезный шепот.

– Он постоянно упоминал о том, что ты уехала, чтобы обеспечить ему лучшую жизнь, свить для вас обоих гнездо в Тайбэе. Что ты тяжело трудишься, выносишь ужасные условия. Он оправдывал тебя, когда ты его не навещала: ты слишком занята на учебе, устала на работе, и если б не ссора с матерью, ты бы приехала домой. Он даже говорил, что тебе нужно отдыхать, что он сам позаботится о себе. За каждое решение, которое ты принимала, он находил тебе оправдание. Ханс сильно скучал по тебе, но не мог оставить вашу мать одну. Не знал, что ему делать.

Он медленно отступил назад, раскинув руки в стороны.

– Он говорил, что чувствует себя воздушным змеем на конце натянутой веревки. Поднимается выше и выше, вот-вот оторвется и улетит в космос.

Иви поняла, что стискивает челюсти и вся дрожит. Что безмолвно плачет перед человеком, который рассказывает ей историю Ханса.

– Он пытался вернуться обратно на землю, но на другом конце веревки не было никого, чтобы ему помочь. Он уплывал и уплывал, пока веревка не порвалась и возвращаться стало некуда.

Иви заметила, что он тоже плачет.

– Какой запах ты выбрал для него? – Ее губы побелели.

– Тебе лучше не знать. – Он медленно покачал головой.

– Мой? – спросила она. Слезы хлынули у нее из глаз. – Так ведь? И запах моря…

Он не ответил ей напрямую.

– Ханс любил тебя больше всех на свете. Я помню, как он сидел на пляже в школьной форме и всхлипывал. Тогда я впервые увидел его. Мы часто возвращались туда вместе, погулять по песку или поплавать. Заходили в хижину, где вы бывали детьми. Та старая дама так и не вернулась, поэтому я взломал замок и заменил его на новый.

Он вытащил из кармана связку ключей и положил на землю. Иви узнала брелок, который купила Хансу в их первую поездку в зоопарк Тайбэя. Валяная игрушка – кит в красной майке с надписью «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». Он был грязный. В точности как ее.

Иви потянулась к карману; по ее губам стекали слезы. Море подступало все ближе.

– Я достаточно сказал, чтобы ты во всем разобралась. – Его глаза были пустыми, щеки мокрыми. – Я долго бегал, и у меня нет больше сил. Тебе тоже некуда деваться, так что это к лучшему. Да, чуть не забыл. Меня зовут Чэнь Шаочэн. – Он продолжал отступать к краю крыши. Иви хотелось сказать что-нибудь, чтобы его остановить, но слова застряли у нее в горле. – Ханс называл меня Айзеком. Коротко – «Ай». Это имя, которое я сам себе выбрал. Будет лучше, если ты запомнишь его. Ханс очень тебя любил, – добавил он ласково. – Я не хотел тебе этого говорить, носил этот секрет в себе годами, пока не увидел тебя лежащей в той постели. Я понял, что это судьба, что больше прятаться не получится. Понял, что ты сумеешь мне помочь. У меня были сомнения на твой счет, но в конце концов я оказался прав. Кому, как не тебе, знать, на что человек способен ради любви. Теперь понимаешь, почему я ждал тебя? Я хотел, чтобы ты увидела.

Он поставил ногу на невысокий бордюр крыши, пошатнулся и едва не упал. Потом улыбнулся. Он больше не боялся.

«Я еще не закончила с тобой, – хотела сказать Иви, но слова не шли с языка. Она знала, каким будет его следующий шаг. – Нет… и думать не смей!»

– Он действительно мне нравился. Во всех смыслах. Это была любовь.

– Тогда почему? – запинаясь, пробормотала она. Грудь сдавило, словно тисками. – Я не понимаю. Ты не можешь…

– Ты похожа на него. – Он рассмеялся.

Иви кинулась к нему и хотела схватить, помешать спрыгнуть, когда он одними губами произнес:

– Помоги мне.

Он уже падал, спиной вперед. Мгновение спустя она услышала, как его тело ударилось о землю.

Приземление не было мягким.

Первый раз был подобен миссии или эксперименту. Я готовился несколько месяцев, так тщательно, как только мог, гадая, сумею ли это сделать и должен ли поступать так. Я ужасно терзался. До тех пор, пока не почувствовал как-то ночью, сидя на краю постели, как у меня внутри что-то онемело. Включился инстинкт выживания. Отчуждение было способом избежать боли. Я получил сообщение утром, за завтраком – кофе с сэндвичами, купленными в магазинчике на первом этаже. Я только-только положил их на стол, когда телефон зазвонил.

Он привязал полотенце к лесенке на второй этаж двухэтажной койки в общежитии, встал на колени и сунул голову в петлю. Надо было обладать немалой решимостью, чтобы покончить с собой таким способом. Коллеги и товарищи по учебе приносили мне свои соболезнования. Я моргал изо всех сил, пытаясь заплакать. Слезы выразили бы скорбь, сопереживание, тоску, но, сколько я ни старался, мои глаза оставались сухими. Я смотрел в пол и думал о слиянии двух рек. Мои коллеги решили, что я стесняюсь плакать на публике, и позволили мне сбежать в ванную в одиночестве. Их сочувственные взгляды жгли мне спину. В бледном белом свете я был похож на зомби.