ЖАНРЫ

Артефакты, интриги и один очень упёртый дознаватель
Шрифт:

— Эдгар... — я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Он был идеален.

— Ну, хоть кто-то сегодня получил удовольствие, — проворчала Никки, но в её глазах читалась радость за меня.

Я кратко пересказала детали ужина, но уже через полчаса едва могла держать глаза открытыми. Уставшая, я почти сразу отключилась, как только голова коснулась подушки.

Утро началось с неприятного сюрприза. Я проснулась от звука капель, падающих на пол. Крыша, которая уже давно нуждалась в ремонте, наконец сдалась, и в нескольких местах на полу образовались лужицы.

Отлично, — пробормотала я, глядя на потолок.

Город был затянут тяжелыми тучами, и время от времени срывался холодный, неприятный дождь. Мы с Никки, едва успев позавтракать, бросились к офису, но это не спасло нас от того, чтобы промокнуть до нитки.

— Ну и погода, — проворчала Никки, отряхиваясь у входа. — Как будто специально.

В офисе было не намного теплее. Мы с Никки заварили чай, но даже он не смог нас как следует согреть.

— Ладно, — сказала я, глядя на список задач. — Сегодня нам нужно доделать основные дела. И не забыть подготовиться к секретной операции на выходных.

— Ага, — Никки кивнула, уже погружаясь в работу. — Только бы этот дождь не испортил все планы.

Мы работали молча, изредка перебрасываясь фразами. Несмотря на холод и сырость, в офисе царила привычная атмосфера сосредоточенности.

— Анна, — вдруг сказала Никки, прерывая тишину. — Ты думаешь, мы справимся с этой операцией?

Я посмотрела на нее, видя в её глазах тень сомнения.

— Конечно, — ответила я уверенно. — В прошлый раз же справились. И сейчас справимся.

Никки улыбнулась, и я почувствовала, как её уверенность возвращается.

— Тогда давай заканчивать с этими бумагами, — сказала она. — У нас еще много дел.

Я кивнула, возвращаясь к работе. Несмотря на дождь, холод и протекающую крышу, я знала, что мы справимся. Ведь у нас есть друг друга. А это, пожалуй, самое главное.

К концу вечера я чувствовала себя откровенно ужасно. Температура поднялась так быстро, что я едва успела понять, что происходит. Голова раскалывалась, тело горело, а дышать стало настолько тяжело, что каждый вдох давался с трудом. Никки, заметив мое состояние, сразу же приняла решение:

— В больницу. Сейчас же.

Я только отрывками помню, как мы садились в такси. Помню, как холодный воздух ударил мне в лицо, когда мы вышли на улицу, и как Никки поддерживала меня, пока мы шли к входу в больницу. Оформление прошло как в тумане: какие-то бумаги, вопросы, на которые я едва могла ответить.

А потом... потом я услышала его голос.

— Анна.

Это был Виктор. Его голос звучал так отчетливо, что я на мгновение подумала, что это галлюцинация. Но он был здесь. Я чувствовала его присутствие, даже не открывая глаз.

Мое тело горело, будто я была в огне. Голова раскалывалась, и каждый вдох давался с невероятным усилием. Я чувствовала, как будто проваливаюсь в какую-то бездну, где нет ни времени, ни пространства.

Но потом что-то изменилось.

Я не знаю, сколько времени прошло, но вдруг я почувствовала, как жар начинает отступать. Нос задышал, головная боль постепенно утихла, и я смогла открыть глаза.

Первое, что я увидела, было его лицо.

Виктор.

Он сидел у моей кровати, его глаза были пристально устремлены на меня. Я моргнула, пытаясь понять, реальность это или все еще галлюцинация. Но он протянул руку, погладил мою щеку, и его прикосновение было слишком реальным, чтобы быть вымыслом.

— Видишь, Анна, — произнес он тихо, но с какой-то ледяной уверенностью. — Как ненадолго ты побегала от своего опекуна.

Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я достаточно дал тебе свободы, — продолжал он, его голос звучал почти с сожалением. — Но мы оба понимаем, что этот мир не для тебя.

— Нет... — прошептала я, чувствуя, как страх сковывает меня.

— Я забираю тебя домой, — сказал он, и в его голосе не было места для возражений.

Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Виктор встал, его тень нависла надо мной, и я почувствовала, как меня охватывает паника.

— Никки... — прошептала я, надеясь, что она где-то рядом.

— Она не сможет тебе помочь, — сказал Виктор, как будто читая мои мысли. — Ты моя подопечная, Анна. И я не позволю тебе снова убежать.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моего лица.

— Ты думала, что сможешь начать новую жизнь? — прошептал он. — Но ты забыла, кто ты есть. И кто я.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы начинают катиться по щекам.

— Пожалуйста... — прошептала я, но он уже взял меня на руки.

— Не бойся, — сказал он, его голос звучал почти нежно. — Скоро все будет как прежде.

И в этот момент я поняла, что все, чего я добилась, все, что я построила, может рухнуть в одно мгновение. Виктор был здесь, и он не собирался отпускать меня снова.

Но где-то в глубине души я знала, что не сдамся. Не сейчас. Не после всего, через что я прошла.

— Нет, — прошептала я, открывая глаза. — Я не вернусь.

Виктор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Мы увидим, — произнес он, и его голос звучал как приговор.

Но я уже знала, что буду бороться. До конца.

Глава 32. Дом, который стал клеткой

Виктор действовал быстро и безжалостно. Уже на следующий день после того, как он забрал меня из больницы, я оказалась полностью изолирована от внешнего мира. Никки, Эдгар, даже слуги — все, кто мог бы помочь или просто поддержать, были отрезаны от меня. Виктор ограничил моё общение до минимума, а его дом, который когда-то был моим пристанищем, теперь стал клеткой.

Спустя пару дней он перевёз меня к себе. Комната, в которую меня поместили, была знакомой до боли: те же обои, тот же вид из окна, тот же запах старого дерева и пыли. Казалось, время здесь остановилось. Но я-то изменилась. И это место больше не чувствовалось как дом.

Болезнь, которая свалила меня, оказалась коварной. В этом магическом мире, как я поняла, обычные простуды лечатся не так, как в моём прошлом. Магия может убрать симптомы — головную боль, отёк в носовых пазухах. Но сам процесс борьбы иммунитета должен быть естественным. Поэтому мне прописали постельный режим и покой. Покой, которого у меня не было.

Поделиться с друзьями: