Чтение онлайн

14. Вопрос. Согласимся, что Адам произвольно впал в преступление и что посему мы, будучи одного с ним естества, произвольно отпадаем [от Бога]. Ужели и приражение не действовало на него невольно?

Ответ. Действительно, приражение было невольное, но приражение [помысла] не есть ни грех, ни правда, но обличение самовластной нашей воли. Потому-то и попущено ему приражаться к нам, дабы преклоняющихся к заповеди удостоить, как верных, венцов, а преклоняющихся к сласти, как неверных, показать достойными осуждения. Но и сие надлежит знать нам, что не тотчас после каждого нашего изменения [поступка] дается по оному суд, оказались ли мы искусными или достойными отвержения, но когда во все наше пребывание в сей жизни будем испытаны приражениями, побеждая и будучи побеждаемы, падая и восставая, блуждая и будучи наставляемы на добрый путь, тогда только в день исхода, по сочтении всего, соразмерно сему будем судимы или похваляемы. Итак, не приражение есть грех. Вовсе нет! Ибо хотя оно и без нашего согласия нам показывает вещи в одном [лишь] помысле, но мы получили от Господа власть духовного делания и в нашем самовластии состоит при первой мысли испытывать и вредное, и полезное и отвергать или принимать помыслы, которые умножаются не по нужде, но от душевного расположения. Но предположим по-твоему, что и сии возникают невольно и преемственно: почему же божественное Писание осуждает нас за лукавые помыслы? Или как можем мы не допустить те помыслы, которые тревожат нас, происходя невольно и преемственно? Если же ты возразишь мне, что мы, по свидетельству Писания, можем не допускать их благодатию Христовою, которую получили от крещения, то пойми, что и посему мы оказываемся виновными, как имеющие от Бога власть и силу удерживать их от первого приражения и не удерживающие. Если же кто обвиняет в своем зле кого-либо другого, то не только согрешает без страха, но и хулит Бога, попустившего людям быть боримыми безвинно.

15. Вопрос. Почему я, будучи крещен, и Бога молю, и благодать Его призываю, и всею волею хочу избавиться и освободиться от лукавых помыслов — и не могу? Не очевидно ли из этого, что преступление Адамово оставило нам это как неизбежное наследие?

Ответ. Надлежало бы нам, как разумным, знать то, что слышим; а поелику душа наша, помрачившись сластолюбием и тщеславием, ниспала во глубину невежества, то не слушает ни заповедей Писания, ни естественного порядка, ни рассмотрения опытных, а следует лишь одним своим умышлениям. Ибо кто, веруя божественному Писанию и исполняя заповеди Господни, не приобретает по мере того рассмотрения помыслов и не удостоверяется, что они держат нас не по власти, но по нашему маловерию и оскудению [в исполнении] заповедей. Потому-то и не все мы одинакового устроения, и не все бываем обеспокоиваемы одними и теми же мыслями, что причины помыслов зависят от нашего произволения. Ибо если бы они [причины] были понудительные от [преступления] Адама, мы все были бы одинаково беспокоимы от греха, и неизбежно держимы им, и не имели бы нужды ни во вразумлении Писания, ни в апостольском совете, будучи по преемствованию во власти естества, а не сластолюбивой воли. Но ныне бывает не так, вовсе нет! Ибо видим, что не все одинаково бываем беспокоимы от помыслов, не в одно и то же время, не одними и теми же предметами; но каждый поколику верует Господу о будущих благах, презрев человеческую славу и сладострастие, потолику и помыслы удерживает, и настолько бывает спокойнее того, кто любит сладострастие; потому мы и различаемся один от другого и по помыслам, и по жизни. А поелику многие и в сем умудряемся против истины и ищем угасить помыслы не верою Иисусовою, т. е. не деланием Его заповедей, не уничижением себя во всем и смиренномудрием с сокрушением сердца, но с тайным сладострастием, разумею со тщеславием и человекоугодием, с самомнением и выказыванием себя, раздором, спорливостию, возношением и другими тому подобными [страстями], от удовлетворения коих умножаются желательные, а от неуспеха раздражительные помыслы; посему-то и не можем, как удерживающие в себе причины [зла], отвергнуть свойственные им действия. Если же слово сие ложно и мы бываем обеспокоиваемы помыслами без нашей вины, то рассмотрим себя внимательно, как бы исповедываясь Самому Богу. Ибо кто не знает, что ежедневно даем в себе место вышеупомянутым страстям делом, словом и помышлением? И содействующих нам в сем любим как благодетелей, а препятствующих нам в этом отвращаемся и ненавидим их как врагов? Если же любим вышеупомянутые страсти так, что даже и защищаем их очевидно, то как возненавидим приражение, бывающее в одном помысле? Если же принята будет первая мысль, то как не последуют зависящие от нее помыслы?

16. Вопрос. Но если и положим, что это точно так бывает, однако [известно] из Евангелия, что Господь обещался сотворити отмщения вопиющих к Нему нощь и день [335] ?

Ответ. Господь говорит сию притчу не к погруженным в сладострастиях по своей воле, но к боримым от прежних привычек и не соглашающимся с ними; за сих-то, как обижаемых врагами, Он обещался отмстить; оных же, как отвергнувших помогающую заповедь, обличает, говоря: «Что Мя зовете: „Господи, Господи“, — и не творите, яже глаголю?» [336] И уподобляет таковых мужу юродивому, по Писанию, созидающему храмину свою на песке своей воли, а не на камне заповедей Господних [337] . Посему не опирайся неутвержденным умом и неразумным намерением на всех мнениях своих как на истинных, говоря иногда: «Ведь я и крестился, молю Бога и всею волею привлекаю благодать Его, желая избавиться от лукавых помыслов, но не могу», — иногда же опять ожидая отмщения Господня, которое обещал Он сотворить в Евангелии, и выставляя себя везде невиновным, что достойно великого порицания. Однако вопрошу тебя и я вкратце о смысле твоего мнения и прошу дать мне ответ, зная [наперед], что, будучи вынужден истиною, или скажешь слова еще более высокоумные, или сознаешь свою вину: отчего Господь, сказав, что Он вскоре сотворит отмщение [338] , не творит вскоре, но медлит и оставляет тебя в лукавых помыслах, хотя ты и молишься, как сказал, от всего сердца и без сочетания с ними [339] ?

17. Вопрос. Он же сказал: «Я полагаю, что Господь медлит [сотворить отмщение] не ради иного чего, но только ради моего терпения, ибо сколько кто потерпит, будучи борим, столько и прославится».

Ответ [340] : «Я думал, что ты произнесешь ответ как одержимый одним только возношением, а ты прибавил и хулу. Ибо, чтобы приписать себе лжеименное терпение, ты утверждаешь, будто Господь солгал в слове Своем, и говоришь, что лукавые помыслы, исходящие, по слову Господню, от сердца и сквернящие человека, не ведут уже, как говорит Писание, к лукавству, сладострастию и всякому греху, но служат причиною терпения и славы от Бога. Но я никогда не видал, чтобы одержимые лукавыми помыслами были похваляемы божественным Писанием, ни в Ветхом, ни в Новом Завете, но, напротив, как сами в том виновные, порицаются и осуждаются. Ибо Бог ненавидит как лукавые помыслы, так и рождающее их сердце. Следовательно, имея их, мы должны плакать как грехолюбивые, а не надмеваться как борющиеся с чуждым нам злом. Достоверно знай, о человек, что Господь зрит на сердца всех людей; и за тех, которые ненавидят первое появление лукавых помыслов, тотчас заступается, как обещал, и не попускает, чтобы множество многомыслия [их], восставши, осквернило ум и совесть их; а тех, которые не низлагают первые прозябения помыслов верою и надеждою на Бога, но как бы для научения и испытания себя услаждаются ими, оставляет как неверных и самопомощных быть биемыми последующими помыслами, которых не удаляет, ибо видит, что мы любим первое их приражение, а не ненавидим их при первом появлении. Если же кто и по таком объяснении не верит сказанному, то пусть уразумеет истину, обучившись самым делом. Если же ни Писанию не верует, ни делом не хочет удостовериться в сем, таковой, очевидно, любит сласть возношения, ибо что сладострастнее сего [мнения], которое советует [считать] грех, состоящий в помыслах, чуждым, и делает так, что человек кичится и превозносится, как невиновный, вместо того чтобы исповедаться и плакать о лукавых помышлениях?»

18. Вопрос. Ты сказал выше сего, что мы наследовали не преступление Адамово, но смерть, от сего происшедшую; итак, если властвует смерть, то властвуют и лукавые помыслы?

Ответ. О зловерие! [341] Для чего же пришел Господь во плоти? Не для того ли, без сомнения, да един за всех умрет, по Писаниям, и упразднит имущего державу смерти, сиречь диавола [342] ? Если же полагаешь, что смерть, происшедшая от Адама, властвует без [участия] нашего зловерия, то очевидно, что отрицаешь и пришествие Господне, и крещение признаешь несовершенным, если над крещенными без их собственной вины властвует отеческая смерть [343] . Посему послушай, о человек, как ты благодатию Христовою сделался новым Адамом и ничего не имеешь в себе из ветхого по необходимости, кроме того, что произошло от твоего собственного зловерия и сластолюбия. Господь пришел ради нас, умер за нас, избавил нас от праотеческой смерти, очищает нас и обновляет крещением, помещает нас в раю Церкви; дозволяет вкушать от всякого древа райского, т. е. [повелевает] всякого крещенного в Церкви любить и терпеть его недостатки, а не осуждать каждого в его изменениях и в том, что кажется добрым, любить, а в том, что кажется злым, ненавидеть. Это и есть древо познания [344] добра и зла [345] , вкусив от коего, ум тотчас впадает в те же недостатки и лукавым изысканием грехов ближнего познает свое обнажение, которого он прежде не знал, когда оно было прикрыто состраданием. Посему-то помещенным в раю церковном Господь заповедал, говоря: «Не судите, и не судят вам; и не осуждайте, да не осуждены будете; отпущайте, и отпустится вам» [346] ; несколько же выше сего говорит: «Елика аще хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде; се бо есть закон и пророцы» [347] ; ибо закон говорит: «Возлюбиши ближняго своего яко сам себе» [348] , пророки же [говорят]: «Им же образом сотворил ecu, буди тебе» [349] . Сколько раз осквернили мы сии заповеди! Сколько раз осудили ближнего без сострадания! Сколько раз возненавидели или и обидели ничем нас не обидевшего! Если же это так, то зачем еще обвиняем Адама в наших злых [поступках]. Ибо если мы и впали в заслуженную им смерть, но подобно ему произвольно преступили и заповедь. Три вещи случились с Адамом, а не одна, как ты полагаешь, а именно: приражение по промыслу [Божию], преступление по собственному его неверию и смерть по праведному суду Божию, последовавшая не промыслительному приражению, но преступлению по его неверию. Итак, мы наследовали по преемству не преступление, но смерть, ибо нельзя было нам, [происшедшим] от мертвых, быть живыми, пока не пришел Господь и не оживотворил всех верующих в Него. Первое появление помысла мы имеем [350] так же, как и Он, но и то, чтобы преслушать или не преслушать заповедь, состоит в нашей воле так же, как было и у Него; а что преступление, бывающее чрез помыслы, зависит от нашего произвола, а не есть понудительное, в этом удостоверяют нас те, кои, как сказал апостол, не согрешили по подобию преступления Адамова [351] ; если же они, происходя от Адама, возмогли не согрешить, по подобию преступления Адамова, то очевидно, что и мы это можем, если желаем. Зачем предлагаем извинения в грехах и говорим на Бога неправду, что Он неправедно попустил нам быть боримым чуждым злом? Мы должны знать достоверно, что после того, как всякая Адамова вина была истреблена Господом, каждый из нас, если претерпевает какое-либо зло, претерпевает оное по своей вине, отвергнув своим неверием, т. е. сластолюбием, совершенство, которое получил таинственно в крещении. Ибо если человек и не познал еще того, что он получил, будучи несовершен верою и скуден в делании [добра], но Бог даровал ему совершенное, ибо Писание говорит: «Всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов» [352] . Но и самое сие совершенное [дарование] не просто и не как случится приобретает кто-либо, хотя бы он употребил для сего всякую человеческую премудрость и всякое мирское знание, но только деланием заповедей Христовых, и сие в соразмерности, ибо по различию делания и дар оный открывается нам различно. Итак, никто да не хвалит себя словами и образами, не имея того хваления, о котором упомянул апостол, сказав: «Не хваляй себе, сей искусен, но егоже Господь восхваляет» [353] ; но и тот, который получает похвалу от Господа, должен следовать правильному образу мыслей и знать достоверно, что сколько бы кто ни подвизался против своего неверия, преуспел в вере и получил какое-либо благо, не по одному только простому ведению, но и по действию, то он не обрел и не может обрести ничего более, как только то, что получил прежде таинственно крещением, т. е. Христа: «Елицы бо, — говорит Писание, — во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» [354] ; Христос же как совершенный Бог даровал крестившимся совершенную благодать Святого Духа, которая не приемлет от нас приложения, но открывается нам и является по мере делания заповедей и подает нам приложение веры, пока достигнем все в соединение веры, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова [355] . Итак, что приносим Ему, бывши возрождены, сие уже от Него и Им было сокрыто в нас [прежде] по писаному: «Кто разуме ум Господень? Или кто советник Ему бысть? Или кто прежде даде Ему, и воздастся Ему? Яко из Того и Тем и в Нем всяческая» [356] . Тому слава во веки веков. Аминь.

Услышь, разумная душа, сообщница моих совещаний, хочу сказать тебе тайную и общую вещь, которую я не знал, не быв очищен от страстей, и постигнул тогда только, когда несколько успокоился от них благодатию Божиею. Ясно узнал я, о душа моя, что я и ты, обладаемые противоестественными действиями, неведением вовлекаемся в заблуждение и потому обвиняем в своих грехах других, утверждая, что зло находится вне нас; иногда обвиняем Адама, иногда — сатану, а иногда — других людей, и, думая, что сим ведем борьбу с другими, боремся сами с собою, и, полагая, что защищаем друг друга, я и ты, воюем друг против друга; и, думая, что себе благодетельствуем, подобно безумному, сами себе досаждаем; по справедливости подвергаемся мы бесполезным трудам и поношениям, ибо думаем, что любим заповеди, а причины к исполнению их, по самообольщению, ненавидим. Итак, я достоверно узнал, что никакая власть не понуждает нас несправедливо ни к добру, ни к злу, но что со времени крещения, в началах действий, кому мы по нашей собственной воле поработаем, Богу или диаволу, тот по справедливости потом и поощряет нас ко всему, что составляет его область.

2. А начала действий суть два приражения помыслов, не примечаемые умом: похвала человеческая и угождение телу, которые, когда невольно приражаются к нам, прежде согласия с ними воли нашей, не составляют ни порока, ни добродетели, но служат лишь обличением склонности нашей воли, куда мы преклоняемся. Господь желает, чтобы мы терпели поношения и удручали себя, диавол же хочет противного; и потому когда мы радуемся о вышесказанных приражениях, то очевидно, что мы, преслушав Господа, склоняемся к сластолюбивому духу; когда же скорбим об упомянутых приражениях, то очевидно, что мы преклоняемся к Богу, возлюбив тесный путь. Посему-то этим двум приражениям и попущено приражаться к людям, чтобы те, которые любят заповедь Божию и услаждаются ею, преклонили свою волю пред Христом и Он, найдя в них вход, направил ум их к истине. Так же разумей и о противном: те, которые, напротив, любят человеческую славу и угождение телу, дают вход диаволу, и он, найдя себе свой вход, предлагает нам свои злые внушения и, по мере того как мы услаждаемся мыслями о них, не перестает делать к ним прибавления, пока не возненавидим от сердца двух вышесказанных приражений. Но мы так их любим, что не только ради них предаем добродетель, но и самые эти приражения при случае переменяем одно на другое: иногда удручаем тело ради тщеславия, иногда переносим бесчестия ради сластолюбия. Когда же беззаботно согласимся с ними, то начинаем искать и вещества, их возращающего. Вещество же тщеславия и телесного наслаждения есть сребролюбие, которое, по божественному Писанию, есть и корень всем злым [357] .

3. Но ты скажешь мне, о возлюбленная душа, что мы не собираем золота и не имеем достояний. И я тебе скажу на это, что ни золото, ни имения сами по себе не приносят вреда, но вредно, как мы сказали, пристрастное их злоупотребление. Ибо были богатые люди, которые, не имея пристрастия к богатству, угодили Богу, как святой Авраам, праведный Иов и Давид; а некоторые из нас и без богатства чрез маловажные вещи воспитали в себе страсть любостяжания. Таким образом, мы хуже тех, которые приобрели большое богатство, потому что, оставив всем назначенное злострадание, предаемся страстям с некоторою хитростию, как бы желая утаиться от Бога, ибо, убегая сребролюбия, не бежим от сластолюбия; не скопляя золота, собираем маловажные вещи; не принимаем начальства и власти, а славу и похвалу, с ними соединенную, всячески уловляем; оставили приобретения, а наслаждения ими не оставляем; если же и вздумаем оставлять [наслаждения ими], то не во избежание лихоимства, но как бы гнушаясь созданий Божиих, помышляя в себе: «Не коснися, ниже вкуси, ниже осяжи» [358] .

Когда же услышишь, о возлюбленная душа, о преступлении Адама и Евы, то веруй, что вначале это случилось собственно с ними; ныне же найдешь, что то же самое мысленно бывает со мною и с тобою. Сия бо вся, по слову апостола, образы прилучахуся онем: писана же быша в научение наше, в нихже концы век достигоша [359] . Ибо, возродившись крещением и будучи водворены в раю Церкви, мы преступили заповедь Возродившего нас. Господь повелел нам любить всех единоверных и от всех, чрез терпение, вкушать приносимый ими нам плод, по сказанному в Писании: «От всякого древа, еже в раи, снедию снеси» [360] ; а мы, последовав внушению змия, одних возлюбили как добрых, других же возненавидели как злых; что и означает древо познания добра и зла, вкусивши от которого, мы умираем мысленно, не потому, чтобы Бог сотворил смерть, но человек ее навлек на себя, возненавидев ближнего, ибо Писание свидетельствует, что Бог смерти не сотвори, не веселится о погибели живых [361] ; Он не подвержен страсти гнева, не вымышляет способа к отмщению, не изменяется сообразно достоинству каждого, но вся премудростию сотворил [362] , предопределив судить все по закону духовному. Посему Он не сказал Адаму: «В оньже день снесте, Я умерщвлю вас», — но, предостерегая их, предвозвещает им закон правды, сказав: «В оньже аще день снесте, смертию умрете» [363] . И вообще Господь положил, чтобы за каждым делом, добрым или злым, приличное ему воздаяние следовало естественно, а не по особенному назначению, как думают некоторые, не знающие духовного закона. Мы же, знающие его отчасти, должны помнить, что если мы возненавидим кого-либо из единоверных как злого, то и Бог возненавидит нас как злых; и если кого-либо отвергаем от покаяния как грешника, то и мы будем отвержены [Богом] как грешники; и если мы не прощаем ближнему согрешений, то равным образом и сами не получим прощения в согрешениях наших. Объявляя сей закон, Законодатель наш Христос сказал нам: «Не судите, и не судят вам; не осуждайте, да не осуждени будете; отпущайте, и отпустится вам» [364] . Зная сей закон, святой апостол Павел явно говорил: «Имже судом судиши друга, себе осуждаеши» [365] . И пророк, не не зная сего, так взывал к Богу: «Яко Ты воздаси комуждо по делом его» [366] ; и другой пророк, от лица Божия, говорит: «„Мне отмщение, Аз воздам“— глаголет Господь» [367] .

4. Но что я говорю о сем порознь? Когда все божественное Писание, как Ветхое, так и Новое, и в особенности великий псалмопевец, яснее других показывает нам сей закон [368] , чтобы, познав его духовность и таинственное предопределение и убоявшись удобоизменчивости нашей во всем, мы постарались не только явно, но и тайно [во глубине сердца] любить ближних наших. Ибо этот закон не есть закон Моисеев, который судил одно видимое, но закон духовный, обличающий и тайное. Впрочем, и закон Моисеев дан был Самим Богом и был сообразен своему времени. Сей же закон [т. е. духовный] восполнил оный [т. е. Моисеев] благодатию Господа нашего Иисуса Христа, сказавшего: «Не приидох разорити закон, но исполнити» [369] . Посему и должно о всяком деле, сказав однажды, потом прощать тому, о ком думаем, что он нас обидел, хотя бы сия обида имела правильное основание, хотя бы и вовсе не имела его, зная, что воздаяние за прощение обид превосходит воздаяние всякой иной добродетели. А если мы не можем сего делать, по причине возобладавшего нами греха, то и должны при бдении и злострадании молить Бога, чтобы Он умилосердился над нами и подал нам таковую силу [370] . При этом, о возлюбленная душа, во всякое время, на всяком месте и при всяком деле мы должны иметь одно намерение, дабы при различных обидах от людей радоваться, а не скорбеть: радоваться же не просто и не без рассуждения, но потому, что имеем случай простить согрешившему [против нас] и получить прощение собственных наших грехов. Ибо в этом [371] заключается истинное боговедение, которое многообъятнее всякого ведения и с помощию которого мы можем умолять Бога и быть услышаны; это есть плодоносие молитвы [372] , этим доказывается вера наша во Христа; чрез сие можем взять крест свой и последовать Христу [373] ; это [374] есть мать первых и великих заповедей, ибо посредством сего можем возлюбить Бога от всего сердца и ближнего как самого себя [375] ; для сего должны мы поститься, пребывать во бдении и удручать свое тело, дабы сердце наше и внутреннее расположение отверзлись, приняли это [376] в себя и уже не извергали. Тогда за то, что мы прощаем ближнему согрешения, найдем, что благодать, сокровенно данная нам при святом крещении, будет действовать в нас уже не безызвестно, но ощутительно для нашего сознания и чувства.

5. Добродетели этой препятствуют две страсти: тщеславие и сластолюбие; а потому прежде всего должно отречься от них в уме и потом уже стараться о приобретении оной добродетели [377] . Посему, о душа, предавши себя добровольно сим двум страстям, не обвиняй никого: ни Адама, ни диавола, ни других людей, но вступи в борьбу с твоею волею и не пренебрегай сим; борьба эта междоусобная, и она не внешняя, — ибо не с ближними нашими должны мы будем вести борьбу, — но внутренняя, и никто из людей не будет вспомоществовать нам. Мы будем иметь только одного Помощника, таинственно в нас сокровенного со времени крещения, Христа, Который непобедим и от Которого ничто не сокрыто. Он будет споборствовать нам в сей борьбе, если мы, по силе своей, будем исполнять Его заповеди.