Чтение онлайн

Бабушка остановилась, и, сощюрив губные морщины, уставилась на Маман.

– Помню твой покойный отец говаривал - соляк в песне, что финальная драка в фильме со Шварцем. Интересно, что он имел в виду.

Примерно, полночь. Где-то.

Они остановились у ее двери.

Сердце доктора Воннела билось с такой силой будто внутри поселилась тысяча крепких китайских монахов, использующих этот сосуд вместо колокола.

А потом руки зажили своей жизнью. Одна повернула девушку, потом прижалась к ее груди (возможно, слишком сильно), вторая - несогласная с первой - захлопнула приоткрывшуюся было дверь.

"Что ты делаешь?" - спросил он себя и не нашел ответа.

– Я вас знаю. Мне кажется, мы давно знакомы, - сказал рот, - Вы ведь сам говорили об этом.

Мозг тем временем придумал шутку про пентатела.

– Наверно, - прошептала она, - Но мне кажется, вы немного торопитесь.

– Ам...

– В таком прекрасном месте, мне кажется, следует начинать с того, чтобы взять за ручку и сказать даме что-нибудь приятное. Вы не считаете?

– Считаю, - ответил он, прижал ее к двери и нетерпеливо впился губами в ее губы. Его руки заскользили по ее телу в поисках того, чего не хватало ему последний год. Ну хорошо, два года.

Три.

Они ввалились в комнату.

Воннел не заметил ничего странного в интерьере. Он занимался Ниной, а Нина занималась им.

От первого его прикосновения к ней прошло не больше минуты, а он был уже полностью раздет. Причем только он.

– Что это?
– спросил Воннел.

В ее руке была бутылка, а с его головы стекало на лицо что-то густое и красное. Он слизнул жидкость языком и понял, что это кетчуп. С паприкой.

Она не ответила только толкнула его на кровать.

Толкнула слишком сильно, и Воннел, привыкший к опасностям больше чем к сексу, не лег, а сел.

И именно это его спасло.

Под ним оказалось что мягкое, и липкое. Он с трудом оторвался и отбежал в другую часть комнаты.

Сначала ему показалось что кровать кто-то не положил на пол а прибил к стене. Но присмотревшись, в неровном свете единственного канделябра он увидел огромный, размером во всю стену рот. Из пола, потолка и обеих стен торчали полуметровые зубы. А сидел он только что на языке. И уж он то точно был размером с кровать.

– Тыыы!!!
– завизжала Нина несвоим голосом, словно у нее во рту поселился целый хор.
– Ты все испортил. Мы голодны. Мы очень голодны. Мы не ели так давно и ты обязан нас накормить.

Воннел видал и не такое.

Он посмотрел на тварь и увидел, что ног у нее нет. Нина была приманкой, и не похоже чтобы она отличалась силой.

Он спокойно подошел к двери и включил электрический свет.

– Накорми нас, - прошипела Нина и медленно пошла на него.

Воннел закрыл глаза, размахнулся и ударил.

Он никогда раньше не бил женщину.

Потом нахлынул стыд, когда он увидел ее лежашей на ковре. И ужас - она лежала и грудь ее не вздымалась. Нина была мертва.

Воннел посмотрел на свою руку. Потом опустился на колени и приложил два пальца к шее лежащей. А затем он взял тело, закинул на плечо и спустился с ним вниз в лабораторию.

Сколько-то. Возможно, Нью-Анджелес.

Нина не сразу узнала это место. Оно изменилось - так давно она сюда не приходила. Но вот они - знакомый пустырь, ржавая скамейка, ребра мертвого завода вдалеке. А здесь в центре пустыря памятником самому себе возвышается тело покойного Маркуса Линуса Киба, робота и революционера.

– Злые языки говорят, его не убили, а он умер, подхватив броузер во время незащищенного секса.

Нина нашла рядом с собой киборга карлика, зловещего и уродливого. На нем были цирковой сюртук, шляпа и противные тонкие усы.

– Вам должно быть стыдно. Вы знаете кто это?

– Ну разумеется. Это тот, кто забыл о своем робоестестве, предал свою расу, решил стать человеком.

– Это неправда. Он боролся за равные права для киборгов. Вот чем занимался Киб.

– И это тоже. Но есть разница между намерениями, и самими действиями. Он заставил миллионы страдать, чувствовать себя неполноценными.

– Вы где-то передергиваете, но я не могу понять где.

– Он заставил киборгов думать, что они недолюди. А мы не лучше, не хуже - мы другие.

– Но я ничего подобного не чувствую.

– Сколько денег вы потратили на имплантанты? Грусть, ирония, чувство юмора. Идеи опасны, а самые опасные из них те, что внушают чувство неполноценности.

– Откуда вы это знаете? По имплантанты.

– Я знаю только то же что и вы.

Она посмотрела на памятник. Порыжевшее от дождей и времени лицо Киба с хрустом улыбнулось. На землю упало несколь пластинок ржавшичны.

Потом губы разомкнулись, и знакомый по документальной хронике глубокий и красивый голос Киба произнес:

– Вспомни слова своего учителя.

Мир помутнел, словно с Горы Мусора пришла волна токсичного тумана. Возможно, так оно и было.

И тогда перед Ниной возникла зыбкая фигура гершоновой "маман".

– Откажись от слов. Вспомни все что нужно, не думая словами.

– Хорошо. Я!..

– Тсс, - сказала библиотекарьша, - Соблюдай тишину.

Она не человек. Может и не совсем уже киборг. Да какая разница, кто ты. "Ты" - это условность и тюрьма.

Она не произнесла ни слова, ни устно, ни мысленно. Она просто вцепилась ногтями в сырые камни, нашла щели и принялась расшатывать устои. Те затрещали и заматерились - сначала на староанглийском, затем на грабаре, на аккадском, потом забубнили что-то про хорошую охоту и замолкли.

В образовавшейся тишине осталась только кибертехник Нина и Похититель Воннела.

Она теперь точно знала кто это.

За полночь. Где-то.

Воннел как следует вымыл и вытер руки, надел халат и вышел из лаборатории. Позади него на операционном столе лежало мертвое человеческое тело.

Доктора Воннела не трясло и не тошнило, он выглядел спокойным и только тихо шептал себе под нос.

– Нет, я не мог ошибиться. Она не человек. Я убил не человека. Этого не может быть.

И так далее.

Он выглядел спокойным, когда пропустил свою комнату, завернул за угол, поднялся, спустился, пошел еще немного и оказался в знакомом месте.

Кабинет(?). У двери часы с человеческий рост, напротив большой дубовый письменный стол, рядом у стены библиотека. А под рукой у Воннел шкаф с безделушками, среди которых десять индейцев.