Чтение онлайн

Фенрис частенько приходил в имение Амеллов. Всем спутникам Хоук казалось, что эльф делал это ради огромной библиотеки, так как страстно увлекся чтением. Со временем, он перестал таскать и возвращать книги, засиживаясь допоздна.

Он знал, что Хоук было одиноко, хоть она отчаянно пыталась скрыть этот факт от посторонних. В какой-то степени библиотека стала радостным поводом проводить рядом с Мариан намного больше времени.

Она старалась собирать всех за одним столом, чтобы поужинать, если выпадала возможность спокойно провести вечер, не бегая с очередным заданием. Смеялась, отпускала шутки, кривлялась порой до глупости, но Фенрис понимал, истинную причину такого поведения, и в душе искренне жалел Мариан.

Порой она не знала, чем себя занять вечером, бесцельно бродила по комнатам, забредая на кухню, чтобы очередной раз о чем-то посмеяться с Ораной.

Как-то раз он пришел, чтобы вернуть очередную прочитанную книгу… Эльфийка встретила его в коридоре, широко распахнув и без того большие глаза. Кажется, она была до смерти напугана и растеряна. Впопыхах схватила его за руку, сбивчиво пытаясь объяснить причину происходящего.

Фенрис занервничал, услышав фигурирующие в скомканной речи «Хоук», «накричала» и «погнала прочь». Выяснив, что Мариан находится в умывальне, он, не мешкая, направился туда. Хотя в глубине души даже не думал сомневаться. Хоук ни за что не обидела бы Орану.

И действительно, в помещении, где располагалась ванная, он застал магессу за странным занятием. Вернее, он просто представить себе не мог, что когда-нибудь увидит ее со смешным хвостиком на голове, с тряпкой в руках, растрепанную, взвинченную, но увлеченно оттирающую большой медный таз.

Он медленно подошел к ней и едва ли не отпрыгнул от взбешенного взгляда, когда она, подняв голову, громко рявкнула: «А ну брысь отсюда!». Осознав, что сказала это не Оране, а Фенрису, Хоук немного стушевалась. Тряпка безвольно повисла в ее руках, она растерялась и вытерла пот со лба незанятой рукой.

— Что ты тут делаешь? — удивленно переспросила она.

— Орана сказала, ты кричишь на нее…

— О создатель, ну конечно же… Ты бы знал, каких усилий мне стоило оторвать ее от уборки!

— Ты, кажется, наняла ее на работу. И зачем ты… — Фенрис озадаченно перевел взгляд на тряпку, которая без помощи Хоук увлеченно отмывала таз поменьше.

Проследив за его взглядом, Мариан ойкнула и тряпка рухнула, а за ней со звоном стукнулось на пол медное корыто.

— Я вчера заметила, что у нее все руки в ссадинах… — виновато пробормотала Хоук, — и знаешь, вообще-то мы всегда делали работу по дому сами. Никогда у меня не было никаких слуг… И всех этих одежд… И вообще такого огромного дома никогда не было. Мне кажется, эти тазы никогда не закончатся. Я не использую и половины из них, чтобы помыться… — она обессилено вздохнула и уселась прямо на пол.

В тот день Фенрис молча подошел к ней, взял тряпку из рук и принялся помогать.

Эльфийка, кстати, расцветала на глазах. Взяла в свои руки почти все хозяйственные дела имения, за которыми не поспевал Бодан. У нее заметно посвежело лицо, на щеках заиграл румянец, и она немного прибавила в весе, перестав казаться маленьким скелетом в платьице.

Хоук что-то такое делала с окружающими, отчего они становились лучше и чуточку светлее. Упрямо, впрочем, это не было неожиданностью для эльфа, но настойчиво, она помогала всем, кому только могла.

Фенрис знал обо всех перемещениях Мариан по дому, привык слышать ее шаги, запомнил, с каким звуком открывается та или иная дверь. В поместье было тихо, изредка слышно как тявкнет во сне мабари, или Сэндал уронит какую-нибудь склянку со стола и запричитает под недовольное ворчание Бодана.

Эльф замечал, с какой неловкостью Хоук заглядывала в кабинет, где он сидел. Сначала приносила чай и пирожки, которые пекла Орана. Потом приходила забирать посуду. Но через какое-то время, когда ей становилось сложно искать поводы, она упрямо садилась на теплую шкуру перед камином, занимаясь своими делами. Писала что-то в дневнике или также как он, читала какую-нибудь книгу.

Фенрис подмечал ее действия, тихо посмеиваясь про себя, и наслаждаясь этим невероятным ощущением комфорта и спокойствия.

Ему нравилось быть рядом с ней. Что бы они ни делали.

Но время совсем позднее. Он чересчур засиделся и вот: даже умудрился уснуть! Эльф встал, потягивая затекшие от неудобной позы мышцы. Краткая история империи та еще мутотень, раз он умудрился вырубиться за чтением.

Снова раздался глухой стук. Он повторялся с одинаковым временным промежутком, эльф прислушался, пытаясь угадать, откуда исходит источник.

Он вышел в коридор, тихонько прикрыв за собой дверь. В гостиной перед потухшим камином развалился спящий мабари, смешно подергивая задней лапой. Фенрис улыбнулся, прокрадываясь мимо. Гномов не было, впрочем, как и Ораны, потому что на кухне царила абсолютная тишина.

Стук повторился вновь. Три раза, с небольшими паузами. Фенрис остановился и обратил внимание на приглушенный свет, исходящий от лестницы, ведущей в подвал. Любопытство взяло верх, и он начал спускаться по холодным каменным ступеням. Подвал в поместье был достаточно большим, он вмещал несколько комнат, использующихся как склад продовольствия и оружия, а также всяческих сокровищ, которые Хоук раздобыла во время экспедиции на Глубинные тропы.

Коридор освещался едва горящим факелом и упирался в приоткрытую дверь, откуда лился свет поярче. Фенрис подошел максимально близко и осторожно заглянул внутрь, сквозь щель в дверном проеме, боясь выдать свое присутствие.

В том, что там находилась Хоук, не было сомнения. Однако то, что она делала…

Мариан была легко одета, ее торс скрывала рубашка из тонкой ткани, с коротким рукавом, а на ногах красовались кожаные обтягивающие бриджи.

Она была босиком, крепко сжимала в руках посох, изворачиваясь и ударяя им по огромному чучелу, вроде тех, что стояли в казармах стражи и предназначались для тренировок. Движения были такими размеренными и точными, что Фенрис невольно залюбовался. Она зажмуривала глаза, нанося очередной удар по мешку с соломой. Затем выгибалась, уклоняясь от невидимого выпада, переносила свой вес на ноги, лавируя между несуществующими мечами и посох будто вырастал из ее руки, становясь ее продолжением, нанося точный удар в голову чучела.

Он не сразу сообразил, зачем она закрывала глаза. В свете пламени блеснули мокрые щеки, и Фенрис понял, что Хоук плакала… Била и плакала, словно сражаясь с невидимым врагом.

Эльф замер, не осмеливаясь войти в помещение, не зная толком, что должен сказать. Да и должен ли?

Обычно она использовала в бою заклинания, в свойственной ей манере, отдавая предпочтения хаосу и разрушению различных стихий. Ухмыляясь при этом на бесконечное ворчание Варрика и Изабеллы. Была азартна, в пределах разумного и даже позволяла себе бить молниями и огненными шарами насквозь через Фенриса, когда он, сияя лириумом, скашивал противника впереди.

Она плакала беззвучно, он слышал только ее размеренное дыхание, однако по щекам крупными каплями катились слезы, она зажмуривалась и смаргивала их, чтобы не мешали.

Отросшие волосы были собраны в аккуратный короткий хвост, и она лишь изредка прерывалась, чтобы вытереть пот со лба тыльной стороной ладони.

Фенрис наблюдал за ней, затаившись, словно хищник на охоте. Страх, что она может заметить его, перемежался с любопытством и каким-то извращенным любованием. Ему нравилось наблюдать за ее движениями. Видеть, как вспотела шея и ключицы, а пот скатывается в ложбинку между грудей. Наблюдать, с какой поразительной грацией изгибается ее тело, и как рассчитано точно Хоук наносит удары посохом, который вовсе не предназначен для такого стиля боя.