Чтение онлайн

Пока Маршал с Дией вовсю возились с заменой колеса, я лишь одним глазом поглядывала на доверенного мне Рагнара, а вторым пристально следила за чужаками, которых по числу сейчас было столько же, сколько и нас, так что перевес сил в нашу сторону был только за счет имеющегося у нас оружия. Мы освободили из импровизированной деревянной клетки четверых людей: Венди тридцать шесть лет; рядом с ней сидит её шестнадцатилетняя дочь по имени Салли; ещё один подросток, брат Салли и сын Венди, Курт, ему четырнадцать; и еще с ними хмурый двадцатидевятилетний Дуайт, брат Венди. Семья из четырех человек, все не просто худые, но тощие, особенно девчонка, Салли. Их как будто морили голодом, но мы пока не лезли в расспросы, потому как у нас и без того дел было по горло: слишком многое нужно было зашить да подлатать, так что незнакомцы нас мало интересовали, но было очевидно, что они не собираются уходить, а мы, видимо, не собираемся их прогонять. Оставалась на месте и спасённая мной от расправы со стороны Рагнара военная, девушка двадцати шести лет по имени Сиена. Уцелевшая семья подтвердила, будто Сиена планировала помочь им бежать от её товарищей военных, Курт даже высказался, будто Сиена “не такая, как другие военные”, так что мы не стали связывать её или пытаться прогнать. Сначала я не понимала, почему она не уходит, но позже решила, что, скорее всего, ей попросту некуда идти: раз она была против действий своих же “коллег”, значит, к военным она не вернется, но, в таком случае, куда ей держать путь? Должно быть, прямо сейчас думает об этом.

Я как раз сложила иголку с нитками в аптечный ящик, когда Маршал с Диандрой объявили о том, что пострадавшее колесо благополучно заменено. Это значило, что мы можем себе позволить двигаться дальше, чтобы попытаться найти другое место для ночлега, не рядом с животным и человеческими трупами, и не рядом с незнакомцами, от которых неизвестно чего ожидать. Поэтому я думала, что мы сразу же выдвинемся в путь, и поэтому удивилась, когда Маршал приказал нашим непреднамеренно спасённым развести костёр прямо на дороге.

Мы сидели с одной стороны костра, семья спасенных с другой стороны, военная разместилась чуть поодаль. Диандра раздала каждому по банке консервированной курицы с овощами, что было весьма щедро с её стороны, в конце концов, она ведь раздавала наш стратегический запас. Быть может, я бы тоже накормила этих истощенных бедолаг, но, если честно, только если бы они сами попросили у меня еды, а так… Так я бы уже ехала подальше от всей этой мороки.

Молчаливость спасенных поначалу напрягала, но стоило всем проглотить свои порции консервов, как у самой старшей, Венди, стал развязываться язык:

– Спасибо за пищу, очень щедро с вашей стороны.

– Да уж, – почти беззвучно, себе под нос пробубнила я. А тем временем Диандра решила проявить более достойное радушие и предприняла попытку завязать диалог:

– Почему военные не убили вас? Почему вас пленили и куда везли?

– Всё потому, что мы Исключительные… – начала было отвечать Салли, но Венди перебила её. Мы же моментально напряглись, услышав слово “Исключительные”. Было бы здорово уже наконец узнать истинное значение этого понятия…

– Изначально нас было пятеро, с нами была одноклассница Салли, но ей удалось сбежать…

– Она никогда мне не нравилась, – заметила Салли. – Убежала не оборачиваясь, бросила нас.

– У неё не было возможности спасти и нас тоже, и ты это прекрасно знаешь, – нахмурившись, заметил самый младший в их компании, Курт. – Она была отличной девчонкой, смелой и честной. Надеюсь, что она сможет выжить.

– Да, конечно, куда мне, твоей обыкновенной сестрице, до этой идеальной курицы… – отозвалась Салли, и я окончательно составила психологический портрет этой семейки. Салли внешне очень похожа на Венди, и по темпераменту, скорее всего, тоже близка к ней, а вот Курт совсем другой. Видно, что Венди рожала в раннем возрасте и от разных мужчин, потому что её дети уже подростки и ни внешне, ни внутренне не похожи между собой. Что касается их дяди Дуайта, хмурость которого вполне можно расценивать двояко – я бы с ним не связывалась, но тем не менее, он только что спокойно проглотил содержимое одной из наших бесценных консервов…

– Вы сказали про исключительность, – Диандра не могла позволить захлопнуться теме, которая столькие месяцы волновала её, да и всем нам было не менее интересно узнать, почему наша Диа, по всем параметрам являющаяся Уязвимой, по факту является стандартной Неуязвимой. – Как это работает? Как определить, Исключительный человек или нет?

– Да, вроде как, просто, – пожала плечами Венди. – Для выявления исключительности достаточно внимательнее рассмотреть глаза человека…

– Глаза? – непонимающе переспросила Диа, и я сама поймала себя на том, что мои брови, от непонимания, сдвинулись к переносице.

– У всех Исключительных выявлена одна общая, физиологическая характеристика – гетерохромия.

Я замерла. Гетерохромия? У Диандры она очень необычная – радужки глаз разделены красивыми разноцветными лучами, так что может казаться, будто она попросту носит декоративные линзы. Такая ювелирная гетерохромия обычно не бросается в глаза другим людям, в какой-то степени оттого, что является почти симметричной. В детстве я знала девочку, у которой один глаз был ярко-голубой, а второй тёмно-коричневый – вот такой яркий контраст точно невозможно не заметить.

Я попыталась вспомнить о Джошуа, младенце, оставшемся на ферме вместе со своей семьей, но, к своему неудовлетворению, выяснила лишь, что в своё время не обратила никакого внимания на его глаза – быть может, в младенческих глазах и имелось что-то отличительное, но я этого уже никогда не узнаю.

– У вас у всех гетерохромия? – прервал мои размышления голос Рагнара.

– Видимо, мне и Дуайту эта особенность досталась от нашего отца, а моим детям от меня: у нас смесь светло-коричневого цвета с угольно-чёрным. Она настолько незначительная, что рассмотреть её можно только приглядевшись в упор. Однако даже такой незначительной гетерохромии нам хватило, чтобы быть Исключительными – среди нас ни одного Неуязвимого, и тем не менее, мы совершенно не подвержены Атакам.

Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное… Гетерохромия? Но… Как? Как это возможно? Как устроено? Ведь это наука, не магия… Но, пожалуй, пока мы не знаем ответа на вопрос “как?”, это будет в большей степени напоминать нам именно магию.

– Быть Исключительным отстойно, – снова подала голос Салли.

– Не отстойнее, чем быть Неуязвимым, – заметил Курт.

– Правда? Это потому, что на Неуязвимых охотятся Уязвимые, с целью расчленения? Прости, но если ты забыл, тогда я тебе напомню, что на Исключительных охотятся не только Уязвимые, но и Неуязвимые, в общем, все, кто верит в то, что в препарировании наших организмов можно найти ответ на открытие вакцины от Атак. И к тому же, у Неуязвимых есть хотя бы способность облегчать муки Уязвимых во время Атак, а у нас что? Мы даже наших близких Уязвимых от Атак спасти не смогли, потому что от наших прикосновений Уязвимым во время Атак ни холодно ни жарко. Нас хотят резать учёные и сжигать на ритуальных кострах религиозные фанатики новой псевдоверы. Так что нет, братец, Исключительными быть дерьмовее некуда.

– Что ещё за религиозные фанатики новой псевдоверы? – первой поинтересовалась Кайя.

– Сектанты. Веруют, что виной Атакам именно Исключительные, ну и заодно Неуязвимые у них тоже не безгрешны. Жгут людей живьём на кострах, чтобы побыстрее покарать невинных виновных. Представь себе человеческое сжигание заживо – такое один раз увидишь и больше никогда не будешь видеть цветные сны.

Я и Диа одновременно покосились взглядом в сторону поёжившейся Кайи. Эта семейка, в отличие от нас, очень потрёпана, так что слушать их местами откровенно неприятно. Поэтому мы и не продолжили разговор. Утилизировали мусор после ужина и, оставив чужаков у костра, отправились ночевать в машину.

– Они выглядят ужасно, одни кожа да кости… – уже подойдя к машине, издалека начала Диандра. – Им даже не на чем спать, а у нас есть палатка и пледы.

– Достаточно того, что мы спасли их жизни, накормили и обогрели, – однозначно отрезал Маршал. Его вердикт был, конечно, жестоким, так как ночи всё ещё были очень холодными, а на спасённых были откровенно тонкие лохмотья, но по итогу он оказался прав.

Уже устроившись на ночёвку, я увидела, как Маршал взял Дию за руку, с целью так и заснуть с ней. Заметив это, я вспомнила о своём намерении проявить внимание к Рагнару и, как и планировала, сплелась с ним пальцами под нашими пледами.