Чтение онлайн

Мы были растеряны. Не знаю, что бы мы делали после того, как Рагнару не осталось больше никого, кого он мог бы расстрелять в отместку за Маршала, Кайю, Дию… За всех нас. Нашим опорным центром неожиданно стала серая незнакомка. После того, как она помогла Рагнару “зачистить” выживших, она выгнала из-за останков большого пассажирского автобуса дымчатого коня, запряженного в деревянную телегу, устланную сухим сеном. Сказала, что и конь, и телега принадлежат ей, после чего приказала нам грузить Диандру с Кайей в телегу. Я сомневалась… Спросила, зачем и куда она собирается их везти, на что она весомо ответила, что если бы хотела прикончить нас, не стала бы нас спасать и попросту отдала бы всю нашу компанию на растерзание трапперам. Я вслух решила, что это весомый аргумент, на что она сообщила, что собирается подлатать и попробовать поставить на ноги моих друзей. Я не стала спрашивать, с чего бы это ей сдалось, потому как больше ждать помощи мне было не от кого, а я не знала не то что каким образом мы можем попробовать спасти Кайю, но даже как привести в чувства Диандру. В сторону Маршала я вообще пыталась не смотреть, чтобы не разреветься, как малолетняя девчонка, что, между прочим, было сложно. Я не ревела даже когда нашла отца мёртвым, когда собственными руками копала для него могилу и после хоронила его, а здесь… Здесь я едва не задыхалась от горя, смешанного с чем-то ещё, пока что совершенно непонятным мне… Как же Диа? Как она это переживёт, когда вернётся в сознание? Она ведь переживёт? Она ведь очнётся?

Рагнар был потрясён не меньше меня, а быть может, и больше, ведь Маршал был его родным дядей, его единственным – последним! – родственником… Меня буквально душили слёзы, которые я из последних сил пыталась удержать в себе. Но руки тряслись так, что, кажется, я всё равно не справлялась… Нас сейчас всего двое – я и Рагнар. Диа в обмороке, в непонятном состоянии. Кайя в полумёртвом состоянии. Маршал мёртв… Маршал мёртв! Ааааар!..

Сначала мы перенесли на телегу Дию, потому что с ней было проще всего. Рагнар смог в одиночку справиться с её обмякшим телом. С Кайей пришлось сложнее – её рана оставалась открытой, хотя незнакомка и попыталась сшить её, при этом порвав рядом с раной мешающие лоскуты одежды… Мы максимально аккуратно перенесли её: снова весь основной труд выпал на Рагнара – нужно было осторожно уложить её, не переворачивая на спину, именно на живот и никак иначе…

– Куда?! – увидев незнакомку садящейся в телегу и берущей вожжи, ахнула я. – Ещё Маршал!

– Твой друг мёртв.

– Мы вкололи ему вакцину… А вдруг…

– Он мёртв, девочка. Мёртв. Смирись.

– Он поедет с нами, – грозно отрезал Рагнар, как будто эта телега принадлежала ему, а не этой любезно помогающей нам женщине.

– Что ж, хотите похоронить, так тащите, места должно хватить…

С Маршалом вышло сложнее всего. Он был огромный, тяжелый и совершенно… Мёртвый. Как только мы смогли чуть-чуть приподнять его, я не выдержала и всё-таки разрыдалась. Не помню, как дотащили тело до телеги, но помню, что ревела я так, как точно никогда до этого в своей жизни. И ещё не помню, как прекратила реветь. Слёзы текли сами собой, как будто бы на протяжении всего пути, пока мы ехали, но когда мы остановились, я уже не плакала. Помню это, потому что когда я бросила первый взгляд на дом, к которому мы подъехали, я увидела его чётко, не через пелену слёз.

Весь этот чёрный день я помню яркими обрывками. Помню, как мы подкатили к двухэтажному дому, обшитому серой вагонкой и стоящему прямо посреди бескрайнего автомобильного кладбища. Помню, как незнакомка притащила из перекошенного сарая деревянные носилки, на которых мы перенесли в дом сначала Диандру, затем Кайю, а потом, страшно спотыкаясь и надрываясь, перетащили невообразимо тяжёлое тело Маршала. Дию нам было сказано уложить на диван, тело Маршала разместили в этой же комнате, в гостиной, на обеденном столе, застеленном выцветшей клеенкой, а Кайю занесли на стол, расположенный на кухне.

После этого – провал в памяти. Где был Рагнар – не могу вспомнить. Наверное, он остался на кухне и помогал незнакомке зашивать рану Кайи. Не знаю, сколько времени я просидела на серых ступенях серого дома под низким серым небом. Помню, что первым появился Рагнар, а за ним из дома вышла и незнакомка. Она сказала, что, если мы хотим отплатить за её доброту, мы должны ей помочь – она хотела вернуться на место нашего столкновения с трапперами, обыскать их трупы, быть может, забрать какое-то трапперское оружие, после чего на лошади доставить все трупы к какой-то яме, чтобы они не привлекли внимания, и ещё она надеялась найти трапперских лошадей… В общем, работы было не на один час, а мне не хотелось заходить в дом, в котором лежал труп моего лучшего друга, но и одновременно я не знала, можно ли оставить Кайю и Дию без защиты. Незнакомка уверила нас в том, что с нашими пока ещё живыми друзьями ничего не произойдёт за пару часов, тем более с учётом того, что дом она запирает на внутренний и амбарный замки, а на всех окнах стоят решетки… Я согласилась после того, как дал своё согласие Рагнар. О том, каково может быть Диандре, если она вдруг очнётся до нашего возвращения, я подумала слишком поздно – когда при помощи взятых с собой носилок уже грузила на телегу первый трапперский труп. Вот такой я родственник. Всем бы такого, и никто бы не жаловался на избыток внимания.

Нам удалось раздобыть шесть лошадей. Не так уж и много, если учитывать тот факт, что наездников было девятнадцать. Представьте себе девятнадцать разновозрастных мужских трупов, разбросанных по автомобильному кладбищу. Клянусь, зрелище ошеломляющее, вызывающее отвращение при близком контакте.

Из девятнадцати трупов семерых сразило моё продвинутое оружие, примерно двух убили Маршал с Диандрой, остаток разделили между собой Рагнар с незнакомкой. Грузить их в телегу было ужасно, но и спасать нас было не легко и не безопасно, как резонно заметила руководящая нами старуха, так что мы не сопротивлялись, да и всё ещё были оглушены пережитым ужасом и разверзшимся перед нами кошмаром. Просто грузили одну за одной телеги – всего три, – после чего отвозили груз к глубокой мусорной яме с резким обрывом, засыпанным сухими лесными ветками и прелой листвой. Сюда мы и посбрасывали все трупы. Мысль о том, что в этой яме сегодня могло оказаться моё собственное тело, неприятно холодила душу… К моменту выгрузки последней телеги меня даже затошнило, но тошнота быстро прошла, стоило нам только отправиться назад к месту происшествия, чтобы забрать привязанных лошадей. В том, что на протяжении следующих нескольких дней меня будет преследовать мышечная боль, связанная с чрезмерной физической нагрузкой, мне не приходилось сомневаться уже сейчас – руки, плечи и ноги ещё час назад начали не просто ныть, но даже трястись.

Были последние минуты вечера, перетекающие в обещающую быть самой тёмной в моей жизни ночь, когда мы наконец вновь оказались у дома, в плотных сумерках выглядящего совсем заброшенным. Я быстро взбежала по ступеням скрипучего крыльца и открыла замки ключами, выданными мне незнакомкой. Не знаю, чего я ждала: я боялась того, что Диандра очнулась без нас в неизвестном ей месте, и одновременно боялась узнать, что она до сих пор не очнулась и так долго пребывает в беспробудном состоянии… Она не очнулась. Всё так же ровно лежала на большом диване, как мы её и оставили здесь, такая бледная, будто из неё всю кровь выкачали. Я запереживала: вдруг мы не заметили ранения?! Вдруг она прямо сейчас теряет кровь! Ещё до того, как Рагнар с незнакомкой вошли в дом, я начала тщательно осматривать её тело, но в итоге так ничего и не нашла: она как будто просто оставалась без сознания – дыхание слабое, но стабильное.

– У меня нет нашатыря, – скрипучим голосом, прям как старые половицы этого дома, отозвалась незнакомка. – И аптечка скудная… Можем попробовать обдать её лицо холодной водой или попробовать влепить ей пару пощечин, но я бы не советовала. Пусть спит, сколько это нужно её организму. Лучше давайте посмотрим, как там другая ваша подруга себя чувствует.

Мимо стола, на котором недвижимым лежал Маршал, я проходила с опущенной головой, стараясь смотреть в другую сторону. И как же я боялась входить в другую комнату! Да у меня даже руки затряслись, когда я переступила порог! Я боялась, что вот сейчас я узнаю о том, что мы потеряли не только Маршала, что Кайя тоже умерла…

– Она всё ещё жива, – с хрипотцой сообщила хозяйка дома, пощупавшая сонную артерию Кайи. – Но пульс слабый. Посмотрим, как она переживёт эту ночь…

– Ей может быть необходимо переливание крови, – метко предположил Рагнар.

– И наверняка не помешало бы обезболивающее, – заметила женщина. – Но даже если бы мы знали группу её крови и кровь кого-то из вас подходила бы ей, всё равно у меня нет инструментов, при помощи которых мы смогли бы осуществить переливание. Я не доктор, в прошлой жизни я была всего лишь массажисткой, так что могу лишь сказать, что мышцы её спины пострадали страшно, но больше ничего сказать не могу. У меня даже градусника нет – я лишь прикосновением ладони к её лбу могу понимать, что у неё сейчас сильный жар.

Кайя при смерти. Её оливковая кожа неестественно побледнела, неумело заштопанная рана на её спине выглядит крайне критично, ей требуется переливание, анестезия и обеззараживание – и это только верхушка невидимого айсберга того, что сейчас необходимо для спасения этой жизни, но даже верхушки мы не можем ей предоставить.

– Вы оба в крови и вообще страшно грязны, – вдруг прервала мои тягостные мысли о собственном бессилии незнакомка. – Вам обоим нужно принять горячий душ и постирать свою одежду.

Невероятно, но на втором этаже этого захудалого дома нашелся не просто работающий душ, но и функционирующие стиральная и сушильная машины. В моей жизни не было душа с конца августа прошлого года, так что, попав в него, я не спешила его покидать. Стояла под потоками горячей воды и смотрела себе под ноги отупевшим от горя, ничего не выражающим взглядом. У меня даже не осталось сил на слёзы. Только на то, чтобы стоять и не шевелиться.