Чтение онлайн

Сизова подвела Мигеля к кондиционеру, вмонтированному в угол окна, извлекла из полости миниатюрный наушник:

– Будете слушать трансляцию. В комнате, где я их приму, три микрофона. Слышимость отчетливая, даже когда работает радио.

– Что потребуется от меня?

– Выключить этот штекер, когда они заявятся.

– Спасибо. Теперь вот что: если состоялась вербовка Луизы, то очередь, возможно, за вами. Я думал об этом, когда готовился к посадке сюда. И кое-что привез.
– Мигель взял карандаш и бумажную салфетку, написал шестизначное число.

– Какой-то номер?
– спросила Сизова.

– Да, - подтвердил Мигель.
– Номер эсэсовской карточки Лотара Лашке. Сообщаю вам и точную дату вступления в СС этого человека. Запомнить ее легко. Лашке был принят в СС ко дню рождения Гитлера и в тот год, когда нацисты пришли к власти в Германии.

– 20 апреля 1933 года, - сказала Сизова.

– Когда будете принимать "гостей"?

– Планирую на три часа дня.

Мигель взглянул на часы, покачал головой:

– Уже рассветает. Времени у вас в обрез. Так что отправляйтесь в постель.

– Отдохните и вы - в смежной комнате. Можете не опасаться - сюда никто не придет, так заведено, что для уборки помещения горничная является только по моему личному вызову. В холодильнике запас еды.

– Понял. Покойной ночи...

– И вам всего доброго.

С момента приезда этого человека она почувствовала себя гораздо увереннее...

Сизова снова поднялась к Мигелю, как только проводила "гостей" и уехавшую с ними Луизу: хозяйка кондитерской считала, что заболевшему человеку нельзя оставаться там, где готовятся лакомства для сотен клиентов. Падре был согласен с таким аргументом и предложил взять девушку к себе в дом - ей будет обеспечен надлежащий уход.

– Итак, - сказал Мигель, - выделим главное. Противники решили применять принудительные инъекции наркотиков, чтобы воздействовать на Брызгалову. Последствия могут быть серьезные. Да они и не скрывают, что обрекают женщину на гибель. Каковы должны быть наши действия? Первое. Сделать так, чтобы Лашке и Ловетти не вернулись на остров. Без них не начнут применять инъекции.

– Как это осуществить?

– Пока не знаю. Будем думать... Теперь о покушении на генерала де Голля. Ваши знакомцы имели к этому делу отношение. Но какое именно? И как дальше будут развиваться события?

– Я бы хотела добавить... Персона Четыре семь, судя по всему, очень важное лицо.

– Полагаю, весьма важное... Вот сколько загадок возникло. И все надо решить без задержки, с ходу! Значит, следует предельно форсировать конец операции. Ни часа промедления. Первая задача - не пустить на остров Ловетти и Лашке.

– Но каким образом?
– Сизова вздрогнула, резко подняла голову.
– Я вспомнила, что вечером должна быть у падре...

– Да, вас пригласили на ужин. Но что из этого?

– А вот послушайте... Вы уже знаете, Ловетти интересуется неким вредителем деревьев, сок которых идет на изготовление жевательной резинки. Разволновался, места себе не находил, когда Хосеба поведала о старой плантации, уничтоженной тем самым вредителем. Тут же попросил Хосебу начертить план местности, чтобы в ближайшее время побывать на заброшенной плантации.

– Я все помню. Однако какая здесь связь с задачей, которую надо решать?

Сизова стала излагать свой план. Мигель надолго задумался.

– Они настойчивы, алчны, - сказала Сизова.
– Весь расчет на то, что не выдержат, если поймут, что кто-то может их обойти.

– Что ж, резонно. Однако следует помнить: даже если это получится, мы решим только половину дела. Вторая половина - задержать Ловетти и Лашке в сельве. Надо иметь фору во времени, чтобы успеть все сделать как следует.

– Опять кто-то должен отправиться с ними, кто-то из наших...
– Сизова побледнела и осеклась.

Совсем недавно дочь с риском для жизни провела сложную комбинацию в сельве. Теперь предстояло снова подставить ее врагам - только Луиза могла отправиться с ними на заброшенную плантацию, только она одна. И надежд на ее благополучное возвращение почти не будет: чтобы задержать Ловетти и Лашке в сельве, придется заплатить самую большую цену...

Семнадцатая глава

Ужинали на террасе, выходившей в густо разросшийся сад. Для Луизы поставили кресло близ хозяина дома. Стол, что называется, ломился от блюд - кабаний окорок, с трюфелями и морковью; жаренная на открытом огне баранья нога с чесноком и сливами; далее гора сосисок - не каких-то американских "горячих собак", а истинно гамбургских, прокопченных в березовом дыму и в такой нежной оболочке, что она лопалась при одном прикосновении.

А начался ужин с того, что повар с помощником внесли и торжественно поставили на стол ведерный фарфоровый супник. Крышку сняли, и в ноздри сидящим ударил такой аромат, что все захлопали в ладоши.

Падре обернулся к Сизовой. Она сочла необходимым показать, что тоже испытывает блаженство.

– Узнали аромат?

– Еще бы!
– Сизова покрутила головой.
– Его не спутаешь ни с каким другим!

– Все же что это за варево?

– Боже, спаси и помилуй, мне снова устраивают экзамен!.. Хорошо, я готова. Перечисляю вошедшие в суп компоненты. Прежде всего, это свиное филе - нежное мясо с легкими прослойками жира. Далее - горох, предварительно вымоченный в молоке с уксусом. В заключение жаренный в сале лук, много лука в компании с чесноком, черным перцем и, конечно, лавровым листом... Хватит или продолжать? Прибавлю, что моя мать, приготовив "охотничий" суп, щедро заправляла его горчицей. Но это наше личное нововведение. Я знаю, на мызах косы Фрише-Нерунг охотники, подстрелив кабана, используют для супа еще и корицу и барбарис. Ну а в Померании...

– Стоп! Так вот вы откуда. Из каких именно мест?

Сизова сердито посмотрела на Лашке, задавшего этот вопрос:

– То меня экзаменуют как кулинара, то устраивают проверку по географии. Но я приглашена на званый ужин, а не в контору по найму.

Разговор за столом оборвался. В наступившей тишине послышался голос падре:

– В контору по найму? Что ж, вы не так далеки от истины, дорогая. Не бросите ли эту свою кондитерскую, чтобы заняться настоящим делом?

– Вам долго придется ждать ответа, - Сизова досадливо повела плечом.
– С чего это вдруг я оставлю доходное дело? Увы, нет уже государства, которое бы нуждалось во мне. А к тем двум, что пришли ему на смену, я глубоко равнодушна.

Лашке встал, прошелся по террасе, остановился за стулом Сизовой:

– Как я понял, вы назвали три Германии: бывшую и теперешние. Ну а мы имеем в виду не их. Ту, которая будет!

Сизова всем корпусом повернулась к собеседнику. Лашке увидел в ее глазах заинтересованность, сомнение. Он прошел к своему месту, отпил из бокала.

– Верите в нее?

– В Германию номер четыре?
– Сизова тряхнула головой.
– Хотела бы верить.

– Она будет! И не только Германия. Будет новая Европа!