Чтение онлайн

– Вы опередили меня, сеньорита, - сказал падре.
– Я как раз собирался задать этот вопрос.
– Он посмотрел на Коржова: - Не откажите посвятить нас в тайну неисправности вашей чудесной машины. Новый автомобиль - и вдруг такой конфуз. Что с ним произошло?

– Ничего особенного, - Коржов стал рыться в карманах.
– Прекратилась подача горючего. Пришлось продувать бензопровод. А он засорялся снова и снова. Вот и взяли на буксир неисправную машину, чтобы не задерживать всю колонну.

– Весьма печальное обстоятельство, - Падре сочувственно поджал губы.
– Все еще надеетесь продать этот автомобиль?

– Надеемся!
– крикнул Баррера.
– В нашем городе я продам двести машин, если не больше.

– Каким же это образом, сын мой? Ведь покупатели свободны в своих решениях, и у них есть глаза.

– Все, что требуется, - это тщательно промыть систему подачи бензина и топливный бак.
– Коржов отыскал наконец в кармане короткую изогнутую трубочку из латуни, поднял над головой, чтобы все видели: - Вот часть бензопровода. Смотрите же!
– он сунул в трубку проволоку и вытолкнул наружу столбик рыхлой серой массы.
– Это сахар. Самый обыкновенный, какой кладут в кофе.

– Езус-Мария!
– прошептала Кармела.
– Кто же из вас принял бензиновый бак за кофейник?

– Злоумышленник. Он знал, что сахар растворяется в бензине и закупоривает трубки. Горючее не поступает в двигатель. А без топлива автомобиль мертв.

Баррера взял трубку у Коржова:

– Мне пытаются подставить ногу. Так вот, пусть все знают: в русские автомобили я вложил уйму денег. Это надежные и выносливые машины. По нашим горам они могут карабкаться лучше, чем другие. Я докажу это, верну свои деньги и получу прибыль. Мы готовы на честное соревнование! А прохвосты пусть поберегутся... Вы все знаете: у меня цепкие руки, своего я не упущу.

– Мы понимаем вас, - сказал священник.
– Всё очень хорошо понимаем. И никто не сомневается в вашем таланте коммерсанта. Однако на этот раз вам будет нелегко, - он остановил взгляд на владелице "лендровера".
– Нежная девушка обошла колонну русских автомобилей, как если бы они стояли на месте. Боюсь, этот факт сослужит вам плохую службу, дон Густаво.

– Колонна автомобилей по скорости движения не может сравниться с одинокой машиной, - вдруг сказала Бланка.
– В том, что я обошла колонну, нет никакого геройства.

– Верно!
– Коржов с любопытством посмотрел на девушку.
– К тому же "лендроверы" хорошие ходоки. На ровных дорогах они имеют преимущество в скорости. Но советские вездеходы предназначены не для автострад. Им подавай бездорожье, горы.

– Простите, сеньор русский механик!
– вступила в разговор Кармела. Видите ли, я приготовила много выпивки. И все хочу спросить: а где остальные русские шоферы? Сейчас в погребе открывают новую бочку...

– Дон Густаво привез с собой только одного русского, - вмешался священник.

– Одного?

– Ну да, остальные шоферы наняты мной в порту, - сказал Баррера.

– Горе мне!
– Кармела ринулась к таверне: - Эй, Пепе, пусть не трогают новую бочку!

Поваренок показался в дверях судомойки и сделал хозяйке успокаивающий жест.

Кармела остановилась.

– Зачем вы здесь?!
– крикнула она Коржову.
– Вы всюду приносите несчастье! Отправляйтесь лучше домой!

– Стыдитесь!
– священник укоризненно покачал головой.
– Что подумает о нас этот человек?

– Пусть думает что угодно! Уж я выложу все! Сами же вы рассказывали, как все четыре года войны Америка наставляла их на путь победы, одевала, кормила, снабжала оружием. А теперь, глядите, они пришли в себя, стали делать автомобили. И ведь куда заявились торговать ими - в самое сердце Америки!
– Выкрикнув эту тираду, Кармела спрятала лицо в ладони и разрыдалась.

– Бедняжка потеряла на войне мужа, - падре сердито взглянул на Коржова.
– Супруг этой женщины завербовался в американский корпус морской пехоты, чтобы заработать немного денег. Смерть настигла его летом сорок четвертого года, когда янки и англичане форсировали пролив Ла-Манш. Конечно, вы знаете об этом? И об огромной материальной помощи американцев русским тоже имеете представление?

– Мы действительно получали помощь из-за океана, - угрюмо сказал Коржов. Его разбирала злость от наставнического тона священника. Получали ее, но отнюдь не безвозмездно.

– Желали бы не платить, сын мой?

– Хочу, чтобы вы представили себе такую картину, - Коржов задумчиво посмотрел на священника.
– В ваш дом ломятся бандиты. Вы спешите на второй этаж, где живет сосед, чтобы взять у него дубинку. А он говорит: "Дубинка стоит десять долларов".

– А может, дубинка действительно стоит таких денег?

– Но ведь победив на первом этаже, где моя квартира, бандиты устремятся наверх, к соседу, прикончат и его... Как же можно в такой момент требовать денег за оружие?

– Вы кажетесь мне агитатором, а не механиком.

– Увы, я только механик. Сеньор Баррера сам нашел меня в цеху автомобильного завода.

– В России механиков обязательно учат испанскому языку?

– Здесь вы правы. Пока что в России не каждый механик знает испанский, - усмехнулся Коржов.
– Что касается меня, то я вырос в детском доме, по-вашему - в приюте для сирот. Там и выучился языку.

– Слава всевышнему, для меня все прояснилось, - падре оглядел присутствующих, как бы призывая их в свидетели.
– Теперь я знаю, что в России учат испанскому не механиков, а маленьких нищих.

– "Маленькие нищие", с которыми я вырос, были испанцы. Генерал Франко убил их родителей. Советские люди вывезли из Испании несколько больших пароходов, набитых детьми, чьи родители погибли, защищая республику.

– Сеньор, - сказала Кармела, - выходит, и вы лишились родителей?

– Они погибли на войне. У нас много таких семей. Мы потеряли в битве против фашистов двадцать миллионов человек. Это куда больше, чем население всей вашей страны.

Наступило молчание. Коржов поглядел на владелицу "лендровера":

– А мне понравился ваш автомобиль.
– Он вдруг улыбнулся.
– Машина мощная и хорошо держит дорогу. Ко всему вы умеете ездить.

Девушка не ответила - повернулась и пошла к таверне. Кармела забежала вперед, показала лестницу на второй этаж, где находились жилые комнаты.

Комната оказалась довольно просторной. Ее убранство составляли кровать в алькове под кружевным покрывалом и с целой горой подушек, платяной шкаф, кресла и столик с бархатной алой скатертью, на которой лежал молитвенник. В нише на узорчатом табурете находились умывальные принадлежности - фаянсовый кувшин и таз.