Чтение онлайн

И вот - встреча с "объектом". Она ужинала, когда падре появился в зале таверны. Немедленно была вызвана владелица таверны. Бифштекс не первой свежести, заявила Сизова, и картофель к нему тоже. Возник спор. На вопли возмущенной Кармелы поспешили завсегдатаи таверны. Не остался в стороне и священник.

Посетительница ножом приподняла бифштекс, и тогда все увидели на тарелке большую зеленую муху. Возмущенная женщина сказала, что ни минуты не останется в этом кабаке. Есть ли поблизости хороший отель?

При этом она посмотрела на падре. А тот стоял и напряженно вслушивался в ее речь, лившуюся легко и свободно. Да, постоялица в совершенстве знала испанский. Но она не могла быть испанкой или южноамериканкой!..

Падре уже знал, как зовут эту особу. Еще полчаса назад он подозвал Кармелу и навел справку. Оказалось, что Мария Сорилья приехала сюда из Аргентины несколько дней назад, сняла лучшую комнату и велела узнать о продающихся в городе домах - не очень больших, но обязательно с садом, и чтобы помещения первого этажа можно было отвести под магазин.

Улыбнувшись разгневанной посетительнице, падре сказал, что инцидент с едой - чистая случайность. У Кармелы кормят вполне прилично, а пиво и ром - лучшие в городе. Конечно, сеньора может переехать в большой отель такой есть в нескольких кварталах отсюда. Однако в отеле много дороже, еда в ресторане не лучше и нет простора, не говоря о том, что из верхнего этажа таверны открывается неповторимый вид на горы, ущелья и океан, тогда как отель стиснут другими зданиями.

Женщина вняла доводам священника и сказала, что останется в таверне. Тем более что это вопрос всего лишь нескольких дней.

"А потом собираетесь уезжать?" - спросил падре.

"Напротив, городок мне понравился, думаю здесь обосноваться", последовал ответ.

Падре вслушивался в быструю речь собеседницы и проникался все большей уверенностью, что перед ним находится немка из западной части Германии, скорее всего, из Вестфалии или с Северного Рейна - жители тех районов именно так растягивают гласные... Значит, немка? Но фамилия у нее испанская. Почему?..

"Чем вас пленил наш город?" - задал он новый вопрос.

"Присядьте, святой отец, - женщина сделала приглашающий жест и усмехнулась: - Вот несут новую порцию мяса, и я поручу вам проверить его пригодность".

Смущенная Кармела поставила на стол тарелку с едой. Падре сел за столик новой знакомой и распорядился, чтобы принесли сюда и его заказ.

Женщина оживилась, когда Кармела поставила перед священником тарелку с пирожными.

"Ого, интересно!
– Она наклонилась к тарелке падре: - Разрешите попробовать?"

Падре кивнул, озадаченный поведением соседки. Та положила в рот кусок пирожного, и на ее лице появилась гримаса.

"Что поделаешь, - вздохнул священник, - это лучшее из того, что можно найти в городе".

"Помогите мне купить подходящий дом, - сказала женщина, - и вы каждый день будете получать великолепные пирожные".

Интерес падре к новой знакомой возрастал по мере того, как о ней поступали сведения. Прежде всего стало известно, что постоялица Кармелы всерьез хочет купить дом - установила контакты с маклерами по торговле недвижимостью, ездит с ними по городу и осматривает здания, назначенные к продаже. Сегодня к падре прибежала взволнованная Кармела. Утром она поднялась в комнату привередливой жилички - убедиться, что горничная хорошо делает уборку. Та как раз передвигала один из ковров постоялицы. Неловкое движение - и кое-что из вещей вывалилось на пол. Кармела кинулась собирать эти вещи - и увидела...

Придвинувшись к падре, она пальцем начертила на ладони свастику. Такой знак красовался на обложке толстой книги из чемодана хозяйки комнаты. А на первой странице был портрет автора книги. Кармела видела фильм о нацистах. Так вот, в книге изображен их главарь - Гитлер. Конечно, она положила книгу на место, все привела в порядок. Но падре должен знать, что за человек Мария Сорилья.

Падре полагал, что уже может сделать некоторые выводы. Во-первых, женщина исповедует те же взгляды, что и он сам. Во-вторых, она, несомненно, умна - понимает, что обстановка в мире складывается пока что не в пользу нацистов, посему ведет себя осторожно.

Он поймал себя на том, что восстанавливает в сознании облик особы, пробует вспомнить ее манеру говорить, держаться... Черт бы побрал эту Марию Сорилью! Будто нет у него других дел и забот... Впрочем, почему бы и не помочь одинокой женщине, да еще и соотечественнице, если у нее в самом деле есть желание обосноваться в городе!..

Рассудив так, падре вызвал известного маклера по недвижимости и дал ему поручение насчет дома. Тот быстро справился с делом. Таким образом, уже к исходу вчерашнего дня падре имел тему для разговора с новой знакомой. Ей была послана записка.

И вот женщина здесь, в церкви.

– Итак, вас одолевают проблемы...
– Разговаривая, Сизова прислушивалась к собственной речи: следовало контролировать выработанный на тренировках нужный акцент, чтобы он ощущался не слишком отчетливо. Какие же именно? Я полна решимости поспешить вам на помощь.

– Что вы!
– усмехнулся падре.
– Это я хочу оказать содействие прекрасной даме. Пожалуйста, взгляните на это.

Он пододвинул Сизовой папку. Там были фотографии домов. Рекламные листки с машинописным текстом содержали характеристики зданий, сведения об их местонахождении и стоимости.

– Как видите, выбор богатый. Вам какой нужен дом? Только ли для жилья?

– В том-то и штука, что не только. Видите ли, я собираюсь открыть дело.

– Вот как! Это будет магазин?

Собеседница улыбнулась и покачала головой.

– Если не магазин, то что же тогда?
– Падре вспомнил вдруг ужин в таверне и острый интерес этой особы к пирожным. Он откинулся в кресле, хитро посмотрел на собеседницу: - Кажется, я знаю, какое дело собираетесь вы открыть. Это будет кондитерская.

Он увидел, что попал в цель. Собеседница, готовившаяся взять очередную фотографию, задержала руку. В глазах ее священник прочитал удивление, даже растерянность.

– Да, это кондитерская. Но такая, какой еще не имел ваш город!

– Вы большая специалистка по этой части?

Гостья ответить не успела. Послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла девушка в брюках и высоких башмаках на шнуровке, в грубой брезентовой куртке, то ли порванной, то ли прожженной, с револьвером в руке.