Чтение онлайн

– Понимаю.

– Да! Там же, в таверне, найди возможность вставить в разговор фразу о том, что любишь пирожные и вообще сласти... Знаю, тебе бы кусок жареного мяса и чтобы рядом - соленый огурец. Все знаю. Но придется полюбить сласти.

– Все же решила открыть кондитерскую? Не опасно?*

_______________

* В середине войны Сизова, действовавшая в тылу у немцев,

открыла в Берлине кондитерскую "Двенадцать месяцев". Об этом

рассказано в романе "Долгий путь в лабиринте".

– Конечно, есть риск. Но что делать? В городе надо чем-то заниматься. А кулинария - единственное, что я умею.

Сизова отперла дверь, пропустила вперед Луизу, вышла сама.

Еще через минуту девушка выкатила автомобиль из сарая. Мать подошла к воротам, убедилась, что вокруг спокойно. Машина с погашенными огнями выехала на улицу и исчезла за поворотом.

Вернувшись к крыльцу, Сизова присела на ступеньку. Захотелось курить. В кармане халата нашлись сигареты и зажигалка. Сделав несколько затяжек, она прикрыла глаза и расслабила плечи. Только сейчас почувствовала, чего ей стоили эти последние недели. Выбор и покупка дома, хлопоты по организации кондитерской, даже приобретение радиоприемника и получение первой шифровки от руководства - все исполнялось как-то автоматически. Главным же была Луиза. Эти две недели она все время стояла перед глазами.

Докурив одну сигарету, Сизова зажгла новую. Нет, только подумать: послала девчонку в тропический лес - одну, без подготовки и страховки, фактически даже без точного задания. Счастье, что все обошлось... И что же она делает теперь? Решила вновь подставить Луизу. А он умен, их противник. Умен и опытен. Вдруг поймет, какая ведется игра?!.

Она сидела в темноте на крылечке своего большого пустого дома и думала, думала.

В сознании возникали образы дорогих ей людей. Ее невосполнимые потери.

Первым погиб молодой чекист Ваня Шагин - в разгар гражданской войны был подло застрелен белогвардейским полковником.

Четверть века спустя пришел черед двух других - сперва ее наставника и друга старого разведчика Кузьмича, потом Энрико, ее мужа и боевого товарища. Оба расстались с жизнью в глубоком фашистском тылу.

Итак, трое. Три удивительных человека, таких близких, что со смертью каждого будто уходила частичка и ее самой, Саши Сизовой.

И на всех троих была только одна могила. Та, в которой покоился прах Кузьмича. Немецкие друзья сдержали слово: приехав в Германию после войны, она нашла могилу ухоженной. Поставила большой камень. На нем выбили имена всех троих... Ведь она никогда не узнает, где покоятся Ваня и Энрико. Судьба не пощадила ее и потом. Тяжелые роды, потеря крови, сепсис - и вот уже нет с ней и старшей дочери, умной, ласковой, доброй Лолы, которая улыбалась всегда, даже за сутки до смерти...

Теперь она снова на войне - вместе с последним дорогим ей человеком, самым последним и самым дорогим.

Вправе ли она распоряжаться жизнью дочери? Есть ли у Луизы шансы выстоять против противников? Это же специалисты гиммлеровской выучки!..

Докурена вторая сигарета. Пора возвращаться в дом. Ступени деревянной винтовой лестницы поскрипывают под ногами, когда она взбирается по ним. Она поднимается походкой немолодой и усталой.

Надо лечь. Лечь и выспаться. А утром побывать у парикмахера. И в косметическом кабинете тоже. И у поставщиков, которые занимаются кондитерской. Она не может выходить из роли, которую вот уже второй месяц ведет в этом маленьком городке в самом центре Латинской Америки.

Седьмая глава

За несколько часов до возвращения Луизы в город здесь произошли кое-какие события. К исходу дня на улице, ведущей к церкви, появилась процессия. Центр ее составляли юноши, несшие установленную на платформе трехметровую статую святой девы Марии - в праздничном одеянии и соответствующим образом раскрашенную. Вокруг толпились мужчины и женщины с еще не зажженными факелами. Шествие возглавляла содержательница таверны Кармела, тоже с факелом в руке.

Процессия остановилась возле церкви. Кармела торжественно поднялась на паперть и произнесла пылкую речь. Весь свой пафос женщина обрушила на мэра города, который не заботился о насущных нуждах населения. Вот уже год, как с вершины горы Святого Франциска снята статуя покровительницы города - святой девы Марии. Все знают: дева Мария долго не ремонтировалась и обветшала до такой степени, что у нее отвалилась простертая над городом рука. Мэр обещал, что в короткое время будет заказана и установлена новая статуя покровительницы города, больше и красивее прежней. Горожане быстро собрали деньги. Статую изготовили в срок. И что же? Пошел шестой месяц, а отцы города никак не удосужатся водрузить ее на место. Город без покровительницы. Отсюда все беды: шесть пожаров, четыре ограбления. Попытка пятого ограбления была предпринята минувшей ночью - преступники залезли в кладовую таверны. Хвала святым угодникам, она, Кармела, страдает бессонницей, услышала шорох... Как долго продлится бездействие городских властей в таком важном вопросе?

По команде Кармелы участники шествия запели заранее выбранный псалом, в котором возносилась хвала святой деве Марии.

Появился падре. Он поддержал мирян и распорядился, чтобы послали за мэром. Тот не замедлил явиться и выступил с объяснениями. Городские власти помнят о своих обязанностях. Своевременно был заказан геликоптер для доставки статуи на вершину горы. Но что поделаешь, если он потерпел аварию где-то в дебрях сельвы!

Кто-то крикнул, что нужен мощный трактор. Уж он-то поднимет статую на любую гору.

Кармела под общий хохот оборвала выскочку, заявив, что с такой работой вполне может справиться упряжка ослов. Лишь бы их было побольше. Святая Мария из гипса весит всего пятьдесят пять кило.

– Ослы?
– воскликнул мэр и брезгливо наморщил нос.
– Стыдитесь, Кармела!

– А чего мне стыдиться?
– огрызнулась хозяйка таверны.
– Раскройте священное писание. Там сказано черным по белому: Христос только и делал, что ездил на ослах. А что прилично Иисусу Христу, годится и для любого другого святого, будь это даже сама дева Мария.

Мэр подал ответную реплику. Падре тоже выкрикнул какую-то фразу. Кармела опять не осталась в долгу. Ввязались в спор и остальные.

Павел Коржов и его шеф - Баррера - шли мимо и задержались у церкви, привлеченные шумом. Оба были мрачны. Каждый свой день Коржов начинал с того, что из арендованного сарая выкатывал на волю десяток вездеходов, вытирал с них пыль, запускал двигатели. Баррера пристроил в сарае динамики с усилителями. На торговой площадке с утра и до вечера гремела музыка исполнялись самые модные пасодобли, танго и блюзы. Но все было тщетно. Покупатели не появлялись. За две недели не был продан ни один автомобиль.

– Пошли, - сказал Баррера, прислушиваясь к голосам спорщиков.
– Идем, Павлито. Это у них надолго, будут орать до утра.

Когда стемнело, началось факельное шествие. Процессия, в центре которой несли святую деву Марию, направлялась к таверне Кармелы. Все были веселы. Еще бы, у мэра вырвали обещание, что в ближайшие дни он закажет в соседнем городе трактор на гусеничном ходу и завершит операцию по доставке статуи на положенное ей место. Победу следовало отметить. Поэтому Кармела всех позвала в свое заведение, объявив, что участникам шествия сделает скидку - они будут платить только половину стоимости заказа.

Статую оставили на площади - прислонили к стволу старого вяза, росшего в десяти шагах от входа в таверну.

В двенадцатом часу ночи, когда Луиза подъезжала к дому матери, веселье пошло на убыль, и люди расходились по домам.

Проводив последнего посетителя, хозяйка таверны вышла глотнуть свежего воздуха. Статуя была там, где ее оставили.

– Доброй ночи, святая дева Мария, - сказала Кармела.

Затем она зевнула и вернулась в таверну, заперев дверь на засов.

...Луиза неторопливо ехала по темным пустынным улицам. Мрак сгущался, как это бывает перед рассветом.