Чтение онлайн

• внести коррективы и уточнения в распределение терминалей шейного сплетения в толще ушной раковины (описано в 1914 году Дежерин).

Работы французского ученого инициировали исследования в области нейрофизиологии (1957–1975 гг.), которые подтвердили данные Ножье о том, что аурикула иннервируется пятью крупными нервными источниками – двумя соматическими и тремя висцеральными.

В ранних теоретических обоснованиях проекционной деятельности ушных раковин французский исследователь представил ухо в виде «пульта управления», откуда через стволовые структуры мозга можно строго избирательно влиять на функции различных органов и систем (на основе взаимоотношений между внутренней средой организма с точками ушной раковины по принципу обратной связи). По Ножье кожа ушных раковин разделена на отдельные проекционные зоны, имеющие вид маленьких участков и точек, в которых сконцентрированы «экстерорецепторы» (по Вельховеру), являющиеся посредниками между внутренними органами и внешней средой. Предложенная концепция вызвала в научной среде мощный резонанс, волну резких выступлений и заявлений, как в поддержку идей, высказанных лионским автором, так и с непримиримой критикой. В частности оппоненты критиковали идею Ножье о множественности иннервации ушной раковины и гипотезу об ее управляющей функции. Известный советский нейрофизиолог А. Р. Киричинский писал (1963), что представления о локализации центров управления в ушной раковине весьма примитивны, а для функционирования таких центров обязательно должны быть изолированные связи со всеми органами и тканями человека. Поскольку такого рода эффекторных путей в ушной раковине не существует, то не может быть и речи о локальной диагностике и терапии. Несмотря на то, что идея локальной диагностики так и не получила теоретического обоснования, практические результаты и исследования многих авторов убедительно подтвердили гипотезу Ножье о наличии постоянных аурикуло-висцеральных и висцеро-аурикулярных рефлекторных связей (на сегодняшний день неизвестной природы). Как образно заметил Вельховер (1972), нейрофизиологическая мысль «застряла» на нижнем спинальном этаже человеческого тела, доказав наличие простых проекционных зон на коже туловища, но не разглядев их выше – в чувствительных аппаратах краниального отдела.

Поистине революционный вклад в изучение механизмов аурикуломедицины внес французский нейрофизиолог Рене Бурдиоль, который теоретически и логически обосновал взаимосвязь действия аурикулярных проекционных точек и зон с иннервацией ушной раковины с одной стороны, а с другой, впервые связал множественность иннервации ушной раковины с данными эмбриогенеза. Его исследования в этой области и по сей день являют собой уникальную научную работу, заложившую основы научного обоснования аурикулярной медицины. В работе «Эмбриогенез и аурикуломедицина» (1975) впервые сформулирован закон, согласно которому сложная иннервация уха объясняется тем, что отдельные части ушной раковины формируются в процессе эмбриогенеза из анатомически различных образований и только потом сливаются в единое целое в виде наружного уха. В результате на поверхности ушной раковины возникают области со смешанной иннервацией ветвями различных нервов. Такие «гибридные» области уха потенциально должны обладать наиболее выраженными рефлексогенными возможностями. Ушная раковина в связи с особенностями ее иннервации является, по мнению французского ученого, уникальной в своем роде областью тела человека. Это единственный участок в соматической сфере организма, не выполняющий никакой активной функции и лишенный каких-либо признаков специализированной сенсомоторной чувствительности или висцерального предназначения, где наряду с соматическими афферентными нервами представлены также афференты висцерального происхождения – ветви блуждающего, языкоглоточного и лицевого нервов. Соматические афференты ушной раковины в отличие от других участков тела представлены ветвями сразу двух крупных нервов: тройничного (краниального) и шейного сплетения (спинального).

Из отечественных авторов, первыми в 1962 году высказавшими предположение о том, что появление точек и зон гипералгезии на ушной раковине обусловлено особенностями чувствительной иннервации кожи, были Я. М. Балабан и Л. Г. Розенфельд. Кожа ушной раковины, с их точки зрения, снабжена ветвями тройничного, лицевого нервов, а глубокие отделы уха и мочка уха – шейными спинномозговыми корешками и блуждающим нервом. В этом распределении зон иннервации ученые видели разгадку появления висцеральных зон гиперальгезии в отделах ушной раковины, где наблюдается парасимпатическая и симпатическая иннервация.

Согласно Е. С. Вельховеру (1991), при возникновении болезненного процесса в каком-либо органе болевое раздражение может быть воспринято в зависимости от онтофилогенетической дифференцировки другим аппаратом, обладающим более высокой чувствительностью. Соответственно, информационными пунктами афферентной импульсации от внутренних органов могут быть не только кожные участки тела (зоны Захарьина-Геда), но и органы чувств – сенсорные территории, обладающие высокой чувствительностью.

По мнению Д. М. Табеевой (1980), ушная раковина с ее богатой иннервацией и васкуляризацией (при этом нервная система представлена практически исключительно не моторными, а чувствительными афферентными нервами) является важной сенсорной зоной, при раздражении которой возникает мощный поток афферентной импульсации, направляющейся к мозгу.

Обсуждая механизмы аурикулодиагностики, некоторые авторы отмечают сходство зон и точек повышенной кожно-болевой чувствительности ушной раковины с зонами Захарьина-Геда, а также с точками-глашатаями или точками тревоги, которые располагаются преимущественно в области зон кожной гиперальгезии и в связи с этим характеризуются теми же особенностями. Действительно, аурикулярные проекции, также как и зоны Захарьина-Геда – сложнейшие сенсорные территории, обладающие высокой чувствительной способностью (Е. С. Вельховер, 1972), могут быть информационными пунктами для афферентной импульсации от внутренних органов. Однако надо отметить, в отличие от зон Захарьина-Геда, имеющих довольно расплывчатые проекционные связи и представляющих собой сегментарные рефлексы, дуги которых проходят через спинной мозг, ауровисцеральные связи аурикулярных проекционных зон замыкаются в высших (краниальных) отделах ЦНС.

Громадную роль в исследовании механизмов действия аурикулоакупунктуры на организм, поиске научного обоснования аурикулярной медицины и официальном признании аурикулярной терапии в нашей стране сыграл Р. А. Дуринян, бывший директор Центрального научно-исследовательского института рефлексотерапии, ученый с разносторонними научными взглядами, большим творческим и организаторским талантом. Тщательный анализ литературных источников по нейрофизиологии и нейроанатомии ушной раковины и исследования, осуществленные его школой, позволили сформулировать ряд оригинальных взглядов на роль эмбриогенеза в формировании ушной раковины и на физиологические особенности иннервации уха, изложенные в двух фундаментальных работах – «Введение в физиологию аурикулярной рефлексотерапии» (1980) и «Физиологические основы аурикулярной рефлексотерапии» (1983). Глубокий анализ, скрупулезность научного эксперимента, а также лапидарные, но при этом очень точные и емкие формулировки, являются отличительными чертами вышеназванных трудов. По мнению Дуриняна, достоверное знание иннервации ушной раковины позволяет обоснованно предсказывать рефлекторные реакции, вызываемые при воздействии на точки ушной раковины, и таким образом прогнозировать возможные терапевтические результаты. Как совершенно справедливо отмечено Р. А. Дуриняном, если вопрос аурикулярной иннервации еще как-то изучался, хотя и остались спорные моменты, то морфологически, а точнее нейро-гистологически, он совершенно не разработан. Не исследован спектр иннервирующих волокон, их гистологические особенности; неизвестен характер рецепторов кожи ушной раковины, их распределение и концентрация в различных структурах уха; не уточнено, какие рецепторные образования связаны с терминалями различных нервов ушной раковины, в частности соматическими и висцеральными афферентами.

Для осознания механизмов аурикулярной медицины нужно сначала понять заложенные природой функции ушной раковины. Физиологически ушная раковина является периферическим звукопроводящим отделом слухового анализатора. Слуховая рецепция представляет собой мощную сигнальную систему, а слуховые ощущения играют чрезвычайно важную роль в оптимальном функционировании нашего организма. Тончайшие флюктуации плотности воздуха вызывают в нашем организме реакции чрезвычайной силы и значимости. До сих пор остается загадкой ошеломляющий динамический диапазон слуха, который почти сразу после громовых раскатов может различить шорох листвы, производящей колебания, при которых частички воздуха смещаются на величину порядка межатомных расстояний. Привычный для всех частотный диапазон слуховосприятия от 10 Гц до 20 кГц (по мнению некоторых сурдологов до 30 кГц), совершенно нетривиален для сенсорных систем организма. Например, некоторые способности зрительной системы просто меркнут в сравнении со слухом (частота ультрафиолетового излучения лишь в два раза выше инфракрасного). Человек осознает звук через 50-100 м/с после контакта звуковой волны с барабанной перепонкой, а уже через 200–300 м/с чувствительность органа слуха достигает максимума. Чтобы уменьшить объем материала и глубокомысленных рассуждений, неизбежных при разговоре о таком многосложном предмете, как слуховое восприятие, мы не будем описывать элементы конструкции слуховой системы, над которой природа столь основательно поработала. Просто и со вкусом выполненная внешняя часть акустического оформления позволяет человеку, например, оказавшемуся в темной комнате, решить: спереди или сзади него расположен звучащий объект. Каким образом это осуществляется, правда, не ясно, ведь ухо человека даже лишено способности двигаться и направляться в сторону звуковой волны, как это происходит у многих высших животных. В обеспечении слуховой функции наружное ухо выполняет, казалось бы, роль пассивного рупора, установка которого в пространстве осуществляется за счет поворота головы. Однако изучение конфигурации ушной раковины в акустическом отношении показало, что ее сложная форма на самом деле противоречит физико-техническим параметрам рупоров, из чего можно сделать вывод о том, что рупорная функция ушной раковины развита у человека в самой незначительной степени. Геометрическое строение наружного слухового прохода играет не последнюю роль в локальных изменениях чувствительности человеческого слуха на высоких частотах и, в частности, во многом определяет область максимальной чувствительности – около 3 кГц (приблизительно на этой частоте канал становится волновым резонатором). Однако, как показывает дальнейшее изучение анатомических структур уха, определяющих физиологию слуха, роль ушной раковины, безусловно, значимая в смысле звукопроведения, в механизмах слуховосприятия играет далеко не главную, если не сказать второстепенную роль. По мнению Б. С. Преображенского, Я. С. Темкина и А. Г. Лихачева (1973), объяснить вышесказанное только отсутствием способности наружного уха человека к активному движению нельзя, так как даже у многих животных рефлекс Прейера, то есть сокращение мышц ушной раковины при звуковом раздражении, не имеет ничего общего со слуховым восприятием. Исключительное богатство и многообразие афферентной иннервации уха, как правильно отметил Р. А. Дуринян (1980), полностью противоречит крайней ограниченности и примитивизму функционального назначения наружного уха человека, принятым классической медициной, и является, казалось бы, непонятным «парадоксом природы». Однако один из фундаментальных нейрофизиологических принципов гласит, что чем более сложную и многообразную функцию выполняет какой-либо участок тела или орган, тем более мощной и богатой должна быть его афферентная иннервация и тем большее количество нервных элементов должно участвовать в обеспечении этой функции. Именно это обстоятельство лежит в основе неравномерного представительства сенсорных и моторных систем на разных уровнях мозга, в том числе и в коре больших полушарий.

Резюмируя вышесказанное, можно утверждать, что причины высокой эффективности аурикулярной рефлексотерапии обусловлены эмбрио– и онтофилогенетическими, анатомо-физиологическими особенностями ушной раковины и уникальностью ее иннервации. Не менее плодотворным, с точки зрения Дуриняна, является филогенетический подход к проблемам формирования структурно-функциональных систем, позволяющий при помощи глубокого ретроспективного взгляда на эволюцию позвоночных и сопоставления данных по их анатомии и физиологии понять причины формирования сложной, множественной и разнообразной иннервации ушной раковины.

Согласно представлениям эмбриологов ушная раковина человека, как и всех высших млекопитающих, начинает формироваться в начале второго месяца (в середине пятой – начале шестой недели) внутриутробной жизни из наружной трети первой жаберной щели, которая у эмбриона иннервируется VII (лицевым), IX (языкоглоточным) и X (блуждающим) нервами. В эти сроки человеческий зародыш имеет типичную форму, характерную для всех высших млекопитающих на аналогичных стадиях развития. На границе между головой и телом хорошо контурирован шейный изгиб, где отчетливо видны закладки жаберных дуг и щелей, располагающиеся позади зачатков глаз. Чуть позже, в середине шестой недели по краю первой жаберной щели начинают формироваться небольшие бугорки – три подчелюстных и три подъязычных, которые в дальнейшем дают начало наружному уху. Они образуются вокруг первой глоточной щели в верхней (подчелюстной) и нижней (подъязычной) дугах. Несколько позади последней дуги появляется небольшая ушная складка, представляющая собой зародышевую ушную раковину. Из первого подчелюстного бугорка развивается козелок, из второго – ножка завитка, из третьего – восходящая часть завитка. Из первого подъязычного бугорка формируется противокозелок, из второго – раковина (concha), из третьего – передняя ножка противозавитка. Задняя его ножка, как и он сам, а также завиток с дарвиновским бугорком и мочка развиваются из зародышевой ушной складки. Между нижними бугорками (подчелюстным и подъязычным) образуется наружный слуховой проход.

Расположение жаберных элементов и зачатков будущего наружного уха на шее приводит к тому, что чувствительная соматическая иннервация кожных покровов уха в значительной мере формируется за счет ветвей шейных нервов, то есть будущего шейного сплетения. Однако часть элементов уха развивается в эмбриогенезе не только из кожных образований. Известно, что наружное ухо закладывается из первой жаберной дуги, являющейся одним из ранних формирований переднего отдела кишечной трубки, на основании чего можно судить, что ушная раковина – образование древнее, состоящее в генетической близости с нервно-вегетативными структурами и внутренними органами. У человеческого зародыша жаберный аппарат самым тесным образом связан с глоткой и передним оральным отделом кишечной трубки. Поэтому нет ничего неожиданного в том, что в будущем ушной раковины принимают участие нервы, иннервирующие глотку и кишечную трубку, в частности блуждающий и языкоглоточный. Однако участие n.vagus в аурикулярной иннервации объясняется не только этим обстоятельством, а и другими, более важными, которые становятся понятными при рассмотрении филогенеза.

В процессе эмбриогенеза первая жаберная щель превращается в наружный слуховой проход, а из кожной складки, окружающей его, то есть из элементов первой и второй жаберных дуг, прилежащих непосредственно к щели, развивается ушная раковина. Ввиду того, что первая жаберная дуга (мандибулярная) дает начало верхней и нижней челюсти, в ее иннервации участвуют мощные ветви тройничного нерва. Становится понятным, почему в иннервации ушной раковины, в частности ее переднего отдела (особенно в области козелка, начала завитка, межкозелковой, надкозелковой и других областей), образованного частью первой жаберной дуги, участвуют ветви тройничного нерва, самого крупного из черепно-мозговых нервов.