Чтение онлайн

«Обществу предоставлялось право делать свои открытия по направлению на север, северо-восток и северо-запад; употреблять королевские знамена, флаги и штандарты; завоевывать и принимать под королевскую державу все языческие города, укрепления, селения, острова и земли неверных народов; отражать силою иноземцев, которые старались бы вредить их плаванию или торговле, и самим ездить по открываемым ими морским путям. Англичанам, не принадлежащим обществу, воспрещалось ездить или торговать теми путями без разрешения общества под страхом отобрания их кораблей и товаров: причем половина отобранного имела поступить в королевскую казну, а другая – быть отдана в пользу общества» 11 . На всех служащих компании возлагалась обязанность собирать сведения о Московии, «доносить обществу обо всем, что они узнают: о нравах, обычаях, приемах торговли русских; о тех товарах, которые с пользою для Англии могут быть вывозимы из России и привозимы в нее; о природных произведениях страны; об употребляемых в оной деньгах, весах, мерах; о пошлинах, способах перевозки и прочее» 12 . И это было далеко не лишнее поручение.

О Московии к тому времени было написано несколько сочинений, получивших известность, но ясного представления об этой стране еще не сложилось. Было только очевидно, что совершенно неожиданно, в каких-то полвека на восточной границе христианства возникло огромное государство, которое уверенно преодолевало свою культурную и политическую отсталость и продолжало расширяться на восток 13 и на запад, все больше надвигаясь на Литву и на Польшу.

Приметы происходящих в Московском княжестве изменений особенно ярко прослеживались иностранцами в описании столицы. Еще в 1470-х годах Амброджио Контарини, посол венецианской синьории, побывавший в Москве у Ивана III и Софьи Палеолог, описывая столицу, писал: «Город Московия расположен на небольшом холме; он весь деревянный, как замок, так и остальной город. …Вокруг города большие леса, их ведь вообще очень много в стране». А в 1526 году посол германского императора Сигизмунд Герберштейн 14 , автор известных «Записок о московитских делах», увидел очень большой даже по европейским меркам город, в котором по переписи насчитывалось более 40 тысяч домов. Правда, дома по-прежнему были выстроены в основном из дерева, но кремль, его стены и башни были уже сложены из красного обожженного кирпича. Герберштейна поразили размеры крепости: «…кроме обширных палат князя, великолепно выстроенных из камня, митрополит, также братья князя, вельможи и весьма многие другие имеют в ней большие деревянные палаты… Крепостные укрепления и дворец князя выстроены из кирпича на итальянский манер теми итальянцами, которых князь вызвал к себе обещанием больших наград. …В нашу бытность строились весьма многие храмы из камня…» Герберштейн также констатировал, что дремучие леса вокруг Москвы исчезли, и на их месте раскинулись хорошо обработанные поля.

Из оценок двух очевидцев может сложиться впечатление, что каменное зодчество на землях Московии только начинали осваивать, однако это далеко не так.

История русского каменного зодчества начиналась еще в X веке, тогда же, когда оно возрождалось в Европе. Тогда на Руси были построены многие каменные храмы Киева, Чернигова, Новгорода, Смоленска, Владимира, Ростова и других русских городов. С разорением монголами Киева в 1240 году удельные князья утратили смысл великой государственности и обособились в пределах своих небольших княжеств. Вслед за распадом единого государства из-за нехватки доходов прекратилось строительство каменных храмов, княжеских и боярских построек, и как следствие навыки каменного зодчества были утрачены.

Причины упадка каменного зодчества носили в основном экономический характер. Отсутствие выходов к морю и крайняя узость удельных рынков, суровый климат и низкая товарность земледелия, неразвитость ремесел и неграмотность населения предопределили весьма небогатый княжеский быт, мало отличимый от крестьянского, и крайне низкие темпы хозяйственного развития. Как утверждают некоторые историки, по итогам ордынской переписи на Северо-Востоке Руси 1275 года, ежегодная дань Владимиро-Суздальского княжества составляла примерно 1,5 тонны серебра. Для сравнения, с трех малонаселенных провинций на севере Китая монголы ежегодно взимали 4,5 тонны. Еще не завоеванная монголами империя Сун, занимавшая южную часть Китая, откупалась ежегодной данью в 7,5 тонны серебра. На 1,5 тонны русского серебра в 1380 году можно было купить 16 тысяч тонн ржи. Этого хватало на годовой прокорм войска в 10–12 тысяч сабель. Очевидно, что больше с русских взять было просто нельзя, не обрекая население на голодную смерть. Надо отдать должное монгольским чиновникам – учет у них был поставлен очень хорошо 15 .

В условиях крайней скудости казны удельных князей у них исчезла и сама потребность в возведении крупных монументальных сооружений. Как следствие, были утрачены и навыки работы с камнем и кирпичом, перенятые русскими зодчими от византийских и германских мастеров в X–XI веках 16 . Дмитрию Донскому в XIV столетии еще удалось заменить дубовые стены Кремля на стены из мягкого белого камня, а вот Ивану III, который почти через сто лет решил заменить «поплывшие» белокаменные стены на кирпичные и обновить обветшавшие кремлевские храмы повезло меньше. Новый Успенский собор удалось возвести только до куполов. Стены повело, и они обрушились. Великий князь был вынужден пригласить в Москву итальянского матера Аристотеля Фиораванти, известного своими передовыми техническими решениями. Он приехал в Москву весной 1475 года и сразу взялся за дело. Уже в августе 1479 года собор Успения Богородицы в Московском Кремле был окончен и освящен митрополитом Геронтием. Аристотель Фиораванти в дальнейшем построил еще один собор, но в основном использовался великим князем как литейщик-пушечник. Строительством Кремля и храмов занимались уже русские мастера и другие итальянцы: Антонио Джиларди, Марко Руффо, Пьетро Антонио Солари, Алоизио да Карезано.

Одновременно с сооружением Великокняжеского дворца и обновлением кремлёвских храмов шло строительство новых кремлевских стен и башен. Начиная с 1485 года на протяжении целого десятилетия под руководством итальянских зодчих белокаменные стены и башни разбирали, а на их месте возводили новые из обожжённого кирпича. Площадь крепости была увеличена за счёт присоединения значительных территорий на северо-западе и достигла почти 28 гектаров. Форма башен и завершения стены в виде зубцов напоминали замок Скалигеров в Вероне и замок Сфорца в Милане.

На Русь потянулись не только итальянские строители, но и пушечники, врачи, мастера серебряных, золотых и горных дел, привлеченные обещаниями щедрых заработков. Иван III уже мог себе это позволить. Ему удалось покончить с раздробленностью Руси на удельные княжества и значительно расшить земли Великого княжества Московского. Оно действительно стало великим. Площадь княжества выросла с 450 тысяч до 2,8 миллионов квадратных километров, то есть более, чем в 6 раз. Новые земли и возросшее население давали дополнительные налоги, но изменилась и сама налоговая система.

При Иване III был создан Казенный приказ как аппарат взимания налогов и впервые был введен прямой налог – «данные деньги». Плательщиками «данных денег» являлись черносошные крестьяне и посадские люди. В практике появилось «сошное 17 письмо» – один из первых документов переписи и учета того времени. Писцы наместников объезжали свои уезды, описывали селения, устанавливали количество податных людей и площади обрабатываемых земель, на основе которых и рассчитывались подати. Сошные письма сводились в писцовые книги, что давало представление об общих размерах взимаемых налогов. Помимо «данных денег» устанавливались и целевые сборы: пищальные – для литья пушек, засечные – для строительства пограничных укреплений, полоняничные – для выкупа ратных людей и другие. Через систему откупов взимались косвенные налоги, главным образом винный оброк и таможенные пошлины.

Основанием для налоговой реформы стала реорганизация административно-территориального деления. Московия 18 была поделена на уезды, а те, в свою очередь, на волости. В уезды из Москвы назначали наместников и волостелей. Они ведали, как правило, всеми вопросами управления: военными, судебными и фискальными вопросами. Часть собранных податей они оставляли себе для «корма», поэтому сроки их пребывания в должности ограничивались самое большое тремя годами. К концу XV века начали принимать меры к ограничению наместничьего управления, были введены в практику выдача наместникам и волостелям специальных уставных грамот, регламентировавших их права и обязанности, подвергались сокращению «доходные статьи» кормлений, которые постепенно переводились на деньги. Были ограничены судебные полномочия; в состав наместничьего суда вводились местные «лучшие люди», появилась фигура земского дьяка, была введена практика протоколирования процесса, судебные документы стали заверять целовальники и дворские люди.

Стало очевидно, что разросшимся княжеством было невозможно править по старинке. Масштабы и количество новых задач требовали специализированных органов управления. Так в Московии появились первые приказы, включая приказ Большого дворца для управления землями великого князя, приказ Большой казны для сбора казенных доходов и осуществления расходов, а также сношений с иноземцами и ведения архива 19 . Разрядный приказ занимался военными делами. Были созданы также Конюший, Ловчий и некоторые другие приказы. В начале XVI века, то есть к завершению княжения Ивана III, их уже было десять. Иван III радикально изменил и высшее государственное управление. В качестве совещательного органа при великом князе стали регулярно собираться видные бояре. Без их советов великий князь решений не принимал. В частности, на боярском совете решался вопрос о согласии великого князя принять в жены наследницу византийского престола Софью Палеолог.