Чтение онлайн

Тайный совет королевы в то время предпринимал попытки примирить французских протестантов с католиками и на этой основе заключить союз с Францией, направленный против Испании. Тайный союз с Россией, который вряд ли можно было надолго сохранить в тайне, на тот момент противоречил осторожной политике Елизаветы, которая стремилась максимально оттянуть неизбежный военный конфликт с Испанией. К войне с Испанией Англия была еще не готова, а участвовать в войнах на стороне России не собиралась.

Весной 1568 года Елизавета направила в Москву посла Томаса Рэндольфа, которому было поручено вести переговоры в основном по торговым делам. Относительно предложений, переданных через Дженкинсона, королева поручила Рэндольфу заявить, что Елизавета, «зная могущество и мудрость царя, усумнилась в достоверности слов, переданных Дженкинсоном; что, впрочем, в случае непредвиденного бедствия, царь будет дружески принят ею в Англии; с своей же стороны она, уповая на милость Божию, вполне уверена в своей безопасности как от своих подданных, так и от внешних врагов» 54 . Относительно военного союза Рэндольфу было рекомендовано уклониться от обсуждения этого вопроса, а если царь все же пожелает обсудить вопрос союза, то посол должен был дать понять, что подобный союз не приемлем для Англии, ибо Россия воюет с Польшей и Швецией. В подобных условиях речь может идти только о взаимной торговле.

Рэндольф прибыл в бухту св. Николая в мае того же года, но до Москвы добрался только к октябрю: пришлось долго ждать царского приглашения. Он отказался предоставить письма королевы в посольский приказ до личного приема в Кремле и его продержали практически под арестом до февраля 1569 года. Царь согласился принять его ранним утром, но заставил ждать более двух часов, выслушал молча и не пригласил к царскому столу. Через несколько дней его вызвали ночью на совещание, а потом Иван Васильевич уехал в Александровскую слободу и вновь принял Рэндольфа только в апреле.

На этот раз прием был вполне милостивым. Царь даровал англичанам новые привилегии, разрешив им вести через Россию торговлю с Персией, искать железную руду в окрестностях Вычегды и переплавлять монету в Москве, в Новгороде и во Пскове. Англичанам, торговавшим через Нарву в обход Московской компании, было запрещено продолжать торговлю, а один из купцов был выдан Рэндольфу головой. Английскому послу Иван Васильевич приказал немедленно отправляться в Англию в компании с русским послом Андреем Совиным, который вез с собой текст тайного договора: «стоять заодно против обоюдных врагов; помогать друг другу войском, казною и всеми военными потребностями». В Лондоне переговоры продолжались более года и ни к чему не привели. Совин настаивал на подписание привезенного им текста договора на русском языке в неизменном виде и при крестном целовании. Елизавета доказывала, что может вступить в войну на стороне России, только убедившись в ее справедливости и после попытки своим посредничеством решить предмет спора мирным путем. Отпуская Совина в Россию без Дженкинсона, на чем настаивал Иван Грозный, Елизавета вручила ему две грамоты. В одной она, сославшись на незнание русского языка, сообщала о том, что изучила документ по его копиям на латыни и на итальянском языке, и пришла к выводу, что это проект или образец договора «о вечной дружбе между Россией и Англией». Елизавета выразила готовность заключить такой договор в той мере, в какой позволят сделать уже имеющиеся у Англии договора с другими государствами. Она предложила свою формулу договора: «Мы вступаем в дружеский и сестринский союз, которому продолжаться на вечные времена… Союз этот мы будем соблюдать и содержать на веки так, что обязуемся нашими обоюдными и общими силами противостоять против и нападать на всех, которые будут общими врагами нам обоим; и защищать обоюдно нашу государскую честь, благосостояние наших государств и стран и помогать, пособлять и благоприятствовать один другому нашими взаимными помощью и пособием против наших общих недругов в той мере, как это устанавливается сею нашей грамотой…» 55 . Андрею Совину было, кроме того, сообщено, что московские купцы также могут приезжать в Англию и приобретать товары, однако только для исполнения личных заказов царя.

Во второй – секретной грамоте – она обещала предоставить московскому царю убежище в Англии для проживания «за его счет», в случае возникновения такой необходимости, а также не чинить препятствий в случае, если он захочет вернуться в Россию или выехать в любое другое государство. Вторая грамота была заверена подписями членов тайного совета.

Гнев царя был беспримерным, его особое раздражение вызвало требование англичан подтвердить законность русских территориальных притязаний на Ливонию. Слова, в которых было составлено ответное послание, были просто оскорбительными (… Но мы видим, что твоим государством правят помимо тебя люди, да не то что люди, «но мужики торговые», а ты как есть девица, так по девичью и ведешь себя («а ты пребываешь в своем девическом чину как есть пошлая девица»)). Царь заявил о прекращении всяческих отношений с английской королевой и отозвал все грамоты, жалованные Московской компании. Ответ был отправлен королеве в октябре 1570 года через Дэниела Сильвестра, переводчика, который помогал вести переговоры с Андреем Совиным в Лондоне. Еще до его приезда в Лондоне было получено известие о том, что царь не только отнял привилегии у Московской компании, но велел конфисковать все ее товары, запретить все ее операция, не принимать никаких жалоб англичан на неплатежи по обязательствам перед Компанией.

Королева встревожилась и направила ответное послание с нарочным, выразив непонимание причин гнева русского царя. Не дожидаясь ответа, вслед за первым курьером в Москву отправился Дженкинсон. В августе 1571 года он был уже в Холмогорах и отправил Сильвестра в Москву, прося о царской аудиенции. Ему пришлось ждать почти 9 месяцев, снося множество унижений, пока Иван Васильевич не согласился принять его в Александровской слободе, ибо Москва была сожжена крымским ханом Девлет Гиреем. Дженкинсону удалось, пользуясь прежними отношениями с русским царем, восстановить привилегии Московской компании и заручиться обещанием предоставлять английским кораблям охрану при плавании по Волге для налаживания торговли с закаспийскими странами. Успех Дженкинсона в значительной мере объяснялся тем, что планы Ивана Васильевича изменились, в Ливонской войне наступило затишье, России удалось установить контроль почти над всей северной Прибалтикой. Впрочем, в возмещении убытков английских купцов было отказано, да и отношение царя к Дженкинсону было уже не прежним. Сразу же после аудиенции он был отослан в Тверь, где ожидал официальных посланий, но потом был вынужден отправиться в Вологду. Только в конце июля 1572 года он смог отправиться в обратное плавание. В Москву его не допустили.

В переписке между русским царем и английской королевой наступил перерыв. Только в 1574 году Иван Васильевич снова написал в Лондон. В его письме вновь зазвучали упреки. На этот раз он упрекал Елизавету в том, что английские купцы в России ведут себя недобросовестно, больше занимаются «лазутчеством», чем торговлей, поддерживают контакты с противниками царя, прячут их на Английском подворье, но больше всего его возмущало то, что англичане воевали против России в составе армии шведского короля 56 . Кроме того, царь вернулся к вопросу о закреплении союза между двумя государствами крестным целованием и клятвой.

В этот период времени основным курьером между Лондоном и Москвой выступал уже упоминавшийся Дэниел Сильвестр. В ответном послании и в наставлениях Сильвестру Елизавета ответила на выдвинутые обвинения. Она заверила царя в том, что всем английским купцам Московской компании даны строгие указания вести торговлю честно, не вывозить из России запрещенные товары, не выдавать иностранные товары за английские, чтобы не платить пошлин, не вести торговлю в розницу, с врагами русского государя не знаться. Относительно англичан в войске шведского короля она допустила, что это могли быть изменники, бежавшие из Англии от наказания, но по большей вероятности это могли быть шотландцы, которые не являются поддаными английской королевы, хотя и говорят на английском языке. Относительно крестного целования и клятвы Елизавета поручила Сильвестру постараться уговорить царя отказаться от этой затеи, допустив, однако, возможность своего согласия, если царь Иван будет слишком сильно гневаться и откажется слушать аргументы посла. В таком случае она просила прислать в Лондон русского посла для свидетельствования крестного целования и кляты. Елизавета просила не придавать посольству официального характера и приглашала русского посла в качестве частного лица, чтобы не возбуждать подозрений послов других иностранных держав относительно содержания тайного договора между Россией и Англией.

Пребывание Сильвестра в России на этот раз было непродолжительным. Отправившись из Лондона в мае, уже в ноябре он был принят Иваном Васильевичем. Разговор получился жестким. Русский царь припомнил все уклончивые ответы Елизаветы на его предложения союза, прямо обвинил королеву в высокомерии и желании пользоваться исключительно торговыми возможностями в России, особенно разрешением создать канатное производство в Холмогорах, что не было позволено купцам ни одной другой державы. В конце января 1575 года Иван Васильевич провожал Сильвестра в обратный путь следующими словами: «Мы хорошо понимаем сколь полезны для Англии товары наших стран; в особенности же позволение нами, чтобы англичане строили дома для делания канатов (что воспрещено всем другим народам), не только выгодно для купцов, но и весьма выгодно для всего английского государства. Если мы не встретим в будущем в сестре нашей более готовности чем ныне, то все это, а также остальные повольности будут у них отняты, и мы эту торговлю передадим венецианцам и германцам, от которых они (англичане) получают большую часть тех товаров, которые нам доставляют» 57 .

Уклоняться далее было нельзя, и Елизавета поспешила отправить Сильвестра обратно в Москву со своим ответом. Однако послания английской королевы Иван Васильевич так и не получил. По дороге Сильвестра убило молнией, а дом и все имущество сгорели. Правда, историки не установили, где это произошло, поскольку вынуждены опираться на малодостоверные рассказы Джерома Горсея и других английских путешественников. Нельзя исключать, что Сильвестр благополучно вернулся в Англию и возвратил королеве ее послание: уж очень некстати был для Елизаветы союз с Московией.

С этого времени новым представителем в России стал уже упомянутый Джером Горсей. Он объявился в Москве в 1573 году как сотрудник Московский компании, правда сотрудник он был непростой. Он был не высокого происхождения, его дед и отец занимались торговлей, однако благодаря своему родственнику сэру Эдуарду Горсею жизнь его круто изменилась. Дядя познакомил его с уже упоминавшимся Фрэнсисом Уолсингемом, главным государственным секретарем ее величества, королевы Елизаветы I. Официально Уолсингем выполнял различные дипломатические миссии, однако его основным занятием стало предотвращение заговоров против королевы, то есть разведкой и контрразведкой. Знакомство с Уолсингемом стало для Горсея знаковым событием.