Чтение онлайн

Купцы Московской компании занимались сбором всяческой информации, что было прямо записано в хартии компании, но Джером Горсей занимал в замыслах Уолсингема особое место. Около трех лет ушло у Горсея на изучение русского языка. Параллельно, пользуясь своим положением сотрудника Московской компании, он завязывал знакомства среди русских бояр и дворянства. Достаточно скоро ему удалось через свои связи добиться разрешения на увеличение площади участка на Варварке, на котором располагалось Английской подворье, а заодно построить свой собственный дом, в котором было удобно устраивать официальные приемы, а также частные встречи. Среди его знакомых скоро оказались все основные любимцы Ивана Васильевича, включая Богдана Бельского, Бориса Годунова, Петра Головина, царского казначея, Шуйских, многочисленных Романовых (при царе Иване IV их было 16 человек), Мстиславских, Трубецких и многих других. Не сложились у Горсея отношения только с Андреем Щелкаловым, думным дьяком посольского приказа, и его братом Василием, которые отдавали предпочтение голландским купцам. Впрочем, это утверждение самого Горсея. Возможно, из-за братьев ему долгое время не удавалось стать своим человеком непосредственно в Кремле. Только в 1576 году, когда молния убила Дэниела Сильвества, посольского курьера английской королевы, услуги Горсея оказались востребованы: нужно было срочно доставить в Лондон послание Ивана Васильевича. Русская армия остро нуждалась в пушках, порохе и другом военном снаряжении для продолжения затянувшейся Ливонской войны. Наступила зима, обычный путь морем через Архангельск был закрыт, и Горсею предстояло проехать посуху, через территорию воюющих с Россией государств. Иван Васильевич, по словам Горсея, «послал за мной и сказал, что окажет мне честь, доверив значительное и секретное послание к ее величеству королеве Англии, ибо он слыхал, что я умею говорить по-русски, по-польски и по-голландски. [Он] задал мне много разных вопросов и был доволен моими быстрыми ответами» 58 .

Послание было спрятано в потайном отделении деревянной фляги с водкой. Путь через Европу был не простым, но Горсею удалось, правда не без приключений, добраться до Англии. Фрэнсис Уолсингем передал послание королеве, которую настолько заинтересовала информация Горсея, что Елизавета приглашала его к себе четыре раза. Весной, перед возращением в Россию королева, как писал в мемуарах Горсей, «приказала зачислить меня в число своих телохранителей, подарила мне свой портрет и удостоила поцеловать ее руку». В бухту св. Николая он привел 13 больших торговых судов, груженных железом, медью, свинцом, порохом, селитрой, серой и другими товарами на общую сумму в 9 тысяч фунтов. На одном из кораблей прибыл новый кремлевский лекарь Роберт Джейкоб, прозванный в России Романом Якобием. Иван Васильевич принял Горсея в Александровской слободе. Горсей передал ему послание Елизаветы, а также на словах какое-то секретное поручение 59 . «Царь похвалил мою быстроту и деловитость, назначил мне содержание и обещал великую милость по возвращении в Москву», – записал он позже в мемуарах.

С этого времени Горсей действительно занял место в окружении Ивана Васильевича, но его положение нельзя было назвать прочным: все зависело от настроений государя. Впрочем, у него были некоторые каналы получения информации из окружения царя.

Англи

йские врачи при особе русского государя

В России еще не было самостоятельной медицинской школы, поэтому по традиции лекарей выписывали из-за границы. Английские врачи, прошедшие обстоятельное обучение в Кембридже или Оксфорде, славились по всей Европе. У Ивана Грозного было поочередно как минимум семь иностранных врачей 60 , пятеро из них были англичане или по крайней мере их присылали из Англии. Так, в 1568 году по личной просьбе русского царя королева Елизавета отправила в Московию фламандца доктора Арнульфа Линдсея. Как писал Курбский, царь к нему «великую любовь всегда показывавше, обаче лекарства от него никакого приймаше». Был среди посланцев королевы и выходец из Вестфалии Елисей Бомелий. Он получил медицинское образование в Кембридже, правда не полное, и за занятия медицинской практикой без лицензии был отправлен в королевскую тюрьму. Только согласившись отправиться в Россию ко двору Ивана Грозного, он получил свободу. В России ему удалось войти в ближайшее окружение Ивана Васильевича, но его основным занятием стала астрология 61 . Русский царь любил сверять свои решения со звездным небом, поэтому совершенно неудивительно, что в Лондоне многое знали о России и ее политике. Бомелий прослужил русскому царю десять лет, но все же в конце 1570-х годов его уличили в государственной измене, пытали и бросили в темницу, где он и скончался 62 .

Последним врачом Ивана Грозного, по сложившейся традиции считается голландец, Иоганн Эйлоф, но на самом деле был еще один врач, уже упоминавшийся Роберт Джейкоб, которого как уже отмечалось привез в Россию Горсей. Елизавета прислала его ко двору Ивана Васильевича в 1581 году по личной просьбе царя. Джейкоб получил хорошее образование в Кембридже, еще три года обучался в Базельском университете. По возвращении в Англию его постигла неудача. Медицинская коллегия не утвердила его аттестацию. Два года Джейкоб пытался как-то выйти из положения, но все было тщетно. Совершенно неожиданно он получил предложение от королевы отправиться в Россию. Отсутствие у него лицензии на врачебную практику не помешало Елизавете дать ему самую положительную характеристику «как придворному врачу». Впоследствии в своих посланиях она не раз интересовалась его службой при дворе Ивана Васильевича. Эйлоф оставался главным медиком при дворе, но советы и лекарства, привезенные новым доктором, оказали благотворное действие на организм и настроение царя. Как утверждает историк Л.Ю. Таймасова, Якоби удалось также вылечить от бесплодия молодую царицу, Марию Нагую. Впрочем, заслуги доктора вряд ли стоит преувеличивать: о беременности царицы было объявлено в январе 1582 года, всего через четыре месяца после свадьбы.

В том, что служба доктора Якоби не ограничивалась врачебной практикой можно не сомневаться. Непричастный к разведывательной деятельности английский историк медицины Уильям Джон Бишоп с удивлением установил, что «за карьерой англичан-эмигрантов, королева Елизавета и ее министры похоже следили с неослабевающим интересом. Бишоп пришел даже к выводу, что многие присылаемые из Англии врачи действовали в качестве политических агентов, и им были поручены секретные миссии» 63 . Нельзя исключать, что такая миссия была и у Роберта Джейкоба. Он, например, навел Ивана Васильевича на мысль о том, что военный союз с Англией будет проще заключить, если породниться с Тюдорами. Именно он предложил в качестве подходящей невесты дальнюю родственницу королевы из древней фамилии – Марию Гастингс 64 . Как известно, у Елизаветы I собственных детей не было. Идея породнится с представительницей старинной английской аристократии показалась русскому царю привлекательной и он, как утверждают, даже не возражал против выдвинутого условия закрепить за наследниками брака царя с Марией Гастингс право наследования русской короны. Если бы брак состоялся то, нужно полагать, что судьба русской монархии имела шансы сложиться совершенно иным образом.

В 1582 году Иван Васильевич отправил в Лондон русское посольство Федора Писемского и подьячего Епифана Ховралева, «способного к их языкам». Иван Грозный хотел получить подтверждение достоинств Марии Гастингс. На тот случай, если королева заметит, что у государя уже есть супруга, велено было ответствовать: «… правда, но она не царевна, не княгиня владетельная, не угодна ему и будет оставлена для племянницы королевиной». Надо сказать, что перспектива увидеть на русском троне представителя английского королевского дома обсуждалась в Лондоне. Писемскому даже предоставили возможность увидеть Марию в неофициальной обстановке, в саду королевского дворца. После Писемский доносил: «Мария Гастингс ростом высока, стройна, тонка, лицом белая, глаза у неё серые, волосы русые, нос прямой, пальцы на руках долгие».

Писемскому и Ховралеву был дан также подробный наказ по торговым и союзным делам. По торговым делам было велено сказать в Лондоне, что английские купцы более не пользуются исключительными привилегиями и платят пошлины в царскую казну как все остальные иностранцы, а голландский купец Ян де Валь получил право торговать в местностях, где торгуют англичане «к великой их помехе». По делам оборонительного и наступательного союза Писемский привез с собой текст статей договора. С правой стороны каждого листа было оставлены широкие поля, куда предполагалось записать «ответы» лордов, которым королева поручила бы вести переговоры. Обсуждение статей договора затянулось на год, конкретных результатов не принесло, и в июне 1583 года русские послы вместе с посланником английской королевы, представлявшим также интересы Московской компании, Джеромом Боусом отправились в обратный путь.

Джером Боус получил от королевы детальные инструкции по всем вопросам, которые предстояло обсуждать в Москве. Относительно оборонительного и наступательного союза Боусу было велено заявить, что вступать в военные действия с каким-либо иностранным государством без предварительных переговоров, которые могли бы устранить повод к войне, ни по-христиански, ни по международному праву, ни по здравому рассудку Англия не может согласиться. Королева поручила Боусу, предварительно выяснив отношение Ивана Васильевича к шведскому королю, предложить от имени королевы услуги посредника в заключении мира и в окончании войны со Швецией.

По торговым вопросам королева указала Боусу обратить внимание царя на то, что она не просит невозможного, а желает только восстановления тех привилегий, которые уже однажды были дарованы английским купцам Московской компании. Кроме того, она просила возвратить английским купцам те пошлины, которые были ими уплачены в предшествующие годы.

Относительно Марии Гастингс Боусу было предложено сообщить царю, что здоровье девушки крайне подорвано и она вряд ли вынесет длительное морское путешествие. Кроме того, ей было бы тяжко расстаться с родными, а принуждать ее королева не имеет никакого права 65 .

В исторической литературе распространено мнение о том, что такие жесткие инструкции и вздорный характер англичанина обрекали миссию Джерома Боуса на заведомую неудачу. Некоторые историки высказывают предположения, что он сам был не очень заинтересован в успехе. Как полагал, в частности, Я.С. Лурье, Боус сознательно срывал переговоры между Англией и Русским государством, так как являлся сторонником осторожной линии во внешней политике и считал этот союз попросту вредным 66 . Надо сразу заметить, что утверждение о неудачи миссии Боуса не более чем легенда, он сам способствовал созданию такого представления об итогах поездки в Московию. Сначала он сделал это в отчете о своей миссии для королевы, а через несколько лет – в опубликованных мемуарах 67 .

Сразу же по возвращении в Лондон Боус подал королеве Елизавете записку, в которой сообщил, что подвергался постоянным унижениям и не раз был вынужден опасаться за свою жизнь, но желая выполнить наказы королевы, претерпел все и добился всего, что требовалось для восстановления привилегий английских купцов. Вот как он описывал прием, оказанный ему в Москве: «В первый раз как я пришел в присутствие царя, царь, подав мне руки, чтобы я их поцеловал, приказал, чтобы меня отвели шагов на десять назад, прежде чем я начну говорить, и на этом разстоянии велел мне громко объявить мое поручение, как будто я провозглашал какую-нибудь прокламацию. Потом когда он спросил мою грамоту, и я подходил к нему чтобы ее вручить, его канцлер Щелкалов подошел, чтобы взять ее от меня, считая повидимому, что я (хотя и посланник ея вел-ва) не достоин сам их вручить. Равным образом царю не угодно было удостоить дотронуться до подарка ея вел-ва, но по его приказанию, тот же Щелкалов взял его от меня с места, где я стоял.