Чтение онлайн

Авиация начинала выполнять все более и более сложные задачи. Например, русские летчики в начале этого года проделали огромную и очень сложную работу по проведению плановой съемки передовых позиций австро-германских войск от Черного до Балтийского морей.

Поскольку в позиционной войне наиболее важное значение приобрела необходимость прорыва обороны, именно такое детальное изучение линии фронта и стало первоочередной задачей тактической разведки авиации. Для выполнения этой задачи русская авиаразведка сфотографировала все укрепления противника не только передовой линии, но и непосредственного тыла фронта. Эти фотоснимки с помощью специального проекционного фонаря трансформировались в планы, доводились до нужного масштаба и помещались на карты. Для этой цели были заранее подготовлены на курсах специалисты фото– и радиодела [104] . Снимки в смонтированном виде были переданы в штаб верховного главнокомандования и послужили основой разработки оперативных планов.

Также в ходе боев авиации ставилась задача непрерывно информировать командование о всех переменах, происходящих на поле боя.

Непрерывное улучшение летных качеств самолетов расширяло их радиус действия. Например, двухместный самолет «Вуазен» в начале 1916 г. мог находиться в воздухе в течение 4-х часов со скоростью полета 100 км/час, т; е. максимальная глубина его действия (радиус] составляла 200 км.

Начало года ознаменовалось отсутствием активных военных действий. Решительные схватки были впереди, пока же и та и другая сторона собирались с силами.

1 января – Германское командование все более серьезное значение начинает придавать бомбардировочной авиации; отряд «Остендского отделения голубиной почты» переименован в 1-й бомбардировочный дивизион (KG– Kampfgeschwader), а отряд «Отделение голубиной почты Мец» – во 2-й KG. В течение нескольких следующих месяцев будут сформированы 3-й, 4-й, 5-й и 6-й KG.

19 января – Брусилов: «Помню яркий светлый день Крещенья. Мы все после службы вышли из собора, чтобы присутствовать на молебне с водосвятием и традиционным крещенским парадом. Народу собралось множество – весь мой штаб, войска, горожане, представители администрации, лазаретов госпиталей, наши приезжие гости.

В самом начале молебна я услышал знакомый шум в воздухе и, подняв глаза, увидел на ярко-синем небе совсем низко над собором два вражеских самолета. Быстро оглядев всех стоявших близ меня, я с радостью убедился, что все достойно и спокойно продолжают молиться, нисколько не выражая тревоги. Торжественное пение хора неслось ввысь навстречу врагу. Вдруг раздался сильный взрыв и треск упавшей бомбы. Было очевидно, что она попала в крышу одного из ближайших домов.

Молебен продолжался. Я с гордостью взглянул на группу сестер милосердия: ни одна из них не дрогнула, никакой сумятицы не произошло, все женщины и молодые девушки стояли по-прежнему спокойно. Но к ужасу своему я вдруг заметил, что голос главного священника не только дрожит, но губы его посинели, и он, бледный как полотно, не может продолжать службу. Крест дрожит в его руке, и он едва не падает. Спасли положение второй священник, дьякон и певчие, заглушившие этот позор перед всеми стоявшими несколько дальше. Молебен благополучно окончился. Вражеские самолеты сбросили еще несколько бомб, но попали уже в болото за городом. Наша артиллерия обстреляла их и выпроводила.

После правда мне доложили, что бомба разрушила верхний этаж одного из больших домов, убила и искалечила несколько жильцов…»

27 января – Под давлением командующих армиями и командиров авиаотрядов великий князь Александр Михайлович телеграфировал в Петроград генералу Пневскому: «Настоятельно необходимо скорее выслать приспособления для стрельбы через винт во все отряды с „Моранами“ и для „Ньюпоров“. Все неприятельские аппараты имеют пулеметы и мешают нашей работе».

После этой телеграммы на заводы были командированы представители ГВТУ с заданием всеми средствами ускорить вооружение самолетов.

31 января – До сих пор стояли неблагоприятные для воздушных нападений погодные условия, но с этого дня улучшенные цеппелины снова предприняли свои рейды со смертоносным грузом против Британии. 9 цеппелинов произвели бомбардировку Мидланда. Было сброшено 389 бомб. На обратном пути один из воздушных кораблей рухнул в море; вся его команда из 16 человек погибла.

Из еженедельного иллюстрированного журнала «Вокруг света» № 14, (3 апреля) 1916 г.: «Сама себя раба Божья бьет, коль нечисто жнет.

…Кажется, вся полуторагодовая история войны не дала нам еще такого яркого, красноречивого примера возмездия немцам за все их вероломство, варварство и бешеную жестокость, как имевший недавно место инцидент между германским цеппелином „Г-19“ и английской рыболовной шхуной „Король Стефен“…

Читатели, следящие за телеграммами, должно быть припомнят, что не так давно шесть немецких «цеппелинов» совершили налет на целый ряд мирных английских городов и деревень и сбросили несколько сот бомб, которыми убито 26 мужчин, 28 женщин, 7 детей и приблизительно столько же народа ранено.

На обратном пути через Северное море один из «цеппелинов» потерпел повреждение, спустился на воду и стал тонуть. Когда его экипажу угрожала уже верная гибель, ему повстречалась маленькая английская рыболовная шхуна „Король Стефен“…

Из рассказа шкипера шхуны Вильяма Мартина: Было прекрасное ясное утро. Мы могли видеть на 15 миль вокруг. Был полный штиль и поверхность моря была гладкая, как зеркало. Мы заметили на далеком расстоянии нечто похожее на белое облако, но в виду полной ясности горизонта мне это облако показалось странным. Я подумал, не корабль ли это в бедственном положении. Я приказал дать полный ход вперед…

Когда мы приблизились к этому облаку, мы убедились, что это был немецкий „цеппелин“. Они мне слишком хорошо знакомы. Лишь каких-нибудь 120 футов этой гигантской сигары торчали над поверхностью воды. Вся остальная часть воздушного корабля была под водою… На верхушке оболочки копошилось человек пятнадцать в белых меховых костюмах, похожих на полярных путешественников.

Я крикнул им:

– В чем дело?

Один из немцев ответил:

– Спустите лодку и снимите нас. Я дам вам пять фунтов стерлингов…

Я подумал с секунду, и меня взяло сомнение. Дело в том, что я слышал, как внутри оболочки громко стучали молотками… Кроме того, из трапа, ведущего внутрь цеппелина, стали показываться новые головы. По-видимому, немцев было гораздо больше пятнадцати человек. Кроме того, они были все вооружены револьверами. У нас же не было никакого оружия…

– Но вас слишком много. Что, если мы пустим вас на шхуну, а вы нас выбросите за борт и вернетесь в Германию? За это вам только дадут железный крест.

Немецкий офицер выпрямился и сказал: – Даю вам честное слово, что мы не сделаем ничего подобного.

Он поклялся, что никто нас не тронет…

Между прочим, я заметил три огромных черных креста, нарисованных на оболочке цеппелина. Это, вероятно, были знаки отличия за какие-нибудь три смелых военных предприятия, и не захотел стать жертвой четвертого.

– Нет, – сказал я ему, – я боюсь, что вы с нами только расправитесь по-своему.

Я направил шхуну назад. Некоторые немцы кричали нам вслед: