Чтение онлайн

— Товарищи, мне нужно знать — может ли эскадра сейчас совершить океанский переход, затем выдержать бой с равным по силам или превосходящим врагом — и сохранить транспорты конвоя?

Если нет, то лучше пусть груз придет позже, чем никогда.

Опрос, по старой традиции, начинается с младших. Командиры встают, докладывают о состоянии кораблей.

Те, кто встают первыми, сплошь греки. Их корабли только что куплены или взяты в аренду здесь, в Америке. Каждый — маленькая победа Клио. Есть чем гордиться! Еще недавно англичане платили за старые эсминцы землей, скелетом Империи — морскими базами. «Империи не торгуются», — сказал Черчилль. Советские республики готовы торговаться, готовы искать варианты, и брать не то, что хочется, а то, что есть — и годно!

Клио не добыла своим морякам ни одного эсминца, но кто сказал, что для защиты транспортов и охоты на подводные лодки нужны только и именно эсминцы? Англичане просмотрели, греки нашли. Истинный клад, сущая прелесть!

Эскортные корабли типа «Игл».

Маленькие, угловатые посудинки. Под конец империалистической войны их строила компания Форда — числом поболее, ценою подешевле. Для того и углы, чтобы обводы были попроще. В восемнадцатом году их заказали сто двенадцать. Построили сорок — война закончилась. Сейчас, в сорок первом, их оставалось на службе восемь, и те должны были уйти, уступить место более совершенным кораблям. Большая часть эскортников уже была продана, но не на слом. Маленькие кораблики, слишком медлительные по меркам американского флота, оказались не по зубам океанской волне и ржавчине. Их лишили пушек, бомбометов и акустических систем и продали в частные руки.

Тут и появляется Клио — с живыми долларами в руках. Откуда деньги? Нет, министр еще не тратит остатки золотого запаса. У многих греков были акции американских компаний — больше нет. Правительство принудительно выкупило за драхмы.

Клио — злая, злая большевичка? Да, и она этим гордится, но метод добычи денег позаимствовала у англичан. Черчилль антикоммунист, но экспроприацию провел красиво и чисто. Клио у него учиться, учиться и учиться!

Угловатые некрасавцы один за другим оставляли мирный труд, заново приняли бомбометы и гидроакустику — по ленд-лизу, старые неуниверсальные четырехдюймовки — по одной на каждый, чтобы можно было на равных повоевать со всплывшей подводной лодкой. Восемнадцать узлов, четыреста тонн, семьдесят человек экипажа. Флаг в бело-синюю полоску. Имена — хищные птицы, раз уж тип «Игл».

«Эланос» — чернокрылый дымчатый коршун, «Талассаэтос» — орлан-белохвост, «Орнио» — белоголовый сип… В Греции водится много соколообразных, на названия хватило всем.

Птицы нехищные тоже пригодились.

Вслед за командирами эскортных кораблей поднимаются командиры тральщиков.

С ними — та же история. Пока адмирал разглядывал чертежи странного недокрейсера, а потом пытался уговорить товарища министра, что именно двухтысячетонное нечто с ходом в восемнадцать узлов и четырьмя шестидюймовками очень нужно Греции, Иоаннис Ренгартен шлепнул на стол список буксиров и траулеров, что в прошлую войну служили тральщиками.

Эскадренный буксир — это в дальнем переходе вообще полезно, а когда он еще мины способен тралить и бомбить подводные лодки… Осталось выяснить состояние кораблей, выбить с американских складов их же прежнее вооружение: часть кораблей американцы вместо продажи начали переделывать в носители гидросамолетов.

Этих в строй удалось поставить шесть.

Только шесть — если считать их жадными глазами моряков.

Целых шесть — если мерить деньгами и хлопотами.

Они, тральщики, близ чужих вод пойдут первыми, расчистят воду перед транспортами и боевыми кораблями эскорта. Они готовы?

Говорят, что готовы.

Адмирал словно задремал, не движется, даже глаза прикрыл, но каждый командир, стоит ему только кинуть взгляд на командующего, понемногу загорается. Впитывает жажду боя, точно прикуривает себе сигарету от адмиральской. Итог один.

— Помочь союзнику.

— Вести конвой.

— Дать бой.

— Драться.

Последнее слово точней всего.

Который месяц их товарищи, что остались на родине, рискуют жизнью, совершают подвиги, получают внеочередные ордена и звания, гонят подлых захватчиков на север, получают фронтовую надбавку — кому что важней.

Советские добровольцы не отстают.

Единогласно?

Высказались командиры советских эсминцев, что провожали «Фрунзе» и «Червону Украину» на ремонт. Все трое — за прорыв.

Очередь Михаила Косыгина. Он встает: невысокий рост, уши торчат.

Адмирал раскрывает глаза.

Взгляд, что зажигал души сквозь закрытые веки, уставляется в глаза капитана второго ранга. К чему? Косыгин — человек рисковый, наверняка выступит за бой… Кап-два хмурит толстые брови, прокашливается. Говорит.

— Возможную потерю конвоя и, как следствие этого, резкое ослабление военных возможностей Греции, полагаю недопустимым риском. Авиагруппа, что толком не умеет садиться на палубу, боеспособной не является. Малые корабли, которые экипажи осваивают менее месяца, тоже. Без эскортных сил конвой гарантированно понесет тяжелые потери. Считаю возможным предложить союзникам помощь в виде соединения боеготовых кораблей, и даже небоеготовых — чтобы отвлекали на себя огонь врага, но закупленные в Америке грузы, транспортный тоннаж и хотя бы часть эскортных сил сохранить, направив либо по маршруту вокруг Африки, либо на советский Север с дальнейшей переброской грузов по железной дороге и через Черное море. У меня все, товарищи.

Принял взгляд адмирала, тот разбился, точно снаряд о броню. Сел.

За ним встает командир «Червоной Украины» и — снова:

— Поддержать союзника частью сил, конвой направить вокруг Африки.

Часть сил — это и его корабль. «Червона Украина» — крейсер противовоздушной обороны, желанное дополнение к любому конвою. Крейсеров ПВО много не бывает!

Соблазнительное решение — не рисковать авианосцем, но ради него англичане и зовут в общий ордер. Линейные крейсера, корабли ПВО, эсминцы у них есть и свои. У короля все еще много.

Решение упирается в авианосец.

У англичан и их хватает. Зато палубных истребителей…

Военный совет идет своим чередом. Начальник штаба эскадры — за прорыв и бой. Похоже, он слишком верит в британский флот, не может даже представить, что теперь, после победы у Матапана, англичан могут побить на море. Если бы речь шла о сражении флота против флота, Клио бы с ним согласилась, но в битвах против берега британцы никогда не блистали.

Достаточно вспомнить Галлиполи.

Тогда, в Великую войну, броненосцы уступили береговым батареям — всего лишь турецким! Сейчас будет схватка с береговыми аэродромами, и в расчет стоит принимать не только немцев. Итальянская авиация — не итальянская пехота, да и та турок бивала.

Предпоследний голос. Адмирал. Сорвиголова, анархист, почти поэт.

— Я против прорыва, — четко говорит он. — Если боевая задача не включает разгром противника и захват господства на море и в воздухе, значит, это или рутина, тогда англичане справятся сами, или неверная постановка задачи, тогда их побьют. И в том, и в другом случае, нам там делать нечего. Всем вместе или отдельными кораблями.

Клио чуть прищурилась. Оказывается, бывают ошибки и у ее мужа. Сводка по адмиралу неполна. Анархист, похоже, вырос не в коммуниста, а во флотоводца.