Чтение онлайн

— Не балуй… Мы тебе не эсминец.

Призовые партии готовы.

Скрип талей, стук катерного мотора.

— «Альтмарк», — говорит адмирал, — штучка шаловливая.

Это верно. В позапрошлом году англичане раз перехватили этот самый танкер, так немец не пустил досмотровую партию, угрожая навалиться на шлюпку и раздавить. Тогда британский эсминец встал с немцем борт к борту и пошел на абордаж. Стрелять не мог: дело было в норвежских водах, тогда нейтральных, под бдительным присмотром хозяев. Англичанам пришлось оставить сам танкер врагу — зато они забрали с него пленных соотечественников.

Сейчас стрелять нельзя по другой причине. «Альтмарк» и его меньший товарищ нужны Советскому Союзу, Греции и Великобритании разом. Нужны позарез. Потому командир «Фрунзе» уже прикидывает, как, если что, становиться борт-о-борт, не дав себя таранить, не дав слишком сильно повредить любой из кораблей. В мозгу мелькают схемы из «Рассуждений по вопросам морской тактики» Макарова — царский адмирал погиб еще в русско-японскую, но из всех книг, в которых подробно рассмотрен таранный бой, его «Рассуждения по вопросам морской тактики» самая свежая.

Неужели танкеру доведется уже второй раз пережить абордажную схватку с боевым кораблем? Двадцатый же век…

Да, двадцатый. Немцы смирно лежат в дрейфе.

Вот маленькие фигурки советских моряков поднялись на борт большего танкера, вот они и на меньшем. Дело сделано. Везение — баснословное, невозможное, против любой статистики! Или…

Командир корабля поднимает трубку, и невольная улыбка немедленно покидает его лицо. Голос — механический.

— Товарищ вице-адмирал… Радиограмма с «Афин». Они видят две отметки, от десяти до тридцати тысяч тонн, скорость порядка тридцати узлов.

Командующий рванулся к столику с прокладкой.

— Пеленг? Дистанция?

Выслушал ответ, ткнул в карту пальцами — вместо линейки и циркуля.

Замер.

У него за спиной стоят с десяток командиров, ждут приказа, но даже всезнающему Ренгартену сказать совершенно нечего.

Пытаясь прикрыть конвой от возможной угрозы, «Фрунзе» забежал вперед слишком далеко. Он захватил суда снабжения немецких рейдеров, но сами рейдеры в это время выходят к конвою. И «Фрунзе» не успевает вернуться до того, как на транспорты начнут падать снаряды.

Не успевает закрыть собой, как должен.

Теперь, что бы ни случилось, он, адмирал, проиграл. Сейчас, считанные минуты, он еще может выбрать проигрыш.

Приказать конвою рассредоточиться, чтобы корабли было неудобно расстреливать? Так потом придется собирать уцелевшие суда добрые сутки, и сколько их, лишенных прикрытия военных кораблей, за это время перетопят подводные лодки и самолеты врага?

Начать радиоигру, показать себя в эфире, чтобы враг услышал и отошел? Возможно даже начать переговоры, как все еще невоюющие стороны, вернуть немцам танкеры в обмен на неприкосновенность конвоя?

Или?

Адмирал снова глянул на карту. Безнадежно.

И горизонт — темен. Хотя…

— Когда рассвет?

Выслушал ответ, глянул на часы. Снова принялся топтать пальцами карту. Ищет шанс.

— Иван Иванович, как у немца с радиоделом? На какой дистанции они нас увидят?

Уставился в белесые глаза. Заминка — не потому, что Ренгартен не знает ответа на вопрос, потому, что формулирует действительно правильный ответ.

— Они не смотрят, — сообщил Ренгартен. — Точными данными по их оборудованию не располагаю, оценочно нас могут засечь на таком же расстоянии, что и мы их. Но их радиоуловители не работают. Иначе я бы знал.

Иначе радиоразведка «Фрунзе» поймала бы чужой сигнал давно. Наверняка удалось бы определить пеленг. Вот расстояние — другое дело, для этого нужна триангуляция. Вторая точка есть: «Атина». А вот переговариваться с авианосцем нельзя, радиомолчание.

Адмирал прав, если крупный корабль выключает радиоуловители — это, скорее всего, немцы. Англичанам, как и «Фрунзе», куда опасней не поймать отметку от подводной лодки вблизи, чем дать понять чужому рейдеру, что на расстоянии до трехсот миль обретается нечто крупное: может, крейсер, а может, и линкор.

Командующий медленно кивает.

— Если немец откроет глаза?

— Услышу.

— Хорошо.

Адмирал отвернулся от карты, закрыл глаза. Внизу для чего-то ворчит боевой информационный центр, который и должен бы считать варианты, но сейчас бой решается, как во все предшествующие времена, чувством и соображением одного человека. Одного, который опирается на всех остальных.

— А если так? — бормочет командующий. — А так? А если…

Перед ним пробегают варианты, которые когда-то не смог предусмотреть и вычислить штаб.

Развернулся к ждущим приказа командирам.

— Есть вариант, — сказал негромко. — Работаем. Курс двести шестьдесят три. Самый полный. Полное радиомолчание, только радиоуловитель. На сообщения с конвоя и «Афин» не отвечать. Косыгин справится.

В конце концов, адмирал передал командование прикрытием Михаилу Николаевичу, а не командиру той же «Червоной Украины» именно потому, что знает: кап-два Косыгин хороший, агрессивный командир. И сейчас гораздо важней то, что агрессивный, чем то, что хороший…

30 марта 1940

Атлантический океан, судно снабжения «Альтмарк».

Абордажа не получилось — немцы не пытались навалиться бортом на катер, не сопротивлялись, когда через борт лез десант. Командир, против ожидания, даже не пытался заявлять, что его танкер — нейтральное судно. Не то, чтобы в этом был смысл, но советские командиры ждали проявления обычной фашистской спеси. Той самой, с которой выловленный из балеарских волн франкист рассказывал, через сколько дней каудильо возьмет Мадрид. Той, с которой пленные шюцкоровцы уверяли: сейчас против СССР начнут войну Англия и Франция, и уж тогда…

Ничего подобного. Немцы вели себя тихо.

Подозрительно тихо.

Десант растекается по кораблю, оставляет в ключевых точках посты — сопротивления никакого. Немцы напряжены, и только.

Механики не подсыпали в машины песок, напротив, охотно показали дизеля, огромные, как на карманном линкоре. Никто не травил за борт мазут и в техническую воду — не плеснул соляры. Старая команда под управлением мичмана с «Фрунзе» наново поднимает ход.

Трюмные не пытались открыть кингстоны. Радист, правда, тяжело вздохнул, когда его попросили из рубки и над его драгоценным аппаратом встал караул из пары автоматчиков. Кодовые книги он благополучно утопил, в чем охотно сознался.