Чтение онлайн

Он применил весь свой корпоративный шарм на молоденькой связистке по имени Лиза. Ганс не лез с пошлыми подкатами. Он просто очень печально вздыхал, полируя солнечную батарею у ее шатра, и рассказывал трогательные истории о том, как трудно управлять советом директоров, когда у тебя тонкая душевная организация.

К вечеру Лиза сдалась.

— Ладно, — буркнула она, краснея и откидывая полог теплого кевларового шатра. — Заходи. Тут генератор работает, хоть погреешься. И давай без глупостей, у меня под подушкой шокер.

Ганс просиял, как начищенный кредитный чип.

— Лизонька, вы — ангел! Никаких глупостей! Я вам такой массаж воротниковой зоны сделаю — забудете про радикулит! А можно я Эдварда позову? У него нервный тик от местной картошки, а ваша подруга-медик вроде искала подопытного для тестов мази от комаров...

Так Ганс и Эдвард легализовались в теплом женском шатре. Остальные мажоры, видя такой успех, тоже попытались включить режим «плейбоя», но делали это слишком неумело.

— Эй, крошка, — попытался подкатить сын нефтяного магната к суровой снайперше. — Не хочешь показать мне, как работает твой... прицел?

Ответом ему стал щелчок затвора у самого носа и ласковое:

— Хочешь покажу, как работает система утилизации отходов? Бери лопату и марш копать, Ромео.

Мажоры покорно вздыхали и шли копать, окончательно смирившись со своей участью.

В это время в главном, командирском шатре царила совсем другая атмосфера.

Майор Хельга Торн выделила Лексу и Рин место у портативного обогревателя. Они сидели на ящиках с боеприпасами, пили горячий травяной отвар, и Рин украдкой разглядывала своего капитана.

Лекс снял тяжелую броню, оставшись в простой черной футболке, обтягивающей широкие плечи. В свете тактического фонаря его темные волосы казались почти черными, а ледяные синие глаза потеплели, отражая оранжевые блики обогревателя. Ему было всего двадцать три — невероятно мало для капитана элитного спецназа. Но война, корпоративные интриги и тяжесть ответственности наложили на его лицо отпечаток суровой зрелости. Он выглядел старше, опаснее, но от этого — только притягательнее.

Рин поймала себя, что засмотрелась на то, как ходят желваки на его скулах, когда он обсуждает с Хельгой запасы провизии. В животе привычно екнуло.

Девушка смущенно опустила взгляд на свои руки, перебирая край куртки. И тут ее мысли вернулись к главному.

Почему она?

Она потерла предплечье, где под тканью прятались синие татуировки в виде сплетенных лоз и ягод. Инопланетяне-тролли с запахом корицы. Они не тронули майора Хельгу. Они не наградили татуировками Кая, хотя он тоже был хакером. Они даже не попытались связаться с Лексом, несмотря на его лидерство.

Только с ней. С уличной девчонкой из бетонных трущоб Москва-Воронеж.

Рин прикрыла глаза, возвращаясь в прошлое. Ей было пятнадцать, когда она взломала первый серьезный космо-порт и зайцем пробралась на борт, навсегда покидая Землю. Сейчас ей восемнадцать. Три года скитаний.

Она помнила, почему сбежала. Не из-за денег. Ей не нужны были миллионы, за которыми гнались эти мажоры. Не из-за власти и амбиций, которые двигали корпорациями Лекса. И не из-за жажды разрушения, как у пиратов.

Ей просто было душно. В пятнадцать лет, глядя на серое, затянутое смогом небо Нижних Секторов Земли, она всем сердцем захотела увидеть настоящие звезды. Захотела дышать воздухом, в котором нет привкуса гари и лжи.

Она была... невинна в своих желаниях. В ней не было той взрослой грязи, алчности или жестокости, которой были пропитаны все остальные люди на этой планете.

«Слушающие Песок читают не мысли. Они читают суть», — внезапно поняла Рин.

Для них Лекс был воином — благородным, но пахнущим кровью. Мажоры — пустышками, звенящими золотом. Военные женщины — кусками холодного железа. А Рин... Рин была для них открытой книгой. Девочкой, которая просто хотела найти свой дом среди звезд. Именно поэтому древняя раса телепатов назвала ее «Маленькой Сестрой». Они почувствовали в ней искренность, которую люди давно утратили.

Татуировки на руках едва заметно пульсировали, словно подтверждая ее мысли. Мягко. Тепло.

— Рин? — низкий голос Лекса вырвал ее из оцепенения.

Капитан сел рядом с ней на ящик. Хельга уже куда-то ушла, оставив их одних в полумраке шатра.

Лекс внимательно посмотрел на девушку своими невероятными синими глазами. В них не было привычной командирской жесткости. Только участие.

— Ты совсем ушла в себя, мышка. Замерзла? Или эти мажоры опять тебя достали?

— Нет, — Рин покачала головой, чувствуя, как от его близости перехватывает дыхание. — Просто... думаю. Обо всем этом. О лесе, о татуировках. Лекс... кажется, я понимаю, почему планета меня приняла.

Он чуть наклонился к ней, так близко, что она уловила запах пота и оружейного масла, исходящий от его одежды.

— И почему же? — тихо спросил он.

Но прежде чем Рин успела открыть рот и рассказать ему о своих пятнадцатилетних мечтах, снаружи, над лагерем, раздался оглушительный, рвущий барабанные перепонки визг. Это не была сирена. Это был животный, нечеловеческий вопль, от которого кровь стыла в жилах.

Лекс мгновенно изменился. Романтический флер слетел с него за долю секунды. Он схватил винтовку, передернул затвор и, задвинув Рин себе за спину, бросился к выходу из шатра.

Мирная жизнь в Клане Каменного Корня закончилась, не успев толком начаться.

Низкий, леденящий душу вопль, разорвавший тишину лагеря, оказался вовсе не ревом инопланетного монстра.

Лекс, вылетевший из шатра с винтовкой наперевес, резко затормозил, едва не сбив с ног Рин. Прямо по центру лагеря, сбившись в кучу и сверкая фольгой термоодеял, истерично визжала толпа мажоров во главе с Гансом. Они жались к костру, тыча дрожащими пальцами в темноту скал.

Из ущелья, бесшумно перебирая мускулистыми, покрытыми каменной чешуей лапами, в лагерь спускалась стая местных хищников. Твари напоминали помесь волков и варанов размером с хорошего теленка. В свете костра зловеще блестели их двойные ряды саблевидных клыков, с которых капала густая слюна.

Лекс мгновенно оценил дистанцию, вскинул винтовку, но выстрелить не успел.

— Контакт на двенадцать часов! Разошлись! — рявкнул над ухом командный голос майора Хельги.

То, что произошло дальше, заставило Лекса опустить оружие и просто наблюдать, испытывая глубочайшее профессиональное уважение.