Чтение онлайн

Дешифратор-астролябия Рин утвердительно завибрировал.

— Нам нужно его забрать, — жестко сказал Лекс.

Леонардо развел руками.

— Вы можете попытаться, мой мрачный друг. Но я встроил его в механизм, который пока не могу сам до конца понять. Камень питает его. Если вытащить кристалл сейчас — полквартала взлетит на воздух. Мне нужно время, чтобы безопасно разобрать конструкцию.

Лекс нахмурился. Рин достала дешифратор и просканировала шкаф.

— Он прав, Лекс, — тихо сказала девушка, глядя на голографические данные. — Кристалл интегрирован в какую-то... пороховую центрифугу. Местная кустарная инженерия, помноженная на энергию вируса. Если мы просто выдернем его, как в банке или у пиратов, будет взрыв такой силы, что от Флоренции останется кратер.

Лекс тяжело вздохнул, убирая руку с оружия.

— Значит, мы ждем.

— И пока мы ждем, вы будете моими гостями! — радостно хлопнул в ладоши Леонардо, совершенно не испугавшись угрозы взрыва. — Мы поужинаем! Вы расскажете мне о медицине вашего времени, а я... я нарисую этого великолепного гиганта!

Ужин оказался простым, но вкусным: свежий хлеб, козий сыр, вяленое мясо и молодое кьянти в глиняных кувшинах.

Ганс, сидя на дубовой скамье, брезгливо ковырял сыр кинжалом.

— Никакой пастеризации, — бормотал мажор себе под нос. — Если я подхвачу здесь бубонную чуму, я подам на Сферу в корпоративный суд!

Эдвард же, напротив, уплетал все, до чего мог дотянуться, счастливо улыбаясь Леонардо, который с маниакальным блеском в глазах делал угольные наброски его жующих челюстей. Лиза, скинув туфли, блаженно вытянула ноги под столом, наслаждаясь отсутствием стрельбы.

Рин сидела у окна. Вечерняя Флоренция за стеклом погружалась в сумерки.

Лекс подошел неслышно, остановившись рядом. Он протянул ей кубок с вином.

— Пей, мелкая. Завтра будет тяжелый день. Нам предстоит разобрать бомбу великого ума эпохи Возрождения.

Рин взяла кубок. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.

— Он потрясающий, — тихо сказала она, кивнув в сторону Да Винчи. — В двадцать шестом веке мы считаем себя венцом эволюции с нашими нейросетями и квантовыми двигателями. А он разгадал нас по зубам.

— В любом времени есть свои монстры и свои лидеры, — Лекс отпил из своего кубка, глядя на профиль Рин в свете догорающих свечей. — Важно лишь то, кто стоит рядом с тобой, когда время начинает сходить с ума.

Он смотрел на нее так долго и пристально, что Рин почувствовала, как предательски краснеют щеки. В этом черном бархате, с его холодными синими глазами, он был невыносимо притягателен.

— Отдыхай, Рин, — голос Лекса стал чуть мягче, почти бархатным. — Завтра мы заберем этот камень.

Он развернулся и ушел в тень мастерской, оставив девушку наедине с бешено бьющимся сердцем и загадкой, запертой в деревянном шкафу. Завтрашний день обещал быть взрывоопасным.

Утро во Флоренции началось с жалобного стона.

— Сеньор Леонардо, у меня затекла левая икроножная мышца. Можно я опущу руки? Я стою так уже три часа!

Солнечный свет заливал мастерскую. Посреди комнаты, внутри наспех сколоченной деревянной рамы из квадрата и круга, стоял Эдвард. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка, а его колоссальные, раскаченные генетикой двадцать шестого века мышцы блестели от пота.

Леонардо да Винчи, перепачканный углем и мелом, с маниакальным восторгом бегал вокруг него, делая наброски на большом листе пергамента.

— Ни с места, мой идеальный гигант! — бормотал гений. — Пропорции! Размах рук равен росту! Вы — живое воплощение геометрии Витрувия!

Лиза, сидевшая неподалеку в своем изумрудном платье, не выдержала и тихо фыркнула. Глядя на распятого в деревянном круге страдающего Эдварда, который боялся пошевелиться, чтобы не расстроить художника, она растянула губы в легкой, ироничной, но одновременно невероятно теплой улыбке.

Леонардо внезапно замер. Его взгляд метнулся от Эдварда к Лизе. Уголек выпал из его пальцев.

— Мадонна... — прошептал он, медленно подходя к ней. — Не двигайтесь. Умоляю, замрите. Эта улыбка... В ней и насмешка, и усталость, и какая-то вселенская тайна!

— Я просто представила, как он будет мыть эту деревянную раму, — хмыкнула Лиза, но послушно замерла.

— Чудесно! — Леонардо схватил новый кусок пергамента и доску. — Мадонна Лиза... Мона Лиза! Я напишу ваш портрет маслом! На доске из тополя! Это будет шедевр!

Эдвард, пользуясь тем, что художник отвлекся, слегка опустил затекшие руки и посмотрел на Лизу.

Солнечный луч падал на ее лицо, подсвечивая каштановые волосы. В этом старинном платье, без своего привычного образа связистки, без вечной ругани она выглядела... иначе. Эдвард вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на изгиб ее шеи, на эти живые, умные глаза и на ту самую загадочную полуулыбку, которая сейчас сводила с ума величайшего творца эпохи.

«А она ведь красивая, — внезапно, словно обухом по голове, ударила Эдварда мысль. — Очень красивая. И она спасла меня в салуне... Почему я раньше смотрел только на глупых голографических моделей?»

Его сердце, обычно бившееся ровно, вдруг ускорило ритм. Гигант смущенно отвел взгляд, чувствуя, как краска заливает его щеки.

— Очень трогательно, — раздался холодный голос Лекса из дальнего угла. — Но у нас проблема посерьезнее искусства.

Рин и Лекс стояли возле того самого запертого шкафа. Девушка колдовала над замком своей латунной астролябией-дешифратором. Внутри шкафа зловеще тикал кустарный механизм, в центре которого пульсировал фиолетовым светом вирусный кристалл.

— Леонардо подвел к кристаллу пороховые трубки, чтобы использовать его тепловую энергию, — напряженно проговорила Рин. — Одно неверное движение моих зондов — и искра подорвет здесь все.

Ганс, появившийся из глубины мастерской в своем роскошном пурпурном дублете, брезгливо обмахивался надушенным платком.

— Я требую ускорить процесс! У них на улицах канализация течет прямо по желобам! Моя обувь...

Договорить мажор не успел.