Чтение онлайн

поджарый молодой американский юноша в больших очках-велосипедах.

Увидев меня, он поднялся с дивана, сделал несколько шагов навстречу и

решительно протянул руку, совсем как на бизнес встрече с клиентом - и пока

мы обменивались крепким рукопожатием, сообщил, что зовут его Карлос.

Мы присели на диван, и он деловито приступил к интервью. Первым делом

Карлос спросил:

– Можно поинтересоваться, чем вызван Ваш интерес к аяуаске?

Вопрос был правильный, но в самом Карлосе было что-то такое, что сводило

всю правильность вопроса на нет, и к беседе с ним никак не располагало.

Когда я работала в инвестиционном бизнесе, надо сказать, что правильно

нас учили во время тренингов: клиент - не всегда, правда, ясно, по какому

алгоритму - но складывает свое впечатление о продавце секунд за тридцать,

и продавцу нужно быть предельно внимательным, чтобы своего клиента в

эти начальные и критические тридцать секунд не упустить.

Но раз уж он специально пришел, чтобы встретиться со мной, – подумала я

с подавленным вздохом, - то нужно собраться и отвечать. Еще раз обреченно

вздохнув и не вдаваясь в подробности, я сказала телеграфной строкой:

– Измененное состояние сознания.

Не знаю, насколько его удовлетворил мой ответ, но не успела моя строка

отзвучать, как он бодро подхватил эстафету и сказал отработанным

американским и компетентным голосом:

– В таком случае рекомендую Вам встретиться с доном Хосуе.

Стоило ему это сказать, как тут же во мне пробудился к жизни

североамериканский потребитель самого худшего толка – я даже как следует

удивиться не успела, откуда что берется – и он мрачно забубнил про себя:

– Это хорошо, что Вы мне его рекомендуете... но Вас-то мне кто

рекомендовал?.. ну ладно... положим, администраторша... а

администраторшу кто мне рекомендовал?.. а... вот то-то же! И вообще, на

чем весь твой рекомендательный авторитет строится?

Пока я так с собой переговаривалась, он воспользовался моим молчанием и

продолжил:

– Дон Хосуе не только шаман, он еще возглавляет NGO, то есть,

неправительственную организацию, – пояснил он на всякий случай и так

всем известную аббревиатуру.

У меня было такое впечатление, что при этом, на манер протестантского

пастора, еще и мысленно воздел палец к небу, чтобы аудитория не упустила

значимость сказанного. А потом, развивая свою тему дальше, Карлос

назидательно добавил:

– Он хочет передать знания о целебных растениях грядущим поколениям.

Собеседование начало принимать форму спектакля, потому что заявления

такого типа слушать обычным образом невозможно: им можно только

внимать - и, включившись в сценическое действие, в ответ следовало

благоговейно промолвить: аллилуйя!

– Церемонии обычно проводятся для 15-20 человек, - продолжал

неутомимый Карлос, - и Вы будете жить у дона Хосуе целую неделю. Там

есть домики на двух человек и на четырех. А купаться можно в речке, -

добавил он.
– Если Вам потребуется privacy (ну да, он же американец, -

подумала я, - как же без прайвэси, каждый имеет на нее законное право, хоть

даже и в сельве), то там есть циновка, и купаться Вы сможете за ней. А

готовить Вам будет его жена, донья Лусия.

На следующем предложении он завел вверх глаза и изрек:

– Вам посчастливится с ней познакомиться.

Картина коллективных купаний за циновкой в речке особо меня не

затронула: в смысле, ничем не испугала и ничем не поразила: за циновкой,

так за циновкой, ну и бог с ней, с циновкой-то. Однако мой

североамериканский консьюмер не унимался, и из всего услышанного его

больше всего заинтересовало: а в чем же именно будет заключаться мое

счастье от знакомства с доньей Лусией?

– Она замечательная женщина, - с воодушевлением ответил Карлос. – Она и

ее муж занимаются этой работой потому, что хотят принести людям добро.

Он опять сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня.

На такое тоже никогда не знаешь, как реагировать, поэтому наступило

глубокое, ничем непотревоженное молчание. Затянувшееся отсутствие

ожидаемой восторженной реакции почему-то его задело, и он спросил с

некоторым вызовом в голосе:

– А Вы что, не верите, что они стремятся делать добро?

Ну что тут скажешь... откуда же я знаю, к чему они стремятся, я их в жизни

не видела. Может, и стремятся, а может, и нет - я же не рентген. Но я точно

знала, что затеянное Карлосом интервью вело к нарастающему

внутреннему дискомфорту: наверное, он был такой активный, напористый и

деловитый потому, что тоже хотел делать добро.

По возможности я постаралась ответить ему мягко и доходчиво, хотя, с

другой стороны, какой вопрос, такой и ответ.

– Вообще-то, то, что я думаю, для Вас должно быть совершенно

несущественно. Почему? Потому что каждый оценивает происходящее

сквозь призму своей системы ценностей.

Тут бы мне и остановиться, но оратора уже занесло, как на крутом

повороте:

– И потому что каждый существует в своем субъективном мире и...

и дальше уже от движения юзом заскрипели тормоза.

– ... и эти индивидуальные субъективные миры, – продолжала я, - это еще

большой вопрос, как они связываются и взаимодействуют между собой. И

связываются ли вообще.

Уфф... на этом, слава богу, наконец, АБС сработала и удалось затормозить. Я

умолкла и вслушалась в то, что сказала.

Такое заявление было для меня самой тем более странным, что я

предпочитала обходить вышеобозначенный вопрос стороной, в смысле –

держаться от него подальше, потому что с ним на пару можно и в