Чтение онлайн

заинтересованной аудиторией.

– Вскоре эти песни я тоже узнал.

– Узнали? Это как? – удивилась я.

Тут мужчина слегка вздрогнул и резко поднес палец к левому уху, словно

неожиданно что-то в нем услышал, а потом стал молча прислушиваться к

чему-то внутри себя. К чему бы? – подумала я. – неужели к песням-икарос?

Но, кроме краткого всплеска мелодии, резко прозвучавшего у него в голове -

отчего он и поднес палец к уху – ничего больше не последовало. После

недолгой паузы он печально ответил:

– Аяуаска сама и научила. Когда она учит, ее песни внутри себя слышишь.

Многим песням она меня научила... да вот сейчас даже и названий их не

вспомню...

До этого он все время смотрел мне прямо в глаза, но теперь его взгляд

рассредоточился, словно затерявшись в каких-то внутренних коридорах

памяти. Может быть, там и затерялись его песни? Но, видно, то, что он

искал, ему опять найти не удалось, и у него около губ вдруг обозначились

легкие бороздки печали. Неужели из-за забытых песен? Или из-за

закрывшихся и потерянных дорог?

Он снова замолчал, в этот раз надолго, видимо, вглядываясь в то далекое

время, когда все ему было по плечу, и когда его мир был полон радости и

надежд. Мы молча ждали продолжения. Он чуть заметно покивал самому

себе головой, словно в ответ на какие-то свои мысли, вздохнул, потом слегка

развел руками и сказал:

– Но она может научить не только этому. Как, например, завоевать девушку,

или как лечить болезни – все это она тоже может рассказать. Но однажды...
–

тут он на мгновение остановился и с тихим торжеством посмотрел сначала

на меня, потом на смотрителя - однажды я саму аяуаску увидел!

Поворот у его рассказа был настолько неожиданный, что мы со смотрителем

просто опешили. Рассказчик снова посмотрел на нас и с удовлетворением

отметил, что полученный эффект явно произошел все ожидания. Еще бы.

Одно дело рассказ Вилсона, из которого я узнала, что, оказывается, можно

встретиться с духом растения – так это как бы теория была, а тут опыт –

личный и живой!

– Она была вот такая маленькая, - он огляделся вокруг и увидел девочку лет

четырех-пяти. Показал на нее. – Да, вот такого росточка она и была. А

дальше он совершенно неожиданно добавил: - И очень волосатая.

Вот тебе на... наверное, я ослышалась. Для верности я переспросила:

– Peluda? Como..? De verdad? Как волосатая? Действительно?

– Да, да, - он энергично закивал головой. – Волосатая... волосы повсюду – на

руках, на ногах... такие густые, черные... Так вот, когда она меня увидела,

стала руками махать, мол, давай, иди сюда, иди скорее ко мне! Я и пошел...

да... а потом она и песням стала меня учить.

Было вот что удивительно: за столько лет его впечатления нисколько не

потускнели, и он был так ими захвачен, что его воодушевление передавалось

и нам. Казалось, давний аяуасковый опыт вновь оживал перед

незамутнившимся зеркалом его памяти. Я даже приподнялась в кресле,

чтобы лучше разглядеть лицо и глаза рассказчика, но он замолчал, видно,

опять занырнув в свое далекое прошлое. Его рассказ поступал к нам

порциями, видно, в полном соответствии с накатывающими на него волнами

памяти.

– Этот шаман хотел научить меня всему, что сам знал... да только чтобы

шаманом стать – этому не только учиться надо, еще и диету целый год надо

соблюдать... все это, чтобы получить доступ в мир духов,- сказал он, словно

оглядываясь на решение, принятое много лет тому назад. – Соль нельзя есть,

и сахар тоже. – Чтобы было доходчивее, он пояснил на конкретном примере:

– Если рыбу кушаешь, то без соли, если вареный банан к этой рыбе – так

тоже без соли.
– Все без соли. Через год такой диеты и от толстых людей

килограммов сорок остается. Да... учиться на шамана... непростое это дело,

– вздохнул он.

Я подумала, что он и про секс тоже скажет – потому что на будущего

шамана, проходящего курс обучения, не только гастрономические, но и

сексуальные ограничения накладываются. Ученичество будущего шамана

стоит на трех китах: первый – самоизоляция в джунглях. Второй –

соблюдение диеты с растением, у которого ты собираешься учиться и

получить силу. А третий – полный отказ от секса, в любых его проявлениях.

Вилсон мне говорил, как трудно в латинской культуре, где по-прежнему

господствует мачизм, придерживаться целибата, и именно из-за третьего

ограничения многие отказываются от пути, на который им предлагает

вступить сама аяуаска. Но дядечка этот вопрос обошел молчанием. Он

только сказал:

– Эх... да тогда мне было всего-то семнадцать лет!

Мы предложили ему присесть. Что он все перед нами стоит – жарко все-

таки. И ему стоять, и нам вверх на него смотреть.

– Может быть, у Вас так все удачно складывалось, потому что связь с

аяуаской у вас в роду?

– Вполне вероятно. Мои тетя и дядя были целителями. Многому от аяуаски

научились... ее в народе так и называют: planta-maestra, растение, которое

учит.

– А как растения-учителя учат? – хотелось расширить спектр услышанного

ранее ответа на тот же вопрос.

– Индейские шаманы говорят об этом в прямом смысле, потому что через

аяуаску можно получить знания о других растениях. Хотя, знаете, связь

бывает не только с аяуаской. В сельве много растений, которые обладают

силой и могут стать учителями. Это и травы, и лианы, и деревья... Шаманы

так и называются по растениям, с духами которых они работают: аяуаскеро,