Чтение онлайн

Анюта дернулась, хотела открыть глаза, но ничего не получилось. Широкая ладонь не позволила ей это сделать.

— Не надо, Анриэль, — прошептал бархатный голос уже совсем близко.

Горячее дыхание опалило ухо и шею. Анюта вздрогнула. Давно забытое чувство сладости, близости молодого мужчины дрожью пробежало по коже. И тело, предав хозяйку, жадно впитывало тепло, истосковавшись по ласке и силе.

Анюта, сама не понимая, что делает, обхватила принца за шею. Это был именно он, она даже не сомневалась в этом. Запах его кожи, терпкий и волнующий, пьянил сильнее вина. Время словно остановилось. Мир сузился до этих нескольких сантиметров, отделявших ее от пропасти – пропасти греха и искушения.

— С-спасибо, Ваше Высочество, — пролепетала она.

— Я поставлю тебя на ноги, Анриэль, — сказал он, и снова мурашки сбились в табуны и побежали по коже. — Только дай слово: ты не откроешь глаза.

Аня кивнула. Она не могла говорить: горло внезапно так пересохло, что казалось, будто там раскинулась пустыня Сахара.

Юль отстранился, а вместе с теплом ушла и частичка ее души. Анюта внезапно ощутила ледяную пустоту там, где только что бушевал пожар. Принц не говорил ни слова, и это молчание резало сердце на мелкие осколки.

Анюту так и подмывало посмотреть на него сквозь ресницы, но она держалась, не желая нарушить данное слово.

Держалась из последних сил и злилась на себя. Баба Аня давно бы и посмотрела, и разобралась с пугливым принцем, и покрыла бы его такой гирляндой ругательств, что у него бы уши в трубочку свернулись. Но она сейчас Анриэль, ведьма и новоиспечённая леди, и поэтому должна была держать лицо.

«Ах, чтоб их всех черти драли, этих леди!» — вскипела про себя баба Аня.

Хотелось плюнуть на все этикеты, на правила и приличия, подскочить к тюфяку-принцу и заорать:

—Ты чего, истукан недоделанный, застыл как памятник самому себе?! Полюбуйся на красоту невиданную. Под-у-у-у-маешь, ногу сломаешь! Мелочь какая, это стоит твоих страданий!

Но нельзя. Аня дышала ровно, считала до десяти, лишь мысленно расправлялась с принцем самыми изуверскими способами.

— И сколько мне так стоять? — наконец не выдержала она.

— Госпожа, вы можете открыть глаза? — тихо сказала дама Сабина.

Анюта встрепенулась, огляделась, но в ее покоях было пусто. Когда Юль ушел, она даже не заметила, настолько тихо он передвигался, будто плыл по воздуху.

А с его уходом в душе разлилась пустота. От обиды хотелось плакать. Утешало только одно: она все же нашла глазок, через который за ней подсматривал принц.

— Элия, принеси мне мёд, — при она служанке.

Да испуганно посмотрела на надзирательницу, дождалась благосклонного кивка и исчезла. Через несколько минут прибежала с горшочком, в котором торчала ложка. Анюта подняла её, полюбовалась золотистым тягучим мёдом, а потом снова полезла на свое сооружение.

— Госпожа, опять! — закричала дама Сабины.

Она бросилась наперерез, пытаясь остановить пленницу, ну так так сердито посмотрела на неё, что дама застыла на месте, будто налетела на каменную стену.

— Не трогайте меня сейчас! Лучше поддержите.

Анюта схватил клочок бумаги, забралась на стол оттуда на стул и приклеила листок на сучок.

Полюбовалась своей работой и спрыгнула на пол. Служанки смотрели на нее с опаской. Откуда-то издалека раздался смех.

— Смейтесь, смейтесь, Ваше Высочество, — ворчала Аня. — Посмотрим еще, кто будет смеяться последним. Со мной ни в юности, ни в старости никто сладить не мог.

Довольная, легла в постель, но спала этой ночью тревожно. Снились какие-то руки, крутившееся возле лица, тени, то наплывавшие, то исчезавшие вдали. Проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось, разгоняя кровь по сосудам. Каждое биение отдавалось болезненным эхом в висках, заглушая все остальные звуки мира. В груди зияла пустота, которую ничем не заполнить. Комната казалась чужой и враждебной, стены давили, а в углах сгущалась тьма, словно напоминая о ночном кошмаре.

— М-я-я-я-у…

Протяжно зевнула рядом кошка и потянулась.

«Что с тобой, хозяйка?» — зазвенел в голове Анюты вопрос.

— Не знаю. Чувствую себя разбитой и усталой. Может, опять подмешали мне что-то в еду?

Она трудом поднялась с постели, ноги ватные, тело не слушается. Подошла к стене, дернула шторы. Высоко вверху бледнело разгорающимся восходом окно. В душе не проходила тревога, тягучая и липкая, как паутина.

Попыталась вспомнить детали сна, но в памяти оставались лишь обрывки, ускользающие тени, пугающие образы. Руки… чьи они были? Холодные, цепкие, словно стремящиеся задушить. Зажмурилась сильнее, стараясь отогнать наваждение, но оно преследовало ее, не давало покоя.

— Так, хватит хандрить!

Она похлопала себя по щекам, умылась холодной водой из кувшина, стоявшего на тумбочке у стены, села на диванчик и задумалась.

— Тесла, что мы с тобой получили от вчерашнего дня?

«Можно сделать парочку выводов», — тут же откликнулась кошка.

— И каких?

«Во-первых, эксперимент с конюхом показал, что не все мужчины получают увечья из-за магии ведьмы Анриэль».

— Точно! Ты ж моя умница! Прямо мысли мои читаешь! — Анюта схватила кошку и прижала ее к груди, та довольно замурлыкала. — А еще?

«А во-вторых, это дает надежду, что во время побега повально не пострадает мужское население столицы».

— Что б ему пусто было! — фыркнула Аня.

Она даже представить не могла, как, встретив её на пути, мужики начнут падать и в штабеля складываться.

«И мы вычислили глазок. Теперь принц не станет подглядывать за тобой».

— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — задумалась Анюта. — И как я теперь с ним общаться буду?

Но всё равно решила не торопиться и соблюдать осторожность, пока окончательно не поймет, как действует ее магическая сила на мужчин, не вычислит, как отключить нить слежения, и не разберется, где в огромном замке прячется принц Юль.

Вот с последней задачи она и решила начать.

В дверь постучали.

— Госпожа, вы проснулись? Можно к вам? — робко спросила Элия.

Анюта тут же метнулась к кровати, забралась под одеяло и застонала:

— Божески-кошечки, заходи. Но мне так плохо!

Элия фурией ворвалась в спальню, а за ней влетели и охранницы.

«Ага! Всполошились! — возликовала Анюта про себя. — Ну, крошки, держитесь!»

— Что случилось, госпожа?